Он подхватил ее под бедра и рванул вверх. Алиса инстинктивно обхватила ногами его талию, прижимаясь теснее, чувствуя, как юбка задирается, открывая бедра. Он прижал ее к двери — той самой, в которую она вошла без стука — и вжался бедрами, давая прочувствовать, чего он хочет, чего он ждал все эти годы.
— Скажи "нет", — прохрипел он, вдавливая ее в дерево и одновременно кусая за шею, за ключицу, срывая пуговицы блузки губами. — Скажи, и я уйду.
Алиса закусила губу до крови. Она должна была сказать. Должна была остановить это безумие. Но когда его рот накрыл ее сосок — через тонкое кружево лифчика, влажно, горячо, — она выгнулась дугой и застонала.
— Да, твою мать, — выдохнул он, и в этом было столько боли, столько облегчения, столько дикого, животного триумфа, что у Алисы потемнело в глазах.
Он спустил бретельки, стянул чашечку вниз, и ее грудь — тяжелая, полная, с затвердевшим соском — оказалась в его власти. Он смотрел на нее, как смотрит умирающий от жажды на воду. А потом наклонился и взял в рот.
Алиса вцепилась в его волосы, зажимая себе рот рукой, чтобы не заорать в голос. Это было слишком. Слишком хорошо, слишком правильно, слишком давно. Язык Артема выписывал круги, зубы слегка прикусывали, посасывали, доводя до исступления, а его руки уже шарили по ее бедрам, задирали юбку, находили край чулок — она надела чулки, дура, специально надела чулки, будто знала, будто надеялась, — и гладили нежную кожу выше.
— В кабинете, — простонала она, пытаясь вспомнить, где они. — С ума сошел? Увидят же...
— Никто не войдет без стука, — выдохнул он ей в грудь, отрываясь на секунду. — А стучать будут долго.
Он подхватил ее под попу, перенес на стол — прямо на бумаги, на папку с проектом, на ее будущее — и навис сверху. Галстук съехал набок, рубашка наполовину выбилась из брюк, волосы растрепались, и в эту секунду он был не боссом, не императором — он был тем самым Артемом, который когда-то любил ее до потери пульса.
— Я ненавижу тебя, — сказал он, глядя в глаза.
— Я знаю, — ответила она.
И он вошел.
Резко, глубоко, без прелюдий — хотя какая, к черту, прелюдия, они четыре года прелюдировали. Алиса задохнулась от ощущения наполненности, от того, как тесно, как правильно, как больно и сладко одновременно. Она была влажной, готовой, текущей — и он чувствовал это, чувствовал, как она сжимает его, принимает, хочет.
— Смотри на меня, — приказал он, двигаясь внутри нее медленно, мучительно медленно. — Смотри, когда я трахаю тебя. Не смей закрывать глаза.
Она смотрела. В серую бездну его зрачков, расширенных от желания, в лицо, искаженное страстью, на губы, которые шептали ее имя так, будто молились.
Он ускорился. Толчки стали глубже, жестче, ритмичнее. Стол скрипел, бумаги шуршали и падали на пол, где-то в приемной зазвонил телефон, но им было плевать. Был только он. Только она. Только этот бешеный ритм, от которого темнело в глазах.
— Артем... я сейчас... — выдохнула она, впиваясь ногтями в его плечи.
— Со мной, — прохрипел он, наклоняясь и кусая ее губу. — Только со мной.
Она кончила с криком, который удалось приглушить только его поцелуем. Тело выгнулось, затряслось в спазмах, сжимая его, выжимая из него все до капли. Он продержался еще несколько секунд и излился в нее с глухим рыком, прижимая так сильно, будто хотел расплющить, вплавить в себя, сделать частью своего тела.
Несколько мгновений они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Его лоб касался ее виска, дыхание обжигало щеку. Алиса чувствовала, как бьется его сердце — так же бешено, как ее собственное.
А потом он отстранился.
Медленно, осторожно вышел из нее, поправил брюки, застегнул ремень. Привел в порядок рубашку, убрал волосы со лба. И посмотрел на нее.
Взгляд был пустым. Ледяным. Таким, каким он смотрел на нее в приемной час назад.
— Приведи себя в порядок, — сказал он ровно. — Через двадцать минут совещание по твоему проекту. Не опаздывай.
Алиса смотрела на него, не веря своим глазам. Сидела на столе, растрепанная, с разорванной блузкой, в спущенных трусах, пахнущая им, мокрая от него — а он стоял и смотрел так, будто только что подписал накладную.
— Ты... — выдохнула она.
— Я твой босс, Алиса, — перебил он, открывая дверь и жестом приглашая ее выйти. — Не путай личное с рабочим. Совещание в конференц-зале. Не опаздывай.
Она сползла со стола, трясущимися руками запахивая блузку, подбирая с пола упавшие шпильки. Глаза жгло от слез, но она запретила себе плакать. Не здесь. Не при нем.
У двери она остановилась и обернулась.
— Ты чудовище, — тихо сказала она.
Он усмехнулся той самой усмешкой — холодной, чужой.
— Я твой босс, — повторил он. — Иди работай. У тебя есть двадцать минут.
Алиса вылетела в коридор и побежала в туалет, чтобы там, наконец, дать волю слезам.
А он остался стоять у окна, глядя на город. В его глазах бушевала такая буря, что, если бы она увидела — поняла бы: все не так просто. Все совсем не так.
Но она не видела. Она плакала в кабинке туалета, приводя себя в порядок и пытаясь забыть, как пахнет его кожа.
Тортик для строгого босса
Мирослава Меленская
https://litnet.com/shrt/YCpB
Глава 3
Зеркало в туалетной комнате отражало девушку, которая только что разбилась вдребезги и теперь пыталась собрать себя по кусочкам.
Алиса смотрела на свое лицо — раскрасневшееся, с припухшими от слез глазами, со следами укуса на губе — и не узнавала себя. Где та уверенная выпускница, которая шла на собеседование с высоко поднятой головой? Где та гордая женщина, которая клялась, что никогда не позволит мужчине вытирать об себя ноги?
Разбилась. Рассыпалась. Уничтожилась о дверь кабинета, о стол, о его ледяной взгляд после того, как он...
Не думать. Только не думать.
Алиса включила холодную воду и принялась оттирать шею, на которой уже наливались багровым следы засосов. Черт. Черт! Как она пойдет на совещание? Что она скажет? Почему у нее разорвана блузка и спущены чулки?
— Господи, — прошептала она, утыкаясь лбом в прохладный кафель.
Слезы снова подступили к глазам. Не от обиды даже — от унижения. От того, как легко он переключился. Как будто между ними ничего не было. Как будто она — не та девушка, которую он когда-то любил больше жизни, а просто... просто удобная дырочка в его рабочем графике.
Злость пришла внезапно, вытесняя боль.
— Ну уж нет, — сказала она своему отражению. — Ты не сломаешься. Ты пришла сюда работать. Ты лучшая. И ты докажешь этому... этому ублюдку, что ты не игрушка.
Она расправила плечи, застегнула блузку, как могла — пуговиц не хватало, верхняя оторвалась совсем, но нижние держались, и если не поднимать руки, вроде было прилично. Волосы — спасение. Она распустила их полностью, прикрывая шею и плечи, и дикий образ получился даже ничего. Сексуальный. Вызывающий. Пусть думает, что так и было задумано.
Чулки... ну, чулки никто не увидит. А трусики она просто не нашла — видимо, остались где-то под столом Артема. От этой мысли бросило в жар, и пришлось снова умываться холодной водой.
Телефон завибрировал — сообщение от Кати: «Ты где? Совещание через 5 минут, все уже в сборе, Босс бесится! Беги!»
Алиса глубоко вздохнула, поправила волосы, подкрасила губы — бледно, чтоб не бросалось в глаза, что они припухшие от поцелуев — и вышла из туалета.
Конференц-зал находился в другом конце этажа, и пока она шла, ловила на себе взгляды. Другие. Не такие, как утром. Если утром в них было любопытство и презрение, то теперь — оценивающее. Как будто все уже знали. Как будто на ней было написано огромными буквами: *«Трахалась с боссом»*.
Алиса зашла в зал, и разговоры стихли.
Длинный стол из черного стекла, человек двенадцать сотрудников, ноутбуки, графики, разбросанные бумаги. И во главе стола — он. Артем. Сидел в кресле с таким видом, будто минуту назад не зажимал ее у двери, не кончал в нее, не смотрел ледяными глазами сразу после оргазма.
— Явилась, — констатировал он, даже не взглянув в ее сторону. — Проект «Небо». Все ознакомились? Алиса Соколова — новый ведущий дизайнер. Будет работать со мной напрямую. Вопросы?
— У меня вопросы, — раздался голос справа.
Вика. Конечно, Вика. Сидела с идеальной осанкой, в идеальном костюме, с идеальным макияжем, и смотрела на Алису так, будто та приползла из помойки.
— Слушаю, — кивнул Артем, и Алиса уловила в его голосе нотку раздражения. Или показалось?
— Алиса только сегодня вышла. У нее нет опыта работы с проектами такого уровня. У нее нет допусков. Она не знает наших стандартов, — Вика говорила спокойно, профессионально, но каждое слово было отравленной стрелой. — Почему проект такого масштаба отдают новичку? У нас есть люди, которые работали в компании годами и...
— И до сих пор не сделали ни одного проекта, который можно было бы показать клиенту без десяти раундов правок, — перебил Артем, и в голосе его зазвенела сталь. — У Алисы лучший дипломный проект за последние пять лет. У Алисы портфолио, которому позавидуют архитекторы с десятилетним стажем. У Алисы есть талант, который вы, — он обвел взглядом стол, — пытаетесь заменить трудолюбием и усидчивостью. Поэтому проект у Алисы. Еще вопросы?
В зале повисла тишина. Алиса смотрела на Артема и не верила своим ушам. Он защищал ее? Он? Который пять минут назад...
— Присаживайся, — бросил он ей, кивнув на свободное место — напротив него, в самом конце стола. Ровно напротив, так что, садясь, она оказывалась в зоне прямого попадания его взгляда.
Она села, чувствуя, как горят щеки. Вика сверлила ее взглядом, полным ненависти. Остальные делали вид, что заняты бумагами.
— Начинаем, — скомандовал Артем и включил проектор.
Следующие два часа Алиса забыла обо всем. О том, что произошло в кабинете. О том, что трусики валяются где-то под его столом. О том, что на шее, под волосами, распускаются синие цветы засосов.
Проект поглотил ее целиком. Цифры, схемы, эскизы, технические задания, бюджет, сроки — это был ее язык, ее стихия, ее мир. Она отвечала четко, уверенно, спорила с главным инженером, поправляла расчеты, предлагала решения, от которых у присутствующих округлялись глаза.
— Это невозможно, — буркнул инженер, мужик лет пятидесяти с лицом вечно недовольного бульдога. — Здесь несущие конструкции не выдержат.
— Выдержат, если сместить нагрузку вот сюда, — Алиса ткнула пальцем в схему на экране. — И заменить материал облицовки на композитный. Он легче на тридцать процентов.
— Это удорожает проект.
— Это окупится через пять лет экономией на отоплении, — парировала Алиса. — Я просчитывала.
В зале снова стало тихо. Инженер крякнул, но промолчал.
— Продолжай, — сказал Артем, и в его голосе Алисе послышалась... гордость? Или снова показалось?
К концу совещания у нее болела голова, дрожали руки и хотелось пить. Но внутри горел огонь — тот самый, который она чувствовала всегда, когда делала что-то по-настоящему крутое. Она была на своем месте. Она была здесь нужна. И плевать, что думают эти куклы с накачанными губами.
— Все свободны, — объявил Артем. — Алиса, останься.
Народ потянулся к выходу. Вика на прощание окатила Алису таким взглядом, что та физически почувствовала, как на коже проступают ожоги. Катя, проходя мимо, сжала ее плечо и шепнула: «Ты крутая! Я же говорила!»
Двери закрылись. Они остались вдвоем.
Алиса сидела на своем месте, не поднимая глаз. Слышала, как он поднялся, как обошел стол, как приблизился. Остановился прямо за ее спиной.
— Ты можешь работать, — сказал он. Не вопрос — констатация.
— Я говорила, — ответила она, глядя в стол.
— Ты говорила, — согласился он.
Тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Алиса чувствовала его дыхание на своих волосах, его запах, его присутствие. Каждая клеточка тела кричала: обернись, посмотри, спроси, зачем ты так со мной? Но гордость приклеила ее к стулу.
— Посмотри на меня, — приказал он тихо.
— Нет.
— Алиса.
— Что? — она резко обернулась и тут же пожалела.
Он стоял слишком близко. Опять. В его глазах не было льда. Там было что-то другое — темное, голодное, опасное. Он смотрел на ее губы, на припухлость от укуса, которую она так старалась замаскировать.
— Ты специально волосы распустила? — спросил он, и его рука потянулась к ее лицу. Алиса дернулась, но он уже убрал прядь за ухо, обнажая шею. — Чтобы скрыть это?
Он коснулся пальцами засоса, и по телу пробежала дрожь. Предательская, ненужная, унизительная дрожь.
— Не трогай меня, — выдохнула она.
— А если хочу?
— Ты не можешь хотеть. Ты сказал, что это работа. Что нельзя путать личное с рабочим.
Он усмехнулся — той самой усмешкой, от которой внутри все переворачивалось.
— Я много чего сказал. А ты много чего сделала. Например, кончила так громко, что в приемной, наверное, слышали.
Алиса вспыхнула. Краска залила щеки, шею, грудь. Она вскочила, отталкивая его, но он не сдвинулся с места.
— Ты... ты... — задохнулась она от возмущения.
— Я — твой босс, — напомнил он, и глаза его снова стали холодными. — И я устанавливаю правила. Правило первое: ты делаешь свою работу лучше всех. Сегодня ты это доказала. Правило второе: ты не обсуждаешь то, что происходит между нами, ни с кем. Ни с Катей, которая так мило тебя поддерживает, ни с кем-либо еще. Правило третье...
Он сделал паузу и наклонился к самому ее уху, обжигая дыханием:
— Ты не отказываешь мне, когда я захочу тебя. Где и когда захочу.
Алиса отшатнулась, как от пощечины.
— Ты предлагаешь мне стать твоей подстилкой? — прошипела она. — На работе? Ты в своем уме?
— Я предлагаю тебе выбор, — он говорил спокойно, словно обсуждал погоду. — Ты можешь уволиться. Можешь жаловаться в отдел кадров. Можешь делать вид, что ничего не было. А можешь принять реальность. Я хочу тебя. Ты хочешь меня — не спорь, я чувствовал, как ты текла по моей руке. Мы оба взрослые люди. Зачем усложнять?
— Затем, что это называется домогательство! — выкрикнула Алиса, отступая к двери. — Затем, что ты используешь свою власть! Затем, что...
— Что? — перебил он, делая шаг к ней. — Затем, что ты боишься признаться, что хочешь этого не меньше меня? Затем, что тебе понравилось, когда я трахал тебя на столе среди твоих же бумаг? Затем, что ты до сих пор мокрая, Алиса? Я прав?
Она замерла. Потому что он был прав. Потому что между ног до сих пор пульсировало, ныло, хотело продолжения. Потому что, когда он говорил это своим низким, бархатным голосом, у нее подкашивались колени.
— Ты чудовище, — повторила она, но в этот раз в голосе не было злости — только отчаяние.
— Я мужчина, который четыре года не мог забыть, как пахнет твоя кожа, — сказал он тихо, и в его глазах мелькнуло что-то настоящее. — Который каждую ночь представлял, как найдет тебя и сделает так, чтобы ты никогда больше не ушла. Который построил эту компанию, эту империю, чтобы однажды ты пришла и увидела, кем я стал. И пожалела. Пожалела, что бросила меня тогда.
Алиса смотрела на него и не узнавала. Куда делся ледяной босс? Куда делся циничный ублюдок? Перед ней стоял мальчишка, которому разбили сердце, и он строил вокруг себя стены из стекла и бетона, чтобы никто не увидел, как оно до сих пор кровоточит.
— Я... — начала она, но он не дал договорить.
— Молчи, — попросил он. — Не надо объяснений. Не сейчас. Просто знай: я не отпущу тебя. Не в этот раз. Ты будешь работать здесь. Ты будешь видеть меня каждый день. И ты будешь моей. Снова. Всеми возможными способами.
Он развернулся и пошел к выходу, но у двери остановился.
— Правило четвертое, — бросил он, не оборачиваясь. — Никаких отношений с другими мужчинами. Если узнаю — уволю к чертовой матери. И не только из компании.
Дверь закрылась. Алиса осталась одна в пустом конференц-зале.
Она стояла, прижав руки к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ей было страшно. Ей было больно. Ей было... хорошо? Оттого, что он помнит? Оттого, что он строил все это ради нее? Оттого, что в его голосе была не только злость, но и боль — настоящая, живая, незаживающая?
Она не знала. Она ничего не знала. Кроме одного: она пропала.
***
Вечер тянулся бесконечно.
Алиса сидела за своим столом, уткнувшись в монитор, и делала вид, что работает. На самом деле буквы плыли перед глазами, мысли путались, а в голове набатом стучало: ты будешь моей, ты будешь моей, ты будешь моей.
В шесть часов офис начал пустеть. Катя подошла попрощаться, бросила быстрый взгляд на ее шею — волосы уже не скрывали, устала их поправлять — и понимающе кивнула.
— Держись, — сказала она. — Если что — я рядом.
Алиса благодарно улыбнулась. Хоть кто-то здесь человек.
К семи она осталась одна. Тишина в опен-спейсе стояла звенящая, только гудели кондиционеры да где-то вдали хлопала дверь. Алиса собралась уходить, но экран мигнул — пришло письмо.
От Артема.
«Зайди перед уходом. Обсудим проект».
Пять слов. А у нее поджилки затряслись.
Не ходи, — сказал внутренний голос. — Пошли его к черту. Увольняйся. Беги.
Но ноги уже несли ее к кабинету без таблички.
Он сидел за столом, при свете настольной лампы, и выглядел уставшим. Пиджак висел на спинке стула, рукава рубашки закатаны, открывая сильные предплечья с выступающими венами. Галстук ослаблен, верхняя пуговица расстегнута. Волосы слегка взлохмачены — видимо, запускал руку, пока думал.
Алиса замерла на пороге. Таким она его не видела никогда. Уязвимым. Почти домашним.
— Заходи, — сказал он, не поднимая глаз. — Закрой дверь.
Она зашла. Закрыла. Остановилась посреди кабинета, не решаясь приблизиться.
— Садись, — кивнул он на кресло напротив.
— Я постою.
Он поднял глаза. В них было что-то... усталое? Печальное?
— Как хочешь, — вздохнул он и откинулся на спинку. — Я просмотрел твои наброски по проекту. То, что ты сегодня предлагала по нагрузкам — гениально. Инженер в бешенстве, но это его проблемы. Ты права, композит решит вопрос. Я дам добро на закупку материалов.
Алиса моргнула. Она ждала подвоха, насмешки, приказа раздеться — а он говорил о работе. О реальной работе.
— Спасибо, — сказала она осторожно.
— Не за что, — он помолчал. — Ты правда талантлива, Алиса. Я не поэтому тебя взял. Вернее, не только поэтому. Но талант у тебя есть. И я хочу, чтобы ты его реализовала.
Она смотрела на него и не верила. Где тот монстр, который домогался ее сегодня? Где циничный ублюдок, установивший унизительные правила?
— Ты... ты не обязан быть со мной добрым, — сказала она. — Я справлюсь и с жесткостью.
— Я знаю, — кивнул он. — Но иногда хочется побыть человеком. Хотя бы пять минут в день.
Он поднялся и подошел к окну. Город внизу горел огнями, река отражала неоновые вывески, где-то далеко мигали пробки.
— Знаешь, что я понял за эти годы? — спросил он, не оборачиваясь. — Деньги не греют. Власть не греет. Успех не греет. Только люди. Один человек. Который умел согревать одним своим присутствием.
Алиса почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. Она шагнула ближе. Остановилась в полуметре от него.
— Артем...
— Не надо, — перебил он. — Просто... побудь здесь. Пять минут. Молча.
Они стояли у окна, глядя на ночной город. Он — застывший, напряженный, как струна. Она — рядом, чувствуя тепло его тела, его запах, его близость.
Прошло пять минут. Десять. Алиса не знала, сколько именно. Она просто стояла и смотрела на его профиль, освещенный огнями, и думала о том, как сильно можно любить человека, который сделал тебе больно.
Он повернулся.
Их взгляды встретились. В его глазах не было льда. Не было голода. Была только бесконечная усталость и... нежность? Та самая, которую она помнила из прошлой жизни.
— Иди домой, — сказал он тихо. — Завтра трудный день.
— А ты?
— Я еще посижу.
Алиса кивнула и направилась к двери. У выхода остановилась.
— Артем...
— М?
— Правило пятое, — сказала она, глядя ему в глаза. — Ты не прикасаешься ко мне, пока я сама не попрошу. Идет?
Он усмехнулся — в этот раз тепло, почти по-настоящему.
— Идет.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Алиса.
Она вышла, закрыла дверь и прижалась к ней спиной в пустом коридоре. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что будет завтра. Не знала, как жить с этими новыми правилами, с этой новой реальностью, с этим мужчиной, который разрывал ее на части и собирал заново каждый раз, когда они оказывались рядом.
Но одно она знала точно: она не уйдет. Не сейчас. Потому что впервые за четыре года она чувствовала себя живой.
А за дверью, в темном кабинете, Артем стоял у окна и сжимал в руке ее трусики — те самые, что упали под стол во время их безумной близости. Сжимал так, будто это был талисман, способный удержать ее рядом.
— Я не отпущу тебя, — шепнул он в пустоту. — Никогда.
Пышка для сводного. Ты заплатишь за все
Мэри Ли
https://litnet.com/shrt/yAQ8
Глава 4
Первая рабочая неделя пролетела как в тумане.
Алиса приходила в офис к восьми, уходила за полночь, и в перерывах между встречами, расчетами, бесконечными правками и согласованиями пыталась не думать о нем. Это было невозможно. Он был везде.
В каждом сообщении в рабочем чате. В каждом взгляде, который она ловила на лету, когда их пути пересекались в коридоре. В каждом совещании, где он сидел во главе стола и смотрел на нее так, будто видел насквозь — до самой последней клеточки, до самой потаенной мысли.
Но он не трогал ее.
Три дня. Три долгих, мучительных дня он соблюдал правило, которое она установила. Ни одного прикосновения. Ни одного намека. Только взгляды — тяжелые, обжигающие, от которых плавился воздух и подкашивались колени.
К четвергу Алиса была готова лезть на стену.
Она сидела за своим столом, в сотый раз перепроверяя расчеты по проекту, когда в опен-спейс вплыла Вика. Вплыла — иначе не скажешь. Платье обтягивало каждый изгиб идеального тела, каблуки делали ноги бесконечными, а улыбка, адресованная кому-то за спиной Алисы, была такой сладкой, что сводило скулы.
— Артем Андреевич, — проворковала она, останавливаясь прямо перед Алисиным столом, но глядя куда-то поверх. — Я закончила презентацию по вашему поручению. Может, обсудим сегодня вечером? В неформальной обстановке?
Алиса замерла, не поднимая глаз от монитора. Сердце пропустило удар.
— Обсудим завтра утром, на планерке, — раздался знакомый голос, и Алиса почувствовала, как воздух вокруг становится плотнее. Он стоял в паре метров, разговаривая с кем-то по телефону, но взгляд — его взгляд был прикован к ней. — У меня сегодня планы.
— Какие планы? — Вика капризно надула губы. — Опять работать допоздна? Вы совсем себя не бережете, Артем Андреевич. Может, я принесу вам ужин? Я знаю отличный ресторан, там готовят...
— Вика, — перебил он, и в голосе мелькнуло раздражение. — Ты хороший сотрудник. Не порть впечатление.
Она вспыхнула, бросила быстрый взгляд на Алису — полный ненависти и понимания — и уплыла прочь, цокая каблуками по бетонному полу.
Алиса уткнулась в монитор, делая вид, что ее это не касается. Но внутри все кипело. Ревность? Нет. Просто... неприятно. Да. Неприятно.
— Алиса, — его голос раздался прямо над ухом, заставив подпрыгнуть. — Зайди ко мне в шесть. По проекту.
И ушел. Даже не взглянул.
Она смотрела ему вслед и чувствовала, как закипает злость. Три дня. Три дня он ведет себя так, будто между ними ничего не было. Будто она — пустое место. Будто те стоны, те поцелуи, та близость — просто сон.
*Хорошо, — подумала она. — Двое могут играть в эту игру.*
К шести она приготовилась. Надела ту же блузку — ту самую, с оторванной пуговицей, которую зашила, но специально оставила следы. Распустила волосы. Накрасила губы ярче. И вошла в его кабинет без стука, как в прошлый раз.
Он стоял у стола, просматривая какие-то бумаги. Поднял голову, и в глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли одобрение. Слишком быстрое, чтобы понять.
— Закрой дверь, — сказал он ровно.
Она закрыла. Прислонилась к двери спиной, глядя на него в упор.
— Ты хотел обсудить проект?
— Хотел, — он обошел стол и сел в кресло, даже не предложив ей сесть. — Садись.
— Я постою.
Угол его губ дернулся. Кажется, его забавляла эта игра.
— Как хочешь. По проекту: твои расчеты по композиту утверждены. Завтра приезжают поставщики, будешь присутствовать на переговорах. Клиент запросил визуализацию фасадов в трех вариантах. Срок — понедельник.