– А как меня могут назвать? – озадачилась девушка.
– Кто знает? Вдруг у тебя великая судьба?
Юная птаха замолкает и какое-то время идёт рядом с Полчеком молча. Когда они уже приближаются к Скорлупе, вдруг забегает вперёд и становится у него на пути. Драматург останавливается и выжидательно смотрит на неё с высоты своего роста.
– Господин Полчек. Вы всё-таки узнали обо мне что-то важное. Вы обещали, что расскажете. Будьте любезны сдержать слово!
– Давайте не будем беседовать на улице, юная леди. Вы сможете потерпеть до моего кабинета или будете стоять здесь и упрямиться?
– Я потерплю. Но учите, если вы не расскажете мне всё, я просто уйду! Ваша мать предлагала мне помощь, я смогу добраться до Корпоры и без вас!
– Даже так? – криво улыбнулся Полчек. – Этого следовало ожидать. Мама в своём репертуаре.
***
– Франциско!
– Да, господин?
– Подай мне вина, а этой юной леди…
– Я слышал, девушка предпочитает морковный смузий, – важно кивает гоблин. – Я попрошу мадам Спичку, она вчера внесла его в меню…
– Нет-нет-нет! – бурно запротестовала побледневшая Завирушка. – Не стоит беспокоить Спичку! Можно мне просто воды?
Когда доставивший напитки гоблин удалился, Полчек отхлебнул вина и сказал:
– Моя мать привыкла решать за других. Это часто встречается среди птах, ещё чаще – среди лекарей, почти всегда – среди адептов ментальной магии, а она – всё это разом. Однажды она решила за меня, и мы поссорились на годы, сегодня она решила за тебя, что незнание спасительно. Но я – не она, и хочу дать тебе выбор.
– Какой выбор, господин Полчек?
– Знать или не знать. Не спеши отвечать, сначала выслушай. Ты можешь выбрать незнание. Уплыть в Корпору, принять посвящение, служить людям и Вечне Нашёптанной, прожить свою жизнь хорошо или плохо, как повезёт. Это будет жизнь Завирушки – девушки без прошлого, сироты из монастыря. Ты можешь выбрать знание и принять в наследство судьбу от родителей. Как любое наследство, его можно принять только целиком, со всем имуществом, но и со всеми долгами. Ты получишь право требовать и обязанность отдавать. И, скорее всего, обременений будет куда больше, чем профита. А главное – это не пляж, где можно попробовать воду ножкой и передумать. Это прыжок в море с обрыва. Выплывешь ты или утонешь, но назад уже не вернёшься. Время решать, прыгаешь или идёшь мимо.
– Я… – начала Завирушка нерешительно.
– Ты забыл сказать, что её ждёт, Полчек, – перебил её хриплый голос.
– Спичка? – сморщился как от лимона драматург. – Успела пообщаться с мамой?
– Ненавижу слушать её голос в своей голове, – сморщила нос дварфиха, – у меня от ментальной магии зубы чешутся. Принесла тебе смузий, девочка.
– Но я ж сказала…
– …Что не хочешь меня беспокоить, Франциско сообщил. Но я всё равно шла сюда, так что никакого беспокойства. На, держи. Морковка порезана крупно, как ты любишь.
– Спасибо, госпожа Спичка, – жалобно пискнула Завирушка, принимая большой стакан.
– Пей, пей, не стесняйся! – поощрительно кивает дварфиха, и девушка, задержав дыхание, делает большой глоток.
– Очень… Вкусно… – сообщает она сдавленным голосом, жалобно глядя в ёмкость, в которой, кажется, напитка ничуть не убавилось.
– Что ты пьёшь, как воробей из лужи? Не волнуйся, я запаслась морковкой. Допьёшь – ещё сделаю. Всё равно никто, кроме тебя, это пить не хочет.
Завирушка осторожно сделала ещё глоток. Он пошёл легче первого.
– Я чего пришла-то? – продолжила дварфиха, непринуждённо усаживаясь в кресло, из которого галантно встал Полчек. – Этот мутный тип наверняка забыл тебя предупредить, что если ты пойдёшь по стопам родителей, то, скорее всего, закончишь так же.
– Господин Полчек говорит, что их убили пираты.
– Помянем, – коротко сказала Спичка и одним глотком всосала вино из бокала Полчека. – Фу, кислятина, как ты это пьёшь. Франциско!
– Да, мадам Спичка? – возник у её кресла гоблин.
– Принеси мне большую кружку эля. Из того бочонка, что под стойкой… Ну, ты знаешь.
– А мне ещё вина, – вздохнул драматург, глядя на пустой бокал.
Завирушка выпила за компанию – и за родителей. Удивительно, но напиток с каждым глотком становится лучше! Только морковка в зубах застревает.
– Дело не в пиратах как таковых, – сообщает дварфиха, – а в том, на кой мрак тебе это, девочка. История, в которую хочет втянуть тебя Полчек, началась так давно, что только приоткрой дверцу, и на тебя высыплется целая куча древних, пыльных, но от того не менее тяжёлых неприятностей.
Завирушка выпила ещё, отметив, как прекрасно выделяется в сложном букете напитка тонкая нотка морковной сладости, и удивилась, что сначала он ей так не нравился. Решительно опрокинула в рот остатки, поперхнулась, сплюнула в стакан морковь, прокашлялась и сказала:
– Я хочу быть кем-то, у кого есть история! Частью чего-то важного! Не птичкой, скачущей по ботве репы, а дочерью своих родителей! Господин Полчек! Расскажите мне всё!
***
Первый игрок:
– Мастер, а что Полчек вообще знает об этом всём?
Мастер:
– Делай проверку на историю.
*Звук катящегося кубика*
Первый игрок, что-то подсчитывая в блокноте:
– Интеллект… модификатор… выпало… Восемнадцать!
Мастер:
– Мы переносимся на двадцать пять лет назад. Блестящая столица Чела, никогда не спящий город Всеношна. Здесь правят бал лицензированное веселье, дозволенный порок и развлечения по канону. Заведует этим Дом Теней – благодетель, источник и контролёр всех искусств, получающий долю с каждого проданного билета. Среди башен и переходов этого многослойного, как торт, вытянувшегося к небу архитектурного комплекса особое место занимает «Плато Архаичного» – сросшийся в один вертикальный лабиринт конгломерат заведений на любой вкус и кошелёк. Здесь есть всё – от сияющих мрамором и золотом оперных театров «Верхнего Архаизма», билет в ложу которых стоит как упряжка мирадов с каретой, до дешёвых кабаре в квартале красных фонарей нижнего, где за пригоршню меди можно не только насладиться невзыскательным зрелищем под кружку эля, но и свести близкое знакомство с его исполнительницами.
Второй игрок, задумчиво пересыпая в ладонях кубики:
– Неплохое, судя по всему, местечко! Эх, сейчас бы туда, а не это всё…