Глава 6. Бремя судьбы
– Она спит, – Юдала упёрлась ладонью в грудь Полчека, не пуская того в келью. – Это был тяжёлый сеанс.
– Да уж я заметил, – кривится он. – Четвёртый час сижу! Вы бы хоть бар тут организовали.
– Это храм Вечны, а не твой убогий шалман.
– Шалман? Убогий? Ах… Впрочем, ты меня просто провоцируешь на скандал, да? Чтобы мы опять поругались, и я ушёл ни с чем? Это не сработает, мама.
– А жаль. Лучше бы тебе уйти ни с чем.
– Что не так с этой девушкой? Что ты раскопала?
– Что тебе следует как можно скорее посадить её на корабль в Корпору и забыть.
– Насколько всё плохо?
– Настолько, что я собираюсь пренебречь этикой лекаря и долгом птахи. Я не восстановлю ей воспоминания и не скажу, что увидела. Сеанс не удался, заклятье стёрло память полностью, какая досада.
– А что ты увидела?
– Пойдём, у стен тоже есть уши.
Полчек с Юдалой вышли из храма, поднялись на мост и встали у ограждения. Мост-над-заливом позволяет срезать путь в объезд порта, соединяя крылья образующей город подковы, и под его высокой каменной дугой проходят мачты даже самых больших кораблей. Отсюда открывается замечательный вид, что делает его любимым местом художников и самоубийц.
– Так она попала под заклятье? – спросил Полчек.
– Нет. Обычное вытеснение.
– Обычное что?
– Иногда человек видит что-то настолько ужасное, что его душа не может этого вынести. Тогда он всё забывает. Это защитный механизм, позволяющий нам не сойти с ума от горя, боли и ужаса. Никто из нас даже не догадывается, сколько всего в жизни забыл. Воспоминания вытесняются в тот чёрный подвал под разумом, где обитают терзающие нас ментальные демоны. Они медленно грызут свою тюрьму, и человек не знает, отчего ему так страшно ночами, почему его мир полон непонятной боли и по какой причине собственная жизнь валится у него из рук. Моя задача как ментапрактика – работать с этими демонами, медленно и аккуратно выводя их на свет, под действием которого они постепенно рассеиваются. Иначе они либо будут мучить человека всю жизнь, либо однажды вырвутся сами, разрушив его душу.
– И на эту судьбу ты обрекла девушку?
– К сожалению, альтернатива ещё хуже.
– Да что такого ты увидела?
– Ты не хочешь рассказать, зачем она тебе?
– Нет.
Юдала помолчала, задумчиво глядя на панораму залива.
– Я хотела соврать тебе. Так же, как ей, – призналась она после паузы. – Сказать, что ничего не вышло. Но я знаю тебя, ты не уймёшься, будешь искать способы и, в конце концов, найдёшь. Себе и ей на беду.
– Да что с ней такое, говори уже!
– Я не знаю, кто она, но её родителей убил Дебош Пустотелый.
– Сам Дебош? Лично? – поразился Полчек. – Это же всё равно что… Не знаю даже, с чем сравнить. Как если бы меня нефилим в задницу клюнула.
– Именно это событие сработало как вытесняющее, заперев её память. Всё, что мне удалось вытащить, это картинка: молодая женщина, рыдающая в углу над телом сына, лежащий в стороне в кровавой луже мужчина и стоящий над ними знаменитый капитан-андед. «Это они?» – спрашивает он. «Она и ребёнок. Наконец-то мы нашли их», – отвечает кто-то, кого не видно забившейся под кровать пятилетней девочке. «Вы хорошо замели следы, Летана, – говорит Дебош женщине. – И прожили на пятнадцать лет дольше, чем должны были. Но немёртвые не устают искать». Его костяной меч вонзается ей в грудь, и кто-то говорит: «Контракт закрыт».
– Это всё? – спросил Полчек.
– Тебе мало? Если убить кого-то нанимают самого Дебоша Пустотелого, то за этим стоит жуткая история, сынок. Кому-то было очень нужно, чтобы они умерли. Настолько, что он связался с андедами, которые никогда не отступают и не прекращают преследования.
– Сын. Вот в чём дело, – задумчиво говорит Полчек. – Всё сходится.
– Ты меня слушаешь вообще? – злится Юдала.
– Сколько лет было сыну?
– Лет пятнадцать на вид, пожалуй.
– Всё сходится! Завирушка – второй ребёнок, поэтому она так молода. И поэтому её не убили андеды. Они просто не знали, что Летана родила второй раз, и не искали девочку! Спасибо, мама, ты мне очень помогла.
– Полчек, послушай меня! Ты тащишь из норы за хвост анкхега! Кто-то не пожалел целого состояния и нанял Дебоша, чтобы убить её семью. Андеды искали беглецов пятнадцать лет и нашли – андеды всегда находят жертву. Как ты думаешь, что будет, если до них или их заказчиков дойдёт весть, что есть выжившая?
– Разумеется, контракт будет сочтён незакрытым, – отмахивается Полчек, – это и дураку понятно.
– Значит, ты хуже дурака, – качает головой Юдала. – Отправь девочку в Корпору и забудь, иначе однажды проснёшься от скрипа деревянной ноги в своей спальне.
– Ни за что. Она стоит риска.
– Да кто она такая, Полчек?
– Она бомба. Бомба, которой я взорву Дом Теней!
***
– Мне почему-то кажется, – вздыхает Завирушка, заглядывая в лицо быстро идущему Полчеку, – что вы с матерью не помирились, а ещё больше поссорились.
– Мы разошлись во мнениях о дальнейших планах и перспективах. Так бывает даже у близких людей, а мы не очень близки.
– Почему? Ведь она ваша мать.
– Она однажды сделала выбор за меня. Выбор, который я считаю ужасным. Наплевала на моё мнение. После этого мы не разговаривали двадцать лет.
– Какой ужас! Больше, чем я на свете живу! – всплёскивает руками девушка. – Жаль, что не вышло вернуть мне память. Я хотела бы помнить родителей.
– Кое-что мы узнали, – неохотно отвечает Полчек. – Твоих родителей убили пираты, один из них был на протезе, поэтому ты так боишься одноногих моряков. Скорее всего, ваш корабль был ограблен и уничтожен. Тебе повезло, что ты спаслась и попала к птахам. Этой биографии вполне достаточно, чтобы жить дальше.
– Да, вы правы, – вздыхает девушка. – Но всё же я была бы рада узнать, кто они были. Как их звали. Как звали меня. Завирушкой меня назвали в монастыре, но ведь родители дали мне какое-то имя? Обидно его никогда не услышать.
– Не так важно, как называли тебя родители. Гораздо важнее, как назовут тебя люди.