— Это невозможно, — выдохнула она. — Три варианта за три дня? Там же детализация...
— Возможно, — перебил он, и в голосе зазвенела сталь. — Если работать, а не страдать фигней.
Алиса вспыхнула.
— Я работаю! Я прихожу раньше всех и ухожу позже всех! Я в выходные сижу над этим проектом! Если кто здесь и страдает фигней, то это твоя Вика, которая таскает тебе кофе и строит глазки!
Тишина. Гулкая, звенящая.
Артем медленно поднялся из-за стола. Так же медленно обошел его. Приблизился. Остановился в шаге.
— Ревнуешь? — спросил тихо, и в голосе слышалась усмешка.
— С чего бы? — Алиса скрестила руки на груди, защищаясь. — Ты мой босс. У тебя есть право на любые... отношения с сотрудницами.
— А если нет?
— Что?
— Если нет никаких отношений, — он шагнул ближе, и теперь между ними не было и полуметра. — Если я хочу только тебя. С тех пор, как ты вошла в этот кабинет в понедельник. Если каждую ночь я не сплю, вспоминая, как ты пахнешь, как ты стонешь, как ты сжимаешь меня внутри себя. Если я схожу с ума, потому что пообещал не трогать тебя, пока ты не попросишь. А ты молчишь. Третий день молчишь.
Его голос дрогнул на последних словах. Алиса смотрела в его глаза — серые, расширенные, с безуминкой — и не верила. Неужели это тот же человек, который час назад разговаривал с ней сухо и официально?
— Ты сам установил правила, — выдохнула она.
— Ты установила пятое, — напомнил он. — Я его соблюдаю. Скажи мне уйти — я уйду. Скажи не смотреть — отвернусь. Скажи...
— Не уходи, — прошептала она, сама не веря, что говорит это.
Он замер. В глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное.
— Ты просишь?
— Я... не знаю. Я...
Он не дал договорить. Его рот накрыл ее губы — жадно, отчаянно, будто он тонул и она была глотком воздуха. Алиса застонала — в этот раз не от боли, от облегчения. Наконец-то. Наконец-то эти три дня пытки закончились.
Его руки сжимали ее талию, притягивали ближе, вдавливали в себя. Она чувствовала каждую мышцу, каждую линию его тела, каждую клеточку, которая кричала от желания. Его язык ворвался в ее рот, сплетаясь с ее языком в бешеном танце, и Алиса забыла, как дышать.
— Я с ума схожу, — выдохнул он, отрываясь на секунду. — Ты даже не представляешь, как я схожу по тебе с ума.
— Представляю, — ответила она, расстегивая его рубашку. — Я тоже.
Пуговицы летели в стороны. Его грудь — широкая, горячая, с дорожкой темных волос вниз — открылась ее взгляду. Алиса провела ладонями по мышцам, чувствуя, как они перекатываются под кожей, как напрягается пресс от ее прикосновений.
— Черт, — выдохнул он, когда ее губы коснулись его соска. — Алиса...
— Тсс, — прошептала она, целуя дорожку вниз, к животу. — Я хочу попробовать тебя на вкус.
Он зарычал — прямо из горла, дико, животно, когда она опустилась на колени прямо на холодный пол кабинета. Ее руки расстегнули ремень, молнию, и он выдохнул, когда она освободила его — твердого, горячего, пульсирующего от желания.
— Ты не обязана... — начал он, но Алиса уже взяла его в рот, и слова застряли у него в горле.
Она делала это медленно, смакуя, наслаждаясь его реакцией. Как дергаются мышцы на животе, как сжимаются кулаки, как он запрокидывает голову и шипит сквозь зубы. Его вкус — солоноватый, мужской, такой родной — сводил с ума. Она углублялась, брала глубже, пока не почувствовала, как он упирается в горло.
— Хватит, — выдохнул он, рывком поднимая ее с колен. — Я хочу в тебя. Сейчас. Здесь.
Он развернул ее, прижал грудью к столу — тому самому, стеклянному, холодному. Руки задрали юбку, спустили чулки вместе с трусами — в этот раз она не потеряет их, усмехнулся он ей в ухо. И вошел.
Сразу. Глубоко. На всю длину.
Алиса закричала — от неожиданности, от наполненности, от того, как правильно это было. Он двигался внутри нее резко, глубоко, каждый толчок отдавался в низу живота вспышкой удовольствия. Одной рукой он сжимал ее бедро, второй — грудь, сминал, ласкал, доводил до исступления.
— Смотри, — выдохнул он, наклоняясь к ее уху. — Смотри, как я трахаю тебя. В отражении.
Перед ней было стекло — темное, но достаточно прозрачное, чтобы видеть их отражения. Растрепанная, с разметавшимися волосами, с разгоряченным лицом, с раскрытым ртом — и он сзади, напряженный, мощный, вбивающийся в нее с ритмом отбойного молотка.
Зрелище было таким откровенным, таким запретным, таким... красивым, что Алиса кончила почти сразу. Без предупреждения, без накопления — просто взорвалась изнутри, сжимая его так сильно, что он зарычал и ускорился.
— Еще, — потребовал он, не останавливаясь. — Со мной.
Она не могла. Не могла снова так быстро. Но его рука скользнула между ее ног, пальцы нашли клитор — влажный, набухший, пульсирующий — и надавили ровно в том ритме, с которым он двигался внутри.
— Артем... — закричала она. — Я не могу...
— Можешь, — выдохнул он. — Давай, детка. Со мной.
И она снова рухнула в пропасть, чувствуя, как он изливается в нее следом, с рыком, с дрожью, с судорогой, пронзившей все тело.
Несколько мгновений они стояли неподвижно, тяжело дыша. Потом он медленно вышел из нее, развернул к себе, прижал к груди. Поцеловал в макушку. В висок. В нос. В губы — нежно, почти целомудренно.
— Ты убьешь меня когда-нибудь, — прошептал он. — Но я умру счастливым.
Алиса рассмеялась — нервно, облегченно.
— Это называется «первое наказание»? — спросила она, поднимая глаза.
— Это называется «я больше не могу без тебя», — ответил он серьезно. — И это наказание для нас обоих.
В его глазах было что-то такое... настоящее, что у Алисы сжалось сердце.
— Что мы делаем? — спросила она тихо. — Это безумие.
— Безумие, — согласился он. — Но я не хочу останавливаться.
— Я тоже, — прошептала она.
Он улыбнулся — впервые за эту неделю по-настоящему, тепло, открыто — и поцеловал ее снова.
***
Они не заметили, как пролетело время. Телефон Алисы, оставленный на столе, надрывался уже в десятый раз, но они ничего не слышали. Они были в своем мире, где существовали только вдвоем.
Когда она, наконец, привела себя в порядок и выскользнула из кабинета, было далеко за полночь. Офис пустовал, горело только дежурное освещение. Алиса шла к своему столу, чувствуя, как ноет между ног, как горят губы, как улыбка растягивает рот до ушей.
— Ну надо же, — раздался голос из темноты. — А я все гадала, кто это там так сладко стонет за закрытой дверью.
Алиса замерла. Из-за колонны выплыла Вика. В руках — телефон. На лице — торжествующая улыбка.
— Не знаю, о чем ты, — холодно ответила Алиса, пытаясь пройти мимо.
— Ой, да ладно, — Вика преградила дорогу. — Я все слышала. И даже записала. Немного, но достаточно, чтобы понять, чем занимается наш дорогой босс с новенькой после работы.
Алиса похолодела.
— Чего ты хочешь?
— Пока ничего, — Вика убрала телефон в сумочку. — Просто знай: я могу в любой момент сделать вашу жизнь невыносимой. И сделаю, если ты не уйдешь по-хорошему.
— Я не уйду.
— Посмотрим, — усмехнулась Вика и растворилась в темноте.
Алиса стояла посреди пустого офиса, и сердце колотилось где-то в горле. Запись. У нее есть запись. Если это попадет к руководству, к клиентам, в сеть...
— Что случилось? — Артем появился неслышно, наверное, почувствовал неладное.
— Вика, — выдохнула Алиса. — Она была здесь. Все слышала. Записала.
В его глазах мелькнуло что-то опасное. Хищное.
— Не бойся, — сказал он спокойно. — Я решу этот вопрос.
— Как?
— Как обычно, — усмехнулся он. — По-мужски. А теперь иди домой. Завтра трудный день. И помни...
Он наклонился и поцеловал ее в висок.
— Что бы ни случилось, я рядом. Всегда.
Алиса кивнула и пошла к лифту, чувствуя, как дрожат колени. Она не знала, что будет завтра. Не знала, что сделает Вика. Но одно знала точно: она не одна. И это стоило любого риска.
Девочка на десерт
Катя Куница
https://litnet.com/shrt/hDlg
Глава 5
Ночь прошла в кошмарах.
Алиса ворочалась в постели, то проваливаясь в тревожный сон, то выныривая в липкий ужас реальности. Ей снилась Вика — огромная, как фурия, с телефоном вместо лица. Из динамика лились звуки — ее собственные стоны, его рычание, влажные хлопки тел. А вокруг стояли люди — все сотрудники «Вертикали», клиенты, мама, брат — и смотрели. Смотрели с отвращением, с насмешкой, с презрением.
Она проснулась в пять утра с колотящимся сердцем и мокрой от пота спиной.
Это просто сон, — сказала она себе. — Просто сон.
Но внутри уже разрастался липкий страх. Вика не шутила. Такие, как Вика, не шутят. Они ждут своего часа, чтобы нанести удар — точный, болезненный, смертельный.
Алиса села на кровати, обхватив колени руками. За окном серел рассвет, где-то за стеной капал кран, внизу проехала мусороуборочная машина. Обычное утро обычного дня. Но сегодня оно не было обычным.
Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Артема: «Не переживай. Я все решу. Просто работай».
Алиса перечитала его пять раз, пытаясь найти в этих коротких фразах успокоение. Не находила. Как он может «все решить»? Убьет Вику? Подкупит? Запугает? И что тогда? Запись может всплыть в любой момент — через день, через месяц, через год. И тогда...
Она зажмурилась, прогоняя картинки.
Хватит. Ты сильная. Ты справишься.
В офис она приехала к восьми, хотя обычно появлялась позже. Хотелось застать момент, когда Вика придет, посмотреть ей в глаза, понять, что та задумала. Но Вика не пришла. Ни к восьми, ни к девяти, ни к десяти. Ее стол пустовал, монитор был выключен, кружка с надписью «Босс года» сиротливо стояла на подставке.
— А где Вика? — спросила Алиса у Кати, когда та приплыла с кофе.
— В отпуск ушла, — пожала плечами Катя. — Внезапно так, сегодня ночью заявку кинула. Артем Андреевич подписал без вопросов. Месяц, представляешь? В разгар сезона. Странно, да?
Алиса почувствовала, как отпускает внутреннее напряжение. Месяц. Целый месяц у нее есть, чтобы придумать, что делать. Или... это Артем «решил вопрос»? Убрал угрозу подальше, чтобы выиграть время?
— Странно, — согласилась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Слушай, а ты чего такая дерганая? — Катя прищурилась. — Случилось что?
— Все нормально, — улыбнулась Алиса. — Проект замучил, не высыпаюсь.
— Ну-ну, — Катя смотрела с сомнением, но расспрашивать не стала. — Держись. Если что — я рядом.
Алиса благодарно кивнула и уткнулась в монитор.
День тянулся бесконечно. Она пыталась работать, но мысли разбегались, цифры плыли перед глазами, пальцы дрожали над клавиатурой. В голове крутилось одно: *что он сделал? Как заставил Вику исчезнуть? И что будет, когда она вернется?*
В обед пришло сообщение от Артема: «Зайди».
Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Алиса оглядела опен-спейс — все были заняты своими делами, никто не смотрел в ее сторону. Она поднялась, стараясь идти спокойно, но ноги несли ее быстрее, чем следовало.
В этот раз она постучала.
— Войди.
Он сидел за столом, как обычно — идеальный костюм, безупречная прическа, холодный взгляд. Но когда дверь закрылась, в глазах мелькнуло что-то теплое.
— Иди сюда, — сказал он тихо.
Она подошла. Остановилась в полуметре, не решаясь приблизиться.
— Ближе.
Она сделала шаг. Еще один. Оказалась прямо перед ним, между его раздвинутых коленей. Он сидел в кресле, она стояла, и это создавало странную динамику — она выше, но он все равно доминировал.
— Как ты? — спросил он, беря ее за руки.
— Нормально, — соврала она.
— Врешь, — усмехнулся он, поглаживая большим пальцем ее запястье. От этого прикосновения по коже бежали мурашки. — Я знаю, что ты не спала. Знаю, что боишься. Но я же сказал: я все решу.
— Как? — вырвалось у нее. — Что ты сделал с Викой?
— Отправил отдыхать, — пожал плечами он. — Намекнул, что если она хочет сохранить работу и репутацию, то лучше ей исчезнуть на пару недель. И отдать запись.
— Она отдала?
— Она поняла, что со мной шутки плохи, — в его голосе мелькнули стальные нотки. — Запись уничтожена. Я лично проверил.
Алиса выдохнула. Гора с плеч. Почти.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Не за что, — он притянул ее ближе, обхватывая за талию. — Ты моя. Я не позволю никому тебя обидеть.
Она смотрела на него сверху вниз и видела то, что было скрыто от всех остальных. Усталость в уголках глаз. Жесткую складку у губ. И в то же время — нежность, с которой он смотрел на нее.
— Ты не спал, — сказала она. — Тоже.
— Некогда было, — усмехнулся он. — Разбирался с одной стервой.
— Артем...
— М?
— Почему ты это делаешь? — спросила она, и в голосе дрожали слезы. — Почему ты... заботишься? После всего, что было между нами. После того, как я ушла. Ты должен ненавидеть меня.
Он помолчал, глядя куда-то в сторону. Потом перевел взгляд на нее — и в серых глазах плескалась такая боль, что у Алисы сжалось сердце.
— Я ненавидел, — сказал он тихо. — Четыре года я ненавидел тебя каждую секунду. Просыпался с ненавистью, засыпал с ненавистью. Трахал других женщин и представлял, что это ты, и ненавидел себя за это. Строил бизнес, чтобы ты пожалела, чтобы ты приползла и увидела, кем я стал без тебя. А потом ты вошла в этот кабинет...
Он сглотнул. Алиса видела, как дернулся кадык.
— И я понял, что ни хрена не изменилось. Что я все так же хочу тебя. Все так же люблю. И ненависть — это просто обратная сторона любви, которую я не смог убить.
У Алисы потекли слезы. Она не плакала — они просто текли сами, помимо воли, заливая щеки, капая на его руки.
— Прости меня, — прошептала она. — Прости, что тогда ушла. Прости, что не сказала правду. Прости...
— Тсс, — он притянул ее, усадил к себе на колени, обнял, прижал к груди. — Не надо. Потом. Всё потом. Сейчас просто побудь со мной.
Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах, чувствуя тепло его тела, биение его сердца под своей щекой. И впервые за эти дни почувствовала себя в безопасности.
***
Они просидели так, наверное, с полчаса. Молча. Просто обнимаясь. Иногда он целовал ее в макушку, иногда гладил по спине, и это было так... правильно. Так нужно.
— Я должна тебе всё рассказать, — наконец сказала Алиса, не поднимая головы. — Про тот год. Про то, почему я ушла.
— Не сейчас, — повторил он. — Ты не готова. Я вижу.
— А если я никогда не буду готова?
— Значит, не расскажешь, — пожал плечами он. — Я не давлю. Я просто хочу, чтобы ты была рядом.
Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. В его глазах не было требовательности. Только усталость и какая-то бесконечная, всепрощающая нежность.
— Ты слишком добр ко мне, — прошептала она.
— Я не добр, — усмехнулся он. — Я эгоист. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Потому что, когда ты счастлива, ты расцветаешь. А когда ты расцветаешь, от тебя невозможно оторвать глаз. И это только мое. Понимаешь?
Она понимала. И это было страшно. Страшно, потому что такой уровень чувств требовал такого же уровня ответственности. А она пока не знала, готова ли.
— Поцелуй меня, — попросила она.
Он поцеловал. Медленно, нежно, смакуя каждое прикосновение. Его губы скользили по ее губам, языком проводил по нижней, прикусывал, зализывал. Алиса таяла, плавилась, стекала с него горячим воском.
— Я хочу тебя, — выдохнула она.
— Здесь? — уточнил он, и в глазах мелькнул опасный огонек.
— Здесь.
— А если кто-то войдет?
— Ты говорил, никто не войдет без стука.
Он усмехнулся и подхватил ее на руки. Перенес на диван — тот самый, кожаный, холодный, который стоял в углу кабинета «для посетителей». Уложил, навис сверху.
— Ты уверена? — спросил он, глядя в глаза.
Вместо ответа она расстегнула его ремень.
Дальше было быстро, жарко, отчаянно. Он брал ее жадно, торопливо, будто боялся, что она исчезнет. Она отдавалась так же жадно, впиваясь ногтями в его спину, кусая плечо, чтобы не закричать слишком громко. Диван скрипел в такт их движениям, где-то за стеной разговаривали люди, но им было все равно.
Когда всё закончилось, они лежали, сплетясь телами, тяжело дыша.
— С ума сойти, — выдохнула Алиса. — Это никогда не надоест?
— Надеюсь, что нет, — ответил он, целуя ее в плечо. — Потому что я не собираюсь останавливаться.
Она рассмеялась — легко, свободно, впервые за долгое время.
— Ты невозможный.
— Я твой, — поправил он.
И это было лучше любых признаний.
***
Остаток дня прошел в каком-то тумане. Алиса работала, но мысли то и дело возвращались к нему. К его рукам, его губам, его словам. К тому, как он смотрел на нее. К тому, как сказал: «Я люблю».
Она не ответила тогда. Не смогла. Слишком страшно было произносить эти слова вслух, признаваться в том, что все эти годы она тоже любила. Только прятала эту любовь глубоко внутри, за семью замками, чтобы не сойти с ума от боли.
Вечером, когда офис опустел, она собиралась уходить. Уже надела пальто, взяла сумку, как вдруг телефон завибрировал.
Незнакомый номер. Она взяла трубку.
— Алиса Соколова? — голос женский, незнакомый, с противными визгливыми нотками.
— Да.
— Это мама Вики. Хочу тебя предупредить, дрянь: если ты еще раз приблизишься к моей дочери, если она потеряет работу из-за тебя, я сделаю так, что твоя жизнь превратится в ад. У меня есть связи. Ты меня поняла?
Алиса замерла.
— Я... послушайте...
— Нет, это ты послушай, — перебила женщина. — Моя дочь плачет вторые сутки. У нее истерика. Она боится выходить на улицу. И все из-за тебя и твоего хахАля. Так что передай ему: пусть молится, чтобы Вика успокоилась. А если нет — мы найдем способ вам отомстить.
Трубка запищала гудками.
Алиса стояла посреди пустого офиса, и руки у нее тряслись. Она думала, что всё закончилось. А оно только начиналось.
— Что случилось? — Артем появился неслышно, как всегда.
Она обернулась, и он, увидев ее лицо, мгновенно изменился в лице.
— Что? — спросил жестко.
— Мама Вики, — выдохнула Алиса. — Звонила. Угрожала.
Он выругался сквозь зубы. Достал телефон, набрал номер.
— Займись, — бросил в трубку кому-то. — Вика Петрова. Ее мать. Чтобы больше не беспокоили мою женщину. Любой ценой.
Сбросил вызов и обнял Алису.
— Не бойся, — сказал он в макушку. — Я рядом.
Она прижалась к нему, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. С ним действительно было не страшно. Но внутри уже зарождалось тревожное предчувствие: это только начало. И настоящая буря еще впереди.
На вес золота
Diva
https://litnet.com/shrt/O83e
Глава 6
Прошло две недели.
Две недели, которые перевернули жизнь Алисы с ног на голову. Она просыпалась с мыслью о нем, засыпала с мыслью о нем, а в перерывах между работой и встречами они находили минуты, чтобы украсть друг у друга поцелуй, прикосновение, взгляд.
Их роман был тайной для всего офиса, но Алиса чувствовала, что стены знают. Воздух в кабинете Артема хранил запах их близости. Диван помнил каждое падение. Стол хранил отпечатки ее ладоней, когда он брал ее сзади, а она смотрела в темное стекло и видела их отражения — дикие, прекрасные, единые.
Но работа не ждала. Проект «Небо» развивался, клиент был доволен, и в пятницу днем Артем вызвал Алису к себе.
— Собирай вещи, — сказал он без предисловий. — Завтра летим в Питер.
Алиса моргнула.
— В Питер? Зачем?
— Клиент хочет личной встречи. Там какие-то вопросы по ландшафту, которые может решить только автор проекта. Билеты на утро, вернемся в воскресенье вечером.
Он говорил сухо, официально, но в глазах плясали чертики. Алиса поняла: командировка — это не только работа.
— А кто еще летит? — спросила она осторожно.
— Только мы, — усмехнулся он. — И поверь, я не планировал брать никого лишнего.
Она почувствовала, как жар заливает щеки. Двое суток наедине. В другом городе. В отеле.
— Я... хорошо, — выдохнула она. — Во сколько вылет?
— В семь. Заеду за тобой в пять.
Он поднялся, подошел к ней, остановился в опасной близости.
— Только учти, Алиса, — сказал тихо, так, чтобы слышала только она. — В этой командировке у нас будет два режима. Днем — работа. Ночью — всё остальное. И ночью я не собираюсь быть джентльменом.
У нее подкосились колени.
— Я и не рассчитывала, — ответила она, глядя ему в глаза.
Он усмехнулся и поцеловал ее — быстро, но жадно, оставляя вкус обещания на губах.
***
Субботнее утро встретило Алису хмурым небом и моросящим дождем. Она стояла у подъезда с небольшой дорожной сумкой, куда втиснула всё необходимое — и пару комплектов белья, которое купила специально для этой поездки. Кружевное, черное, откровенное. На всякий случай.
Черный внедорожник Артема подкатил бесшумно. Он вышел под дождь, открыл перед ней дверь, и этот жест — простой, галантный — заставил сердце пропустить удар.
— Замерзла? — спросил он, когда она нырнула в тепло салона.
— Немного.
— В машине тепло. И в самолете будет тепло. А в отеле будет очень жарко, — пообещал он, садясь за руль.
Всю дорогу до аэропорта он держал ее руку в своей, поглаживая большим пальцем. Молчаливая близость была лучше любых слов.
В самолете им достались места в бизнес-классе — пустой салон, удобные кресла, стюардесса, которая смотрела на Артема с откровенным восхищением. Алиса поймала себя на чувстве собственницы: *мой. Только мой. Не смотри на него так.*
Он, кажется, заметил ее ревнивый взгляд и усмехнулся.
— Ревнуешь?
— Нет, — соврала она.
— Врешь, — он наклонился к ней, коснулся губами уха. — Мне нравится.
— Что именно?
— Что ты ревнуешь. Значит, я тебе небезразличен.
— Ты дурак, — выдохнула она, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу.
— Твой дурак, — согласился он и поцеловал ее в шею.
— Артем! — она отшатнулась, бросив быстрый взгляд на стюардессу. — С ума сошел? Увидят же!
— Пусть видят, — пожал плечами он. — Ты моя. Я не собираюсь это скрывать.
— А как же работа? — напомнила она. — Ты сам говорил: не путай личное с рабочим.
— В офисе — не путай, — поправил он. — А здесь — не офис. Здесь мы просто мужчина и женщина, которые летят в командировку. И которым не терпится остаться наедине.
Его рука легла на ее колено, медленно поползла вверх по бедру, под юбку. Алиса закусила губу, чтобы не застонать.
— Прекрати, — прошептала она. — Мы в самолете.
— И что? — пальцы гладили нежную кожу выше колена. — Никто не видит.
— Стюардесса...
— Отвлеклась.
И правда — стюардесса исчезла в хвосте самолета. Алиса перевела дыхание, но расслабиться не успела — его пальцы коснулись кружева трусиков, провели по влажной ткани.
— Черт, — выдохнула она. — Ты невозможен.
— Я соскучился, — ответил он, не прекращая движений. — Две недели мы только и делали, что прятались по углам. Я хочу тебя спокойно, долго, медленно. Всю ночь. Без оглядки на то,что кто-то войдет.
— Артем...
Он наклонился и поцеловал ее, заглушая возражения. Одновременно пальцы скользнули под кружево, нашли клитор — влажный, набухший, готовый. Алиса задохнулась в поцелуй.
— Тихо, — прошептал он ей в губы. — Не привлекай внимание.
Она пыталась. Правда пыталась. Но когда его пальцы вошли в нее — сначала один, потом два, — она едва сдержала стон. Он двигал ими медленно, мучительно медленно, а большим пальцем давил на клитор в такт.
— Смотри на меня, — приказал он тихо. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.
Она смотрела. В его серые глаза, расширенные от желания, в его губы, прикушенные от напряжения, в его лицо, которое в эти секунды было самым красивым на свете. И кончила — беззвучно, сотрясаясь всем телом, впиваясь ногтями в подлокотники кресла.
Он вынул пальцы, облизал их, глядя ей в глаза.
— Ты такая вкусная, — сказал он хрипло. — Весь день буду думать об этом.
Алиса откинулась на спинку кресла, пытаясь отдышаться.
— Ты меня убьешь, — выдохнула она.
— Не дождешься, — усмехнулся он и поцеловал ее в висок. — Отдыхай. Вечером будет тяжело.
Она закрыла глаза, чувствуя, как пульсирует между ног, как горят щеки, как улыбка растягивает губы. Двое суток с ним. Двое суток без оглядки на офис, на Вику, на всё. Только он и она.
***
Питер встретил их холодным ветром с Невы и моросящим дождем. Артем взял такси до отеля — «Астория», одна из лучших гостиниц города. Когда они вошли в номер, Алиса ахнула.