– Это, друг мой, определяет общественный консенсус! – улыбнулся Вар. – А вот общественный консенсус определяем мы. В том числе, и через каноны сцены. Поэтому пьеса твоя гениальна, но ставить её нельзя. Она вызывает бурю эмоций, поэтому гениальна. Но не по тому поводу, поэтому ставить нельзя. Зритель не над тем плачет и не тому радуется. Кому другому я предложил бы переписать, но тебя слишком хорошо знаю.
– Я не стану!
– Вот именно. Я слышал, ты купил в Порте Даль какой-то замшелый каменный мавзолей и делаешь там театр?
– «Скорлупа» – не мавзолей! Это бывший…
– Неважно, – перебил его Вар. – Развлекайся. Я шепну кому надо, чтобы с вас не слишком строго спрашивали, но на большую сцену тебе нельзя.
– Знаешь, Вар, – с чувством сказал Полчек, – мне кажется, ты всё-таки однажды превратишься в унылого депрессивного зануду. И этот момент ближе, чем тебе кажется.
– А пока он не наступил, – подхватывает полуэльф, смеясь, – выпьем!
***
Три бокала спустя, Вар спохватился:
– Слушай, есть же отличная история, как ты любишь!
– Новая сплетня? – заинтересовался Полчек.
– Ещё дымится, как свежий мирадский навоз! На той неделе я летал к одной… В общем, не важно к кому, в Корпору, скандал был ещё в самом разгаре.
– В Корпоре каждый день новый скандал, – пожал худыми острыми плечами Полчек.
– Нет, это был очень-очень тихий скандальчик, внутренний. Но дико, дико романтичный! Будь у меня хоть кроха от твоего таланта, я бы написал великую драму! Но увы, в искусстве я не творец, а администратор. Учти – всё строго между нами, и если ты захочешь вывести это в пьесе, то даже намёка на реальных действующих лиц быть не должно!
– Заинтриговал!
– В общем, в главном семействе Дома, которое носит основную Марку, и в котором даже в сортир ходят по канону…
– Ты имеешь в виду…
– Тсс! Никаких имён! В общем, одна из дочерей-наследниц, вполне, кстати, миленькая барышня – я с ней не то чтобы знаком, но на балах перемигивался – оказалась совершенно бесталанной. Дырку на чулке магией не спрячет.
– Откуда у дочери-наследницы дырявые чулки?
– Я фигурально, не занудствуй! Просто магия иллюзий у девчонки по полным нулям – и это в главной наследной лини Дома Теней! Такая голубая кровь, что я по сравнению с ней чуть ли не бастард.
– Такое редко, но бывает, – соглашается Полчек. – Неудачное сочетание линий. Не повезло.
– Птахи сказали то же самое. Извините, мол, уважаемые родители, не судьба. Не всем потрясать Альвирах своим могуществом. Наследников у вас и других полно, а эту как-нибудь прокормите, не нищие небось. Девочка тоже, в общем, не сильно расстроилась, она в высшие сферы и не рвалась. Оттягивалась на танцульках, занималась какой-то необременительной ерундой, каталась во Всеношну на премьеры и вообще не грустила. Не все одержимы идеей сделать мир лучше, как ты, Полчек. Некоторым и так хорошо.
– Обычно они, почему-то, принадлежат к Дому Теней, – усмехнулся Полчек. – Такое вот странное совпадение.
– В общем, – не слушая его, продолжил Вар, – была девчонка как девчонка. Пока не занесло её на подготовку к Воссиянию Вечны. Сам знаешь, повозки, цветы, украшения, летающие шары, огни, фейерверки – всё это само себя не создаст. От магии иллюзий аж воздух трещит. Паломники со всего континента, толпы народу, храм сияет, жрицы блещут, красота неимоверная!
– И каждый знает, что это – великий Дом Теней, – скептически прокомментировал Полчек.
– Тем более, что это и правда он, – парирует Вар. – И вот, как в лучших пьесах классической имперской драмы, наступает кульминация. Процессия уже готова двинуться, народ волнуется и предвкушает, зажигаются небесные огни и разворачиваются воздушные картины, и вдруг раздаётся такой истошный визг, как будто кто-то в суете сел на банши. И в единый момент все иллюзии, которые выстраивали лучшие мастера Дома, делают один большой «пуф» – и исчезают!
– Серьёзно? – захохотал Полчек. – Представляю себе, какой конфуз!
– Ничего ты не представляешь, – смеётся Вар, – иллюзии создавали не один день, слой за слоем, картину за картиной, это великое произведение артистической школы! Лучшие из лучших почитали за честь внести свой штрих в общее дело! Народ за воротами волнуется, время идёт, в толпе уже начинаются нездоровые шепотки, а вместо праздничной процессии – одни голые платформы из досок, на них актёры и менестрели кто в чём. Зачем наряжаться, иллюзия всё скроет!
– Эпично, – кивает Полчек, – и как же выкрутились?
– Отвратительно, – отмахивается Вар. – На скорую руку набросали поверх какую-то туфту в цветочках, лишь бы блестело, да так и поехали. Кошмарное позорище, между нами говоря. Рад, что ты этого не видел. Но знаешь, что самое гадкое?
– Дай угадаю – никто ничего не заметил?
– Именно! Народу всё равно, что ему показывают: тончайшее и сложнейшее произведение искусства, созданное сотнями лучших мастеров, или аляповатую никчёмную дрянь золотым по алому, накиданную ремесленниками сцены за пять минут. Все были в восторге, а в газетах написали: «Дом Теней в этом году превзошёл сам себя».
– Очень поучительно, – смеётся Полчек. – Но причём тут девушка, с которой ты начал свой рассказ?
– Инцидент, как ты понимаешь, расследовали очень тщательно. Разобрали минута за минутой и шаг за шагом, кто где стоял, кто что делал, кто что видел. Результат засекретили. Официально для своих объявили, что была случайная флюктуация. Нефилимка лежала, крылышком махнула, иллюзия упала и разбилась. Тщательней, мол, в следующий раз делайте. Для всех остальных вообще сделали вид, что ничего не случилось. Народ доволен? И прекрасно. Но мои родители, как ты знаешь, входят в Совет Дома. И от них я узнал, что во всём виновата эта девушка, Летана. Оказалось, что она носительница редчайшей способности – антиморока. Никакой пользы от неё нет, ничего толкового сделать не может, но любую иллюзию эта балбеска сносит на раз, какой бы великий мастер её ни ставил.
– Ломать не строить? – веселится Полчек. Они с Варом уже приговорили третью бутылку, и вечер становится крайне непринуждённым.
– Именно! – салютует ему бокалом полуэльф. – Самое смешное, что она об этом и сама не знала. Не было случая проявить. Что там с ней случилось на параде – то ли за попу кто-то ущипнул, то ли мышь под юбку забралась, – я не знаю. Но вдруг её заклинило, и привет. Неделя работы табакси под хвост.
– Впечатляет, – соглашается Полчек, откупоривая четвёртую бутылку. – Но ты обещал романтику.
– Сейчас будет, – обещает Вар. – Итак, девочке погрозили пальцем, велели больше так не делать, да и всё. Она же не виновата, что такой уродилась. Велели избегать мышей, не даваться щипать за попу, держаться подальше от мест, где много иллюзий, а главное, ни в коем случае не заводить детей. Потому что, по мнению птах-лекариц, дети её непременно эту особенность унаследуют. И дети её детей. И их дети, и…
– Я понял, понял, – разливает вино Полчек. – Через какие-то пару тысяч лет, буквально не успеешь оглянуться, а твои могучие иллюзии сшибают щелчками уличные мальчишки.
– Вот ты смеёшься, друг, – укоризненно отвечает Вар, – а Дом мыслит именно так, тысячелетиями. В общем, плодиться и размножаться девушке запретили, а всё остальное нет. Родная же кровь, хоть и порченая. И вот тут вступает Её Величество Романтика!
– Девушка внезапно влюбилась?
– Отчего же внезапно? У неё был в разгаре роман с неким милым молодым человеком, и дело уже шло к свадьбе. Парнишка не очень родовит, поэтому невеста без способностей его не смущала. Там вообще, похоже, была настоящая Большая Любовь с больших букв БЛ. И жить бы им поживать, но выяснилось, что до свадьбы они себе ни в чём не отказывали, и Летана уже на сносях. Когда вся эта история закрутилась, она отказалась решать проблему у птахи-лекарки. Сказала: «Мой ребёнок мне дороже вашего Дома», ? и подалась в бега.
– Одна?
– Нет, с отцом ребёнка. Поженились втихаря, сели на корабль, прихватили что смогли из имущества – и только их и видели. Пока Дом спохватился, их и след простыл. С тех пор ищут. Теперь тебе достаточно романтики?
– Даже перебор, – сказал неожиданно серьёзно Полчек. – Зачем ты мне это рассказал, Вар?
– Тебе не понравилась история? – улыбается в ответ тот.
– Ты только что указал мне на то, чем можно здорово подгадить твоему дому. И не говори, что это вышло случайно.
– Я большой патриот своего Дома, – Вар уже не выглядит таким пьяным, каким казался минуту назад. – Но одно дело Дом, а другое – те, кто им управляет. И если тебе вдруг, совершенно случайно, подвернётся под руку что-то, что поможет весёлому, умному и вообще замечательному, но не имеющему никаких перспектив войти в Совет, члену Дома подвинуть кое-кого вверху пирамиды… В общем, ты знаешь, к кому обращаться.
– Ты же не любишь политику, Вар?
– Я просто не понимаю любви без взаимности, Полчек. Выпьем?