Глава 1
Зеркало в лифте отражало девушку, которая отчаянно пыталась убедить себя, что она здесь не случайно.
Алиса поправила воротник белой блузки — новой, купленной специально для этого дня за половину последней стипендии младшего брата, которую она заняла и забыла отдать. Шелк приятно холодил кожу, но легкая ткань не спасала от нервной испарины, выступившей на спине. Она в сотый раз провела ладонями по юбке-карандаш, мысленно благодаря судьбу за то, что выбрала темно-синий, а не черный — на черном все комочки пыли видны, а на синем вроде ничего, хотя бедра...
Господи, прекрати.
Она глубоко вздохнула, наблюдая, как цифры над дверями лифта неумолимо приближаются к двадцать четвертому этажу. «Вертикаль». Самая крутая архитектурно-дизайнерская студия в городе. Проекты, о которых мечтают выпускники ее вуза, клиенты, чьи имена нельзя произносить вслух в приличном обществе, потому что сразу начнутся вопросы «откуда знаешь?». И она, Алиса Соколова, двадцать три года, диплом с отличием и портфолио, которое она собирала по крупицам, как нищенка мелочь, — прошла.
Прошла, черт возьми!
Лифт мягко качнулся, двери бесшумно разъехались в стороны, и Алису накрыло.
Пространство приемной было выдержано в идеальном скандинавском минимализме — белые стены, светлый дуб, живой мох в геометрических кашпо. Пахло дорогим кофе и легкими цитрусовыми нотками парфюма администратора — девушки с внешностью эльфа, чей взгляд, скользнув по Алисе, задержался ровно на секунду дольше, чем следовало.
— Соколова? К десяти к Артему Андреевичу? — голос у эльфийки был ровным, профессиональным, но Алиса уловила нотку... насмешки? Или показалось?
— Да, я на собеседование уже ходила, меня приняли, сегодня первый день, — зачем-то выпалила Алиса, чувствуя себя провинциалкой, впервые попавшей в столицу.
— Я знаю, — эльфийка улыбнулась уголками губ. — Всех новеньких сразу к нему. Представление личное проводит. Иди по коридору до конца, направо, кабинет без таблички. Удачи.
Последнее слово прозвучало как «проваливай».
Алиса заставила себя улыбнуться в ответ и двинулась по коридору. Каблуки — она надела свои лучшие лодочки на восьми сантиметрах, которые ненавидела, но выглядели они убийственно — цокали по полированному бетону пола громко и, как ей казалось, вызывающе. Из-за стеклянных дверей оупен-спейса доносился гул голосов, звонки, стук клавиш. Жизнь здесь кипела.
Она ловила на себе взгляды. Мельком, но цепкие. Скользили по фигуре, задерживались на бедрах, на груди, которую она так и не научилась прятать, несмотря на все попытки. Алиса знала, как выглядит. Не стандарт. Не глянец. Пышка. Толстушка. Полненькая. Слова можно подбирать разные, суть одна: она не вписывалась в этот мир точеных фигурок и анорексичных красавиц, которые мелькали в инстаграме компании.
Но она умела работать. Она умела видеть пространство, чувствовать свет, текстуры, объемы. Она могла набросать эскиз за десять минут так, что у маститых архитекторов челюсть отвисала. И это, мать его, ценилось. Иначе бы ее сюда не взяли.
Она почти поверила в это.
Кабинет без таблички нашелся сразу. Дверь из массива темного дерева, тяжелая, внушительная, с едва заметной ручкой из матовой бронзы. Алиса остановилась, перевела дыхание, поправила блузку еще раз, проверила, не размазалась ли тушь (в лифте зеркало врало безбожно), и постучала.
— Войдите, — низкий, бархатистый голос заставил сердце пропустить удар. Почему-то кольнуло где-то под ложечкой. Знакомое чувство. Очень знакомое.
Она толкнула дверь.
Кабинет был огромен. Панорамные окна во всю стену открывали вид на город, от которого захватывало дух — река, мосты, шпили, и все это залитое утренним солнцем. Стол из черного стекла, минималистичные кресла, стеллажи с макетами и папками. И человек, стоящий спиной к ней у окна.
Широкие плечи, идеально сидящий темно-серый костюм, легкий запах парфюма — древесного, терпкого, с ноткой бергамота, который ветром донесло до нее.
— Здравствуйте, я Алиса Соколова, первый день, меня направили к вам, — выпалила она заученную фразу, чувствуя, как колотится пульс в висках.
Человек у окна медленно повернулся. И мир рухнул.
Артем. Перед ней стоял Артем.
Только не тот Артем, которого она знала. Не тот парень с вечно взъерошенными волосами, в растянутых свитерах и с облупившимся носом после летней сессии, который мог ночами напролет чертить с ней на пару в общаге, засыпая лицом в ватмане. Не тот, кто смотрел на нее так, будто она — центр вселенной, и шептал глупости в темноте крошечной комнаты, когда соседка уезжала к родителям.
Перед ней стоял мужчина. Холодный, выточенный, как лезвие ножа. Короткая стрижка, жесткая линия челюсти, гладко выбритые скулы, которые хотелось потрогать, чтобы убедиться, что они настоящие. И глаза. Серые, стальные, с прищуром человека, привыкшего видеть мир у своих ног. В них не было ни капли той теплоты, что когда-то согревала ее ночами.
Он смотрел на нее. Медленно, не торопясь, прошелся взглядом от корней волос, собранных в небрежный пучок, до кончиков туфель, которые она ненавидела. Задержался на бедрах, на груди. И в этом взгляде не было мужского интереса — была оценка. Холодная, расчетливая.
— Алиса, — произнес он, и ее имя в его устах прозвучало как приговор. — Соколова. Я помню.
Голос. Боже, этот голос. Она забыла, как он действует на нее. Как вибрация проходит по позвоночнику, концентрируясь где-то внизу живота. Как хочется закрыть глаза и просто слушать.
— Артем... — выдохнула она, забыв о субординации, забыв обо всем.
Он усмехнулся. Один уголок губ дрогнул — и все. Этого было достаточно, чтобы она почувствовала себя полной дурой.
— Артем Андреевич, — поправил он мягко, но сталь в голосе резала без ножа. — Для подчиненных. Присаживайся.
Он указал на кресло напротив стола, а сам обошел его и сел в свое — хозяйское, высокое, с удобной спинкой, которая делала его еще выше, еще недосягаемее. Алиса опустилась в кресло, чувствуя, как ноги становятся ватными. Она сжала руки в замок на коленях, чтобы не выдать дрожи.
Несколько секунд он просто смотрел на нее. Молча. Изучающе. Алиса боролась с желанием провалиться сквозь землю, залезть под стол, убежать — куда угодно, лишь бы не под этим взглядом.
— Не ожидала меня здесь увидеть? — наконец спросил он, и в голосе проскользнуло что-то... насмешливое? Или злое?
— Я... — голос предательски дрогнул, и Алиса откашлялась. — Я думала, ты... вы в Питере остались. После универа.
— После универа много чего было, — он откинулся на спинку кресла, поигрывая ручкой в пальцах. Дорогой ручкой, между прочим. — Я уехал. Построил бизнес. Теперь вот здесь. А ты, я смотрю, так и не изменилась.
Комплимент? Нет. В его тоне не было комплимента. Было что-то другое. Алиса почувствовала, как краска заливает щеки.
— Я рада за тебя, — выдавила она. — Правда. Ты многого добился.
— Добился, — согласился он легко. — А ты, значит, дизайнером стала. Портфолио у тебя... интересное. Я лично отбирал.
Последние слова повисли в воздухе.
Алиса моргнула.
— Что?
— Твою кандидатуру, — пояснил он, и в серых глазах мелькнуло что-то опасное. — Я утверждаю всех, кто работает под моим началом. Лично. Увидел твою фамилию, твое фото... Решил посмотреть, что из тебя выросло.
Он лгал. Или не лгал? Алиса лихорадочно вспоминала собеседование. Его проводила девушка из отдела кадров, потом главный архитектор. Артема там не было. Но если он генеральный директор...
— Ты специально меня нанял? — спросила она прямо, глядя ему в глаза. Страх отступил, сменившись глухой злостью.
— Я нанял лучшего кандидата на должность, — он наклонился вперед, положив локти на стол. — По документам. По портфолио. По тестам. Ты правда лучшая, Алиса. Была лучшей на курсе, помнишь? Все эти твои проекты, эскизы... Я помню, как ты сидела ночами, вырисовывала детали, пока все дрыхли. Я помню все.
Последние слова он произнес тихо, почти шепотом, и от этого шепота по коже побежали мурашки. Алиса сглотнула. В кабинете стало жарко. Невыносимо жарко.
— Тогда зачем этот разговор? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я вышла на работу. Я буду работать. Ты можешь не опасаться, что я буду использовать наше... прошлое.
— Прошлое, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Ты так это называешь?
— А как еще это называть? — вскинулась она. — Мы не виделись четыре года. Ты не звонил, не писал. Я тоже. Все кончилось. Точка.
— Точку поставила ты, — в его голосе впервые прорезалось что-то живое. Злость. Глухая, застарелая обида. — Ты просто исчезла. Без объяснений. Без прощания. Собрала вещи, пока я был на практике, и свалила к чертовой матери. Оставила только записку «прости, так надо».
Алиса почувствовала, как внутри все сжалось. Старая боль, которую она так тщательно прятала, всколыхнулась и поднялась к горлу.
— У меня были причины, — тихо сказала она.
— Уверен, — кивнул он, и его улыбка стала жестче. — Причины были. Но сейчас это неважно. Сейчас, Алиса, мы будем работать вместе. Ты будешь выполнять мои поручения, ходить на совещания, приносить кофе, если попрошу, и улыбаться клиентам. Ты будешь делать свою работу. И делать ее хорошо. Потому что, если ты думаешь, что я буду делать тебе поблажки из-за того, что мы когда-то трахались в общаге, ты глубоко ошибаешься.
Слово «трахались» ударило под дых. Грубо, цинично, унизительно. Алиса вспыхнула.
— Я никогда не просила поблажек, — вскочила она, сжимая кулаки. — И не собираюсь. Если ты нанял меня, чтобы унижать и мстить за то, что было сто лет назад, то я лучше уйду прямо сейчас.
Она развернулась к двери, но не успела сделать и шага.
Рука Артема легла на ее запястье. Пальцы сомкнулись, останавливая. Горячие. Сильные. От прикосновения по коже побежал ток. Алиса замерла, боясь повернуться.
— Не уходи, — его голос звучал прямо над ухом. Он подошел неслышно, оказался за спиной, и его дыхание коснулось ее затылка, убирая волосы с шеи. — Я не договорил.
— Отпусти, — прошептала она, ненавидя себя за то, как дрожит голос.
— Помнишь, как мы стояли в лифте общаги? — вдруг спросил он тихо. — Ты боялась, что войдет комендантша, а я прижал тебя к стенке и целовал, пока цифры не кончились? Ты дрожала тогда точно так же.
Алиса закрыла глаза. Она помнила. Она помнила каждую секунду. Его губы, его руки, его жадность, с которой он брал то, что она отдавала без остатка.
— Зачем ты это делаешь? — выдохнула она.
— Хочу, чтобы ты поняла, — он наклонился ниже, почти касаясь губами мочки уха. — Здесь другие правила. Другая игра. Ты пришла в мой дом. На мою территорию. И если ты думаешь, что сможешь просто работать и делать вид, что ничего не было... Ты ошибаешься, Алиса.
Рука на запястье чуть ослабла, но не отпустила. Другой рукой он вдруг провел по ее спине — легко, едва касаясь, по позвоночнику, вниз, к пояснице. Алиса вздрогнула, как от удара током.
— Не смей, — выдохнула она, пытаясь высвободиться, но тело предательски откликалось. Низ живота стянуло знакомым, забытым теплом.
— Не сметь что? — его голос звучал бархатно, вкрадчиво. — Напомнить тебе, как пахнет твоя кожа? Как ты выгибаешься, когда я трогаю тебя вот здесь?
Он коснулся пальцами ее шеи, провел по ключице, очертил край блузки.
— Прекрати, — прошипела Алиса, вырываясь, и на этот раз ей это удалось. Она отскочила к двери, тяжело дыша, чувствуя, как горит лицо, как пульсирует кровь в висках. — Ты... ты...
— Я твой босс, — закончил за нее Артем, и его глаза снова стали холодными, как лед. Он поправил манжеты рубашки, вернулся за стол, сел, снова превратившись в неприступную статую. — Ты права. Рабочие отношения. Пока.
Алиса стояла, прижав руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Твой стол в опен-спейсе, третья линия, — продолжил он ровным тоном, словно ничего не произошло. — Проект, над которым будешь работать, получишь сегодня после обеда. Вопросы?
Сотня вопросов. Миллион. Но она только покачала головой, боясь открыть рот и выдать, как ей страшно и как, черт возьми, ей хочется, чтобы он снова подошел и...
— Тогда свободна, — кивнул Артем и уткнулся в бумаги, полностью игнорируя ее присутствие.
Алиса вылетела в коридор, едва сдерживая слезы. Злость, обида, унижение и какое-то дикое, запретное возбуждение смешались в коктейль, от которого тряслись руки. Она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.
«Он просто мстит, — сказала она себе. — Он просто играет. Держись. Ты сильная. Ты справишься».
Но внутри уже разрастался липкий страх: справится ли?
Она не знала тогда, что это был только первый раунд. И что Артем Андреевич умеет играть долго, красиво и безжалостно.
А главное — она не знала, что проиграла в тот самый момент, когда вошла в его кабинет и встретила взгляд серых глаз, в которых горела не только ненависть. Горело что-то другое, древнее, голодное. И это «другое» хотело ее.
Хотело так же сильно, как четыре года назад.
Только теперь у него была власть, положение и непоколебимая цель — доказать, что лучше него для нее нет никого. Ни в карьере. Ни в постели.
Дорогие читательи, добро пожаловать в мою новую историю, которая пишется в рамках литмоба "Пышка на десерт"
https://litnet.com/shrt/DCL1
Глава 2
Опен-спейс «Вертикали» гудел как растревоженный улей.
Алиса шла к своему новому рабочему месту, чувствуя спиной десятки взглядов. Они липли к ней, как репьи, — любопытные, оценивающие, откровенно враждебные. Она слышала обрывки фраз, затихающие при ее приближении, видела, как переглядываются девушки за стеклянными перегородками.
— ...эту взяли? Серьезно?
— А ты посмотри на нее, может, другие таланты...
— Хихиканье.
— Тише, сама идет.
Алиса стиснула зубы и заставила себя смотреть прямо перед собой. Она знала эту породу. Офисный планктон, для которого внешность важнее мозга, а интриги — важнее работы. Она встречала таких в каждом офисе, где подрабатывала во время учебы. Разница была только в цене костюмов.
— Алиса? Привет! Я Катя, твой наставник!
Девушка вынырнула откуда-то сбоку — светленькая, улыбчивая, с открытым лицом и дурашливыми веснушками на носу. Единственная, кто смотрел на Алису без насмешки.
— Пойдем, покажу твое место! Ты не представляешь, как мы рады, что ты пришла! Твое портфолио — это нечто! Я, когда увидела твои эскизы жилого комплекса на набережной, чуть с ума не сошла! Это же твоя дипломная работа была?
Катя тараторила без остановки, увлекая Алису за собой. От нее пахло ванилью и кофе, и это было так по-человечески, так нормально после ледяного кабинета Артема, что у Алисы защипало в глазах.
— Спасибо, — выдавила она. — Да, моя. Я рада, что понравилось.
— Понравилось? Это гениально! Слушай, мы тут все в шоке, что тебя взяли сразу под крыло к самому, — Катя понизила голос и округлила глаза, — к Большому Боссу. Это типа большая честь. И большая ответственность. Ты как, готова?
Алиса почувствовала, как внутри все снова сжалось.
— Я... да. Наверное.
— Слушай, а вы знакомы? — вдруг спросила Катя, останавливаясь у высокого стола с новеньким моноблоком. — Просто он редко с новенькими лично встречается. Обычно через отдел кадров. А тут сам вызывал...
Вопрос повис в воздухе. Алиса встретилась взглядом с любопытными Катиными глазами и поняла, что врать не умеет.
— Мы... учились вместе, — сказала она тихо. — Давно.
Катина челюсть отвисла буквально на секунду, но она тут же взяла себя в руки.
— Офигеть! — выдохнула она. — То есть ты знакома с ним... ну... по-настоящему? Не как все мы, за подписью в приемной?
— Это было давно, — повторила Алиса, чувствуя, как краснеют уши. — Мы не общались все эти годы.
— Ясненько, — Катя хитро прищурилась, но расспросы прекратила. — Ладно, твое место. Все новенькое, я сама проверяла. Пароль от компа скину в личку, доступы к серверам настроят сегодня. Если что-то нужно — кричи. Я вон там, через два ряда.
Она махнула рукой в сторону и вдруг наклонилась ближе:
— Только будь осторожна с некоторыми, — шепнула она, кивнув в сторону группы девушек, которые откровенно пялились на них. — Особенно с Викой. Она метила на твое место. И на кое-что еще. Ты поняла.
Алиса поняла. Вика — высокая блондинка с идеальной осанкой и грудью, которая, кажется, жила своей жизнью, независимо от хозяйки, — смотрела на Алису так, будто та пришла убивать ее котят.
— Спасибо за предупреждение, — кивнула Алиса.
— Держись, — подмигнула Катя и упорхнула.
Алиса опустилась в кресло — удобное, дорогое, с правильной поддержкой поясницы — и уставилась на темный экран монитора. В отражении она видела себя. Растрепанный пучок, раскрасневшиеся щеки, испуганные глаза.
— Ты справишься, — сказала она себе. — Ты здесь работать пришла. А он... он просто босс. Просто босс.
Телефон на столе ожил, завибрировав. Алиса глянула на экран — внутренний номер высветился, но незнакомый. Она взяла трубку.
— Слушаю.
— Зайди.
Одно слово. Этот голос она узнает из тысячи. Глубокий, низкий, с хрипотцой, от которой внутри все переворачивается. И короткие гудки.
Алиса медленно положила трубку. Сердце колотилось где-то в горле. Прошло пять минут. Десять. Ее никто не трогал, никто не подходил, но она физически чувствовала, как плавится воздух вокруг. Она открыла почту, начала изучать внутренние регламенты, пытаясь сосредоточиться на буквах, которые плыли перед глазами.
— Соколова! — звонкий, презрительный голос заставил вздрогнуть. — Тебя Большой Босс вызывает. Я сказала тебе пять минут назад, а ты тут сидишь.
Вика стояла над ней, уперев руки в бока. Идеальная. Как с обложки. Каждый волосок лежал на своем месте, макияж — ни мазка лишнего, юбка обтягивала бедра так, что дышать, наверное, было нельзя.
— Спасибо, — сухо ответила Алиса, поднимаясь. — Я иду.
— Смотри не опоздай, — усмехнулась Вика, окидывая ее взглядом, полным превосходства. — Он не любит, когда его заставляют ждать. Хотя тебе, наверное, можно. Вы же... старые знакомые?
Последние слова она процедила с таким ядом, что Алиса физически почувствовала его вкус на языке.
— Это тебя не касается, — отрезала Алиса и, обогнув Вику, направилась к кабинету Артема.
В этот раз она не пошла, а полетела. Злость придавала сил. Злость на него, на эту стерву Вику, на себя — за то, что до сих пор дрожит как осиновый лист, стоит только услышать его голос.
Дверь без таблички она толкнула без стука.
Артем стоял у окна — та же поза, тот же профиль, тот же идеально сидящий костюм. Только сейчас солнце светило ему в спину, очерчивая фигуру золотым ореолом, и от этого он казался каким-то... недосягаемым. Божеством. Императором.
— Вы вызывали, — сказала Алиса, останавливаясь посреди кабинета. Голос звучал вызывающе, и она была рада этому.
Он медленно обернулся. Взгляд серых глаз скользнул по ней — от макушки до пят — и заставил кожу гореть, будто по ней провели наждаком.
— Долго, — констатировал он.
— Мне не передали вовремя, — отрезала Алиса. — Если у вас ко мне вопросы по работе — задавайте. Если нет — я пойду знакомиться с проектом.
— Сядь, — он указал на кресло.
— Я постою.
Их взгляды встретились. Воздух в кабинете зазвенел от напряжения. Артем смотрел на нее с легким прищуром, в котором читалось что-то хищное, опасное. Алиса сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Как хочешь, — пожал плечами он и, обойдя стол, сел в свое кресло. Достал из ящика папку, бросил на стол. — Твой проект. Жилой комплекс «Небо». Элитный. Три башни, подземный паркинг, закрытая территория, ландшафтный дизайн, частные террасы. Клиент — структура «Глобал Инвест». Знаешь таких?
Алиса моргнула, переключаясь с режима «битва» на режим «работа». Подошла ближе, взяла папку, пролистала. От цифр рябило в глазах, но предварительные наброски... боже, это был уровень, о котором она мечтала.
— Это же... это гигантский объем, — выдохнула она.
— Поэтому он твой, — кивнул Артем. — Справишься — получишь премию и имя в титрах. Нет — пойдешь вон.
Алиса подняла на него глаза. Он смотрел серьезно, без тени насмешки. Сейчас перед ней был не бывший парень, не мучитель, а жесткий, требовательный руководитель.
— Справлюсь, — сказала она твердо.
— Посмотрим, — он откинулся на спинку кресла, и в его глазах снова мелькнуло что-то опасное. — Только учти, Алиса. Работать со мной придется вплотную. Совещания, отчеты, правки. Будешь приходить сюда каждый день. Будешь терпеть мой характер. Будешь делать так, как я скажу.
— Я буду делать свою работу, — поправила она.
— Работа — это я, — усмехнулся он. — Забыла? Я здесь решаю, что правильно, а что нет. Я утверждаю эскизы. Я подписываю платежки. Я увольняю. И я принимаю решения. По всем вопросам.
Он сделал паузу, и в тишине кабинета его следующие слова прозвучали как пощечина:
— Даже по тем, которые не касаются работы.
Алиса почувствовала, как краска заливает щеки. Она прекрасно поняла, что он имеет в виду.
— Это было один раз, — процедила она сквозь зубы. — И больше не повторится.
— Ты уверена? — он поднялся из-за стола и медленно, не торопясь, пошел к ней. Алиса отступила на шаг, но уперлась спиной в дверной косяк. Ловушка. Он знал, что делает.
— Артем, не надо, — выдохнула она, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.
Он остановился в полуметре. Близко. Слишком близко. Она слышала его дыхание, видела, как пульсирует жилка на его шее, чувствовала запах парфюма — тот самый, древесный, с ноткой бергамота, который помнила так отчетливо, будто это было вчера.
— Что не надо? — спросил он тихо. — Чего ты боишься, Алиса? Меня? Или себя?
— Тебя, — честно ответила она, глядя ему в глаза. — Я боюсь тебя. Ты стал другим.
— Я стал собой, — поправил он. — Тем, кого ты бросила. Помнишь, ты говорила, что веришь в меня? Что я смогу все, если захочу? Так вот, я захотел. И смог. Без тебя.
В его голосе не было злости. Только горькая, застарелая боль, которую он не мог спрятать за всей этой броней из дорогих костюмов и холодных взглядов.
— Я... — Алиса сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я не хотела тебя бросать. У меня не было выбора.
— Выбор есть всегда, — жестко сказал он. — Ты просто выбрала не меня.
Он шагнул ближе. Теперь между ними не было и тридцати сантиметров. Алиса задрала голову, чтобы видеть его лицо, и утонула в серых глазах, в которых бушевала буря.
— Скажи мне правду, — потребовал он, наклоняясь к самому уху. — Тогда. Почему?
— Не могу, — прошептала она.
— Можешь. Должна.
Его рука легла на стену рядом с ее головой. Потом вторая. Он запер ее в клетке из своих рук, и Алиса поняла, что бежать некуда.
— Отпусти, — попросила она, ненавидя себя за то, как жалко звучит голос.
— Не отпущу, — выдохнул он ей в губы. — В этот раз не отпущу. Ты пришла ко мне сама. Сама вошла в этот кабинет. Сама села в это кресло. Теперь ты моя, Алиса. На ближайший год — точно.
— По контракту, — усмехнулась она сквозь слезы, которые предательски подступали.
— По всем пунктам, — ответил он и...
Поцеловал.
Это была жажда. Голод. Четыре года, прожитые впустую, четыре года злости и желания, четыре года пустоты — все это в одно мгновение обрушилось на них обоих.
Его губы впились в ее рот жестко, требовательно, без спроса. Язык скользнул внутрь, и Алиса задохнулась. Не от неожиданности — от наваждения. Она забыла, как это бывает. Как мир схлопывается до точки соприкосновения, как кровь превращается в лаву, как низ живота взрывается фейерверком от одного только прикосновения.
Она должна была оттолкнуть его. Должна была ударить, закричать, убежать. Вместо этого ее руки сами взлетели к его плечам, вцепились в пиджак, притягивая ближе. Ее губы раскрылись навстречу, язык встретился с его языком в отчаянной дуэли, и поцелуй стал глубже, влажнее, безумнее.
Артем зарычал — прямо ей в рот — и его руки сорвались с места. Одна сжала ее затылок, пальцы запутались в волосах, выдергивая шпильки, и пучок рассыпался, тяжелые пряди упали на плечи. Вторая легла на талию, дернула на себя, вжимая в его тело так, что Алиса почувствовала каждую мышцу, каждый камень пресса, и — главное — его возбуждение. Твердое, очевидное, упирающееся ей в живот.
— Черт, — выдохнул он, отрываясь от ее губ на секунду, чтобы тут же впиться снова.
— Артем... — простонала она в ответ, и это прозвучало как мольба.