Офицер. Приказано жениться
— Спасибо, Тань. Я справлюсь.
Утром я нервничала. У меня никогда не было этих типичных девичьих мечтаний о фате и белом платье, но даже я не представляла, что мой первый поход в ЗАГС будет ощущаться как подписание добровольного приговора. Никакого замирания сердца от предстоящего счастья, только липкий холод в груди.
Это всё ради папы. Надо помнить об этом.
Черный внедорожник Басманова уже ждал у подъезда, сам он сидел за рулем. Идеально выглаженный темный китель сидел на его широких плечах как влитой, подчеркивая безупречную выправку. Вместо приветствия он лишь сухо кивнул, мазнув по мне тяжелым взглядом.
Едва я успела щелкнуть замком ремня безопасности, как он рванул с места. Манера езды у майора оказалась под стать характеру, жёсткая и агрессивная. Хотя вполне возможно, именно мое присутствие в салоне вызывало у него такое раздражение.
Когда мы наконец затормозили возле здания ЗАГСа, я с искренним облегчением выдохнула. На работу я точно поеду на автобусе, даже если он вдруг предложит подвезти. Хотя вряд ли Басманов снизойдет до такой заботы.
— Давай быстрее, — бросил он, глуша мотор. — Мне через час нужно быть в Генштабе.
«А мне хотелось бы вообще быть на другом конце света», — тоскливо подумала я, но промолчала, послушно открывая дверцу.
Мы зашли в нужный кабинет, где сидела женщина-регистратор за компьютером.
— Доброе утро. Мы подать заявление, — Басманов даже не попытался изобразить трепетного жениха и практически бросил наши паспорта на стол перед ней.
Затем опустился на стул рядом со мной, достал телефон и, хмурясь, принялся быстро что-то печатать, всем своим видом показывая, как его раздражает эта бюрократическая трата времени.
— Доброе утро! — сотрудница расплылась в самой сладкой улыбке, на которую была способна, ничуть не смущенная поведением «жениха». Ее голос зазвучал почти воркующе.
Женщина заметно засуетилась, машинально поправила прическу и бросила на Дениса откровенно восхищенный взгляд. Даже его ледяное равнодушие и хмуро сведенные брови не могли перечеркнуть того факта, что в форме он выглядел просто сногсшибательно.
Затем она перевела оценивающий взгляд с роскошного офицера на меня, словно пытаясь понять, чем такая серая мышка заслужила подобный джекпот.
— Вы такая красивая пара. Регистрация торжественная? С гостями, музыкой?
— Нет, неторжественная. Только роспись в кабинете. Желательно как можно скорее, в связи с моей длительной заграничной командировкой. Справка из Генштаба прилагается, — Денис положил поверх паспортов сложенный лист.
— Понимаю, служба, — закивала женщина, быстро вбивая наши данные в базу. — Так... Басманов Денис Геннадьевич, Крылова Вера Борисовна. Ближайшее свободное окно для неторжественной — двадцать восьмое число. Подходит?
— Да, подходит.
— Невеста берет фамилию мужа? — скорее уточнила, чем спросила работница ЗАГСа.
— Нет, — выпалила я. — Я останусь Крыловой.
Пальцы Дениса замерли над экраном. Громкий щелчок блокировки телефона прозвучал в тишине кабинета как выстрел. Он медленно повернул ко мне голову. В его потемневшем взгляде был такой холод, что у меня перехватило горло. Я поёжилась, инстинктивно отодвигаясь от него на стуле. На секунду мне стало по-настоящему страшно, казалось, этот мужчина, не повышая голоса, просто сотрет меня в порошок.
— Оставите нас на минуту? — попросил он регистратора ровным, не сулившим ничего хорошего голосом. Женщина растерянно моргнула, но спорить с офицером не решилась и тактично вышла в соседнюю комнату.
Как только дверь закрылась, Басманов подался вперед, нависая надо мной.
— Ты, кажется, забыла условия сделки, — сухо процедил он. — В Пекине мне нужна правильная картина для дипмиссии. Жена с другой фамилией, да еще и опального генерала, в эту картину не вписывается.
— Это же просто фамилия, — упрямо возразила я, до побеления сжимая пальцы на коленях. — Какая разница, что будет написано в документах? Я же еду с тобой.
Денис усмехнулся.
— Разница в том, Вера, что мой отец платит тебе миллион не за то, чтобы ты качала права. Тебя наняли для роли. И ты отыграешь её от и до. Либо ты выходишь отсюда Басмановой, либо мы прямо сейчас рвем заявление, и свои деньги ты идешь искать в другом месте. Выбирай.
Меня словно ударили наотмашь. Он смотрел на меня как на дешевку, готовую на всё ради красивого чека. Меркантильную куклу. Если бы он только знал, зачем мне эти деньги. Что на них я куплю жизнь своего папы.
Я до боли прикусила нижнюю губу, проглатывая подступающие слезы и растоптанную гордость. Сейчас она стоила слишком дорого.
— Хорошо, я согласна, — тихо ответила я, глядя в пол. — Я возьму твою фамилию.
— Разумный выбор, — равнодушно констатировал Денис.
Дверь приоткрылась, и в кабинет осторожно заглянула регистратор.
— Мы всё решили, — голос Басманова снова стал безупречно-спокойным. — Невеста берет мою фамилию. Где нужно расписаться?
Через пару минут женщина-регистратор пододвинула к нам бланки и протянула ручку.
В графе «Присвоенная фамилия после заключения брака» было напечатано: Басманова. Я поставила свою привычную роспись, ощущая, как будто стираю в этот момент часть себя. Конечно, будь это настоящий брак, я бы с удовольствием взяла фамилию любимого мужчины. А тут я просто отрекаюсь от своей истории. Да и потом придется обратно менять, столько бумажной волокиты. Но с ним разве поспоришь…
Денис чиркнул по бумаге почти не глядя, размашисто и твердо. Словно подписывал очередной военный приказ, а не заявление. Оставив квитанцию об оплате пошлины, он развернулся и направился к выходу. Я едва поспевала за его широким шагом.
На крыльцо мы вышли в полном молчании. Я жадно вдохнула утренний воздух, чувствуя себя так, словно только что выбралась из душной тюремной камеры.
Басманов остановился у своего внедорожника. Пикнул брелоком и открыл водительскую дверь, даже не посмотрев в мою сторону.
— Мне пора, — бросил он через плечо, садясь в салон. — На работу доберешься сама.
И почему я совсем не удивилась?
Внедорожник сорвался с места, обдав меня запахом выхлопных газов, и быстро скрылся в потоке утренних машин.
Глубоко вздохнув, я поправила ремешок сумочки и пошла в сторону автобусной остановки. Впереди был длинный рабочий день, где мне снова придется улыбаться людям, которые за спиной называют меня дочерью вора.
Глава 6. Свидание с папой
С момента подачи заявления в ЗАГС прошла ровно неделя. Денис Басманов исчез из моей жизни так же резко, как и появился в ней: ни звонков, ни единого намёка на своё присутствие. Судя по всему, майор просто благополучно обо мне забыл до самой росписи.
Меня это более чем устраивало, потому что сейчас все мои мысли занимало совершенно другое. Сегодня мне предстояло непростое испытание — свидание с папой.
Стоя перед зеркалом в прихожей, я тщательно замазывала консилером тёмные круги под глазами, чтобы папа не заметил моего состояния. Кольцо лежало в шкатулке на комоде, надевать я его не собиралась. Папе ни к чему было знать, какую цену я на самом деле заплатила за его перевод в гражданскую кардиологию.
До клиники я добралась как в тумане. Элитный кардиоцентр разительно отличался от тех мрачных казенных стен колонии, где папа провел последние два года. Просторные светлые коридоры, запах дорогого антисептика вместо въевшейся хлорки.
Но иллюзия нормальности рухнула, как только я подошла к нужной палате на первом этаже. Возле двери дежурили двое хмурых конвоиров из ФСИН с кобурами на поясах, а сквозь жалюзи на окнах проступали толстые решетки. Папа всё еще оставался заключенным.
Я глубоко вдохнула, натягивая на лицо самую беспечную и уверенную улыбку, и, показав пропуск конвою, толкнула дверь.
Папа лежал на высокой медицинской кровати, подключенный к тихо пикающим мониторам. За эти два года он страшно сдал. Почти полностью поседел, осунулся, скулы болезненно заострились. У меня начало щипать в глазах, но я сдерживала о изо всех сил.
— Папочка, привет.
— Верочка… — его голос дрогнул.
Я бросилась к нему, осторожно обнимая, стараясь не задеть трубки капельниц. Уткнулась носом в его плечо, до боли сжимая челюсти, чтобы не расплакаться прямо сейчас.
— Как ты, пап? Как себя чувствуешь? — прошептала я, отстраняясь и садясь на край стула.
Он тяжело вздохнул, игнорируя мой вопрос, и заглянул мне прямо в глаза. Его пальцы, холодные и слабые, до синяков сжали мое запястье.
— Откуда эта клиника, дочка? — хрипло, с нарастающей тревогой спросил он. — Кто продавил комиссию ФСИН и перевод? Это бешеные деньги.
— Я продала нашу дачу, пап. И взяла кредит, — не моргнув глазом, произнесла я, хотя сердце ухнуло куда-то в желудок.— А с переводом помогли твои старые сослуживцы. Анонимно. Сказали, что своих не бросают, но светиться пока не хотят.
Отец шумно, с невероятным облегчением выдохнул и откинулся на подушки.
— Слава богу... — прошептал он, прикрывая глаза. Я подумал, что…
Он замолчал. Интересно, о чём он подумал? Что я продала душу дьяволу? В какой то степени так оно и есть. Только не дьяволу, а генералу.
— Кредит... Господи, Вера, во что ты ввязалась ради меня. Как ты будешь его отдавать?
— Не переживай, пап. Всё будет хорошо.
— Послушай, дочка, — папа закашлялся.
Он говорил с трудом, было видно, что ему не очень хорошо. Господи, скорее бы уже назначили операцию.
— Послушай меня внимательно, Вера. Что бы ни случилось... никогда не приближайся к генералу Басманову. Не проси у него помощи. Держись от него так далеко, как только сможешь. Обещаешь?
От того, как исказилось ненавистью его лицо при этой фамилии, у меня болезненно сжалось сердце. Папа не мог простить бывшему начальнику того, что тот просто отвернулся от него на суде и позволил сесть.
Если бы он только знал, что именно генерал Басманов дал миллион на эту операцию, купив меня для своего ледяного, высокомерного сына... Папа бы просто сорвал с себя капельницы. Он бы предпочел умереть, но не взять от них ни копейки.
— Обещаю, пап, — тихо сказала я, проглатывая горький ком. — Тебе главное сейчас восстановиться. Ради меня.
Я поцеловала его в лоб и сжала его руку.
— Что сказал врач, когда смогут прооперировать?
— Через неделю. Сказали, нужно сделать коронарографию, УЗИ вен и кучу разных анализов.
— Слава Богу. Ты поправишься, папа, я уверена. Адвокату удалось получить разрешение на внеурочное свидание, после операции я загляну к тебе.
Я задумалась, держа в ладонях папину руку. По закону строгого режима следующее свидание мне полагалось только через четыре месяца. В это время я уже, скорее всего, буду за тысячи километров отсюда, в Пекине, отыгрывая роль счастливой и послушной жены майора Басманова. Как я объясню отцу свой внезапный отъезд на целых два года?
Мозг лихорадочно перебирал варианты. Нужна была ложь, которую он не сможет проверить. Полуправда.
— Пап, тут такое дело... — я заставила себя тепло улыбнуться и накрыла его ладонь своей. — Я не одна. У меня появился мужчина, и... мы подали заявление в ЗАГС.
Отец замер, удивленно моргнув.
— Замуж? Так неожиданно? Верочка, девочка моя... Почему ты раньше молчала?
— У нас все произошло очень быстро. Любовь с первого взгляда. — Я опустила глаза, чувствуя, как горят щеки от собственного вранья. — Пап, его переводят по работе. В Красноярск. На два года. И я поеду с ним, как только тебя прооперируют и переведут в обычную палату. Он... он очень мне помогает с этим кредитом. Мы справимся.
Отец несколько секунд молчал, переваривая информацию. В его глазах читалась смесь тревоги и слабой, робкой радости за меня.
— Далековато... — тихо произнес он. — Но если он надежный человек и любит тебя... Как его зовут? Кто он такой?
— Денис, — имя настоящего мужа сорвалось с губ легко, но внутри всё заледенело. — Денис Иванов. Он инженер. Таня нас познакомила.
— Денис... — папа задумчиво покатал имя на языке. Его лицо, иссеченное глубокими морщинами, вдруг постарело еще сильнее. В выцветших глазах мелькнуло отчаяние человека, привыкшего держать всё под контролем, но оказавшегося абсолютно бессильным.
Он горько, надломленно усмехнулся.
— Инженер, значит... Еще пару лет назад я бы за полчаса поднял на него всё досье. От школьных приводов до неоплаченных штрафов. Вывернул бы всю его подноготную наизнанку, допросил бы лично, чтобы понять, чем он дышит. А сейчас... — отец сжал свободной рукой тонкое больничное одеяло. Костяшки его пальцев побелели. — Выдаю единственную дочь замуж неизвестно за кого, и даже в глаза этому человеку посмотреть не могу. Понять, не обидит ли. Любит ли по-настоящему.
— Пап, ну что ты... — мой голос предательски дрогнул. — Он очень хороший. Правда. Он заботится обо мне.
Отец отвернулся к окну, спрятанному за толстой решеткой. На его скулах заходили желваки.
— Мне сидеть еще восемь лет, Верочка. Восемь долгих лет строгого режима. Если я вообще отсюда выйду... к тому моменту у вас уже, наверное, дети в школу пойдут. Ты выходишь замуж, уезжаешь в Сибирь, а твой отец-генерал даже не сможет провести тебя к алтарю и припугнуть жениха, как полагается. Не сможет защитить.
У меня в горле встал такой ком, что стало физически больно дышать. Я поспешно опустила голову, пряча глаза, чтобы он не увидел моих слез — слез жгучего, невыносимого стыда за ту чудовищную ложь, которой я его сейчас кормила. Если бы он знал, кто мой «жених» на самом деле...
— Вера. Посмотри на меня, — вдруг строго, почти по-военному приказал отец.
Я заставила себя вскинуть влажные глаза.
— Обещай мне одну вещь, — его взгляд был пронзительным и тяжелым. — Если этот твой Денис... если он хоть раз повысит на тебя голос. Хоть пальцем тронет. Если ты с ним будешь плакать — собирай вещи и уходи немедленно. Слышишь? Не смей ничего терпеть ради помощи с кредитом. Мне плевать на эти деньги, плевать на всё! Твоя жизнь и безопасность важнее.
— Поняла, папочка, — прошептала я, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась горячая слеза. — Обещаю.
— Время! — раздался грубый оклик конвоира. Дверь скрипнула, впуская в палату холодный сквозняк. — Свидание окончено. На выход, гражданочка.
Папа тяжело вздохнул, его суровый взгляд смягчился. Отец с трудом притянул мою руку к своим губам и поцеловал дрожащие пальцы.
— Будь счастлива, дочка. И прости меня за то, что я не рядом.
Глава 7. Марина
Денис
Я со злостью сорвал с себя китель и швырнул его на диван. Плевать, что помнётся. Внутри всё клокотало от глухого, бессильного раздражения.
Я подошёл к бару, плеснул в стакан виски и выпил, не поморщившись.
Пекин. Должность военного атташе. То, к чему я шёл годами, стирая зубы в крошку по командировкам и гарнизонам, пока другие протирали штаны в штабах. Для этой должности нужна идеальная картинка: безупречный послужной список, заслуги перед Родиной, правильная семья. Я всё это прекрасно понимал. Система есть система.
Но какого чёрта отец выбрал именно её?
Я сжал стакан так, что побелели костяшки. Вера Крылова. Дочь человека, которого отец лично втоптал в грязь на суде и отправил на строгий режим. Дочь врага. Какой в этом был смысл? Извращённая демонстрация абсолютной власти? Желание генерала Басманова показать, что он может купить даже гордость семьи своего бывшего подчинённого, просто щёлкнув пальцами?
И ведь купил. Всего за какой-то жалкий миллион.
Я криво усмехнулся. Меркантильная, беспринципная сучка. Я думал, у Крылова дочь с характером, а она проглотила обиду, забыла про гниющего на зоне отца и просто взяла деньги.
Если посмотреть со стороны, то всё честно, обычная сделка. Так почему же тогда от всего этого так тошнит?
Отец всегда относился к людям как к расходному материалу. Особенно после того, как не стало матери. С её смертью наш дом окончательно превратился в казарму. Тёплых отношений у нас не сложилось, но я всегда безмерно уважал его за железную волю, фанатичную преданность долгу и абсолютную неподкупность.
Для меня он был эталоном настоящего офицера, чья честь не продаётся ни за какие блага.
Но то, с каким расчётливым, бездушным цинизмом он сейчас распорядился чужой судьбой ради моих погон, вызывало отторжение даже у меня.
Резкая трель звонка прервала мои мысли. Я бросил взгляд на часы и пошёл открывать, на ходу расстёгивая ворот рубашки.
В прихожую шагнула Марина, встряхивая рыжей копной волос. В нос тут же ударил её тяжёлый, сладкий парфюм. Она была моделью и тусовщицей. Мы познакомились год назад в баре и периодически встречались без обязательств и лишних разговоров.
— Денис! Ну наконец-то, — она по-хозяйски бросила сумочку на пуфик и капризно надула губы. — Я тебе звоню-звоню, а ты трубку не берёшь! Совсем про меня забыл?
— Был занят, — сухо ответил я, закрывая дверь. — Много дел по службе.
— Да к чёрту твою службу, — Марина шагнула ко мне, её губы изогнулись в лукавой, соблазнительной улыбке.
Она прижалась ко мне всем телом, обняла за шею. Её руки привычно скользнули на мою грудь, ловко подцепляя пуговицы рубашки. Мужские инстинкты сработали мгновенно, тело отозвалось на близость красивой, сексуальной женщины.
Я перехватил её за талию, притягивая ближе, надеясь заглушить сексом то грызущее чувство паршивости, которое не отпускало меня с момента заключения этой проклятой сделки. Сжал её крепкие ягодицы.
— Я так соскучилась, — томно прошептала Марина, покусывая меня за ухо.
Она распахнула на мне рубашку, её пальцы заскользили по моей обнажённой коже. Мой взгляд случайно опустился на её руки. Яркий, вызывающий маникюр. Сверкающие камни на крупных, броских золотых кольцах.
И вдруг меня словно выключило.
Перед глазами, полностью стирая образ Марины, вспыхнула другая картинка. Тонкие, бледные девичьи пальцы. Хрупкое запястье, которое, казалось, можно переломить одним движением. И то, как тяжело, почти с физической болью, она сглотнула, когда я надевал ей на палец это платиновое кольцо.
Она не выглядела как хищница, сорвавшая куш. Она выглядела как птица, которой прямо сейчас ломают крылья.
Бред. Она сама согласилась. Она взяла деньги.
Я попытался выкинуть этот образ из головы, но перед внутренним взором упрямо стояла тонкая линия её ключиц и эта обречённо опущенная голова. Запах Марины вдруг показался невыносимо приторным, а её уверенные прикосновения —фальшивыми и грубыми.
Возбуждение исчезло, испарилось, словно на меня вылили ушат ледяной воды.
Я резко перехватил запястья Марины и отстранил её от себя.
— Хватит, — мой голос прозвучал глухо и до боли жёстко.
— Денис? — она растерянно моргнула, её руки повисли в воздухе. В глазах читалось искреннее непонимание. — Что не так? Я что-то не то сделала?
Я отвернулся, застёгивая пуговицы рубашки. Нужно было рубить концы прямо сейчас.
— Дело не в тебе. Нам нужно прекратить наши встречи, Марина.
Она нервно рассмеялась, делая шаг назад.
— Это шутка такая? Из-за того, что я без звонка пришла? Динь, ну перестань...
— Я не шучу, — я повернулся и посмотрел ей прямо в глаза, чеканя каждое слово. — Я женюсь.
Повисла тяжёлая, звенящая тишина. Улыбка медленно сползла с её лица, уступая место шоку.
— Женишься? — выдохнула она одними губами. — Ты... ты же говорил, что не создан для брака! Что карьера... Кто она?! Давно вы вместе?!
— Это не твоё дело, — отрезал я ледяным тоном. Оправдываться и объяснять ей, что брак фиктивный, я не собирался. Это никого не касалось.
Глаза Марины наполнились злыми слезами. Грудь судорожно вздымалась от сбившегося дыхания.
— Какая же ты скотина, Басманов... — прошипела она, подхватывая свою сумочку.
Она резко развернулась, схватила свою сумку, вылетела за дверь и с грохотом захлопнула её за собой.
Я устало потёр лицо ладонями, ощущая тяжесть в затылке. В кармане брюк завибрировал мобильник. Звонил Егор.
— Здарова, товарищ майор! — ворвался в ухо шумный, энергичный голос друга, сквозь который уже пробивалась музыка. — Ты там как, живой? От Маришки не отрываю?
— Нет, — глухо отозвался я.
— Во, отлично! Тогда ноги в руки и дуй в наш паб на углу. Пятница горит, Басманов! Грех дома киснуть, когда бармен уже стаканы натирает. Давай, подтягивайся, накатим по-офицерски. Первая стопка с меня, отказы не принимаются!
Я усмехнулся.
— Через двадцать минут буду.
— Китель сменить не забудь, а то всех девчонок тут мне распугаешь, — гоготнул в трубку Егор.
Я сунул телефон в карман и быстро стянул рубашку, всё ещё хранившую приторный запах чужого парфюма.
Сегодня мне просто нужно было напиться до беспамятства.
Глава 8. Вечер перестал быть томным
Денис
— Женишься? На дочке Крылова?
Возглас Егора прозвучал так громко, что на секунду перекрыл даже долбящую по ушам музыку.
Друг замер с бокалом пива на полпути к рту, уставившись на меня так, словно у меня на лбу только что выросли рога.
— Ты сбрендил, Басманов? — прохрипел он, наконец опустив бокал на стойку с глухим стуком. — Дочь того самого Крылова, которого твой старик... Ну ты даешь! Это же... это же дикость какая-то! Вы же враги по определению!
— Тормози, Егор, — оборвал я его. — Никакие мы не враги. Обычная сделка. Ей нужны деньги, мне — Пекин. Не делай из этого драму.
Я снова подозвал бармена и молча указал на пустую стопку. Алкоголь уже начал приятно туманить мозг, но до полного беспамятства было еще далеко. А мне сейчас жизненно необходимо было именно оно.
Егор смотрел на меня как то странно. Изучающе. Будто пытался что-то понять.
Мы были знакомы еще с суворовского, но после выпуска наши пути разошлись. У меня выбора не было, отец всё расписал на десять лет вперед, жестко задвинув меня по своей линии прямиком в Генштаб. А Егор ушел в ФСБ,
И сейчас этот его профессиональный фсбэшный взгляд буквально буравил меня насквозь.
— И как она? — наконец спросил он, медленно проведя пальцем по кромке бокала. — Согласилась добровольно?
Я криво усмехнулся.
— Ещё бы нет. Миллион за то, чтобы пару лет поиграть в покорную жену, да пожить на всем готовом за границей. От такого не отказываются.
Егор бросил на меня быстрый взгляд и тут же его отвел, сосредоточенно изучая пену в своем бокале.
— Миллион, значит... — протянул он, словно прикидывая что-то в уме. — Слушай, а твой старик... он вообще как к этому пришел? Ну, к кандидатуре именно Крыловой?
Я пожал плечами, не замечая, как Егор внимательно ловит каждое мое движение.
— Без понятия. Сказал, что нашел оптимальный вариант, который устроит всех.
— А тебе-то это зачем, Дэн? Ты же не мальчик, в конце концов, чтоб тебе жену подбирал отец. Да вон той же Маринке предложил бы поехать, уверен, она бы не отказалась.
Я хмыкнул.
— Марина? Она из клубов не вылезает, Егор. Ты ее в роли жены дипломата представляешь? Она через неделю в Пекине взвоет от скуки и устроит международный скандал, просто чтобы на нее обратили внимание. Про манеры и образование вообще молчу. Ей нужны вспышки камер, а не протокольные ужины.
Залпом допив виски, я поставил пустой стакан на стойку.
— Ты знаешь моего отца, Егор. В нашей семье приказы не обсуждаются. Пекин — это мой билет в высшую лигу, и без «правильной» жены я туда не поеду. А Крылова, несмотря на свою фамилию, прекрасно вписывается. МГИМО, три языка, знает протокол. Тихая, послушная, рот лишний раз не откроет.
Говорю все правильно, а самому внезапно становится тошно.
— Ладно, Дэн, дело твоё — Егор хлопнул меня по плечу. — Но раз ты женишься, значит у нас мальчишник. О, а вот и нимфы нам на вечер. Эй, девчонки!
Он поманил рукой двух стоящих неподалеку девушек.
— Присоединитесь к нашей скромной компании? У нас есть прекрасный повод выпить на брудершафт, но не с кем.
Девчонки весело засмеялись, тут же попав в сети обаяния моего друга. Одна из них, симпатичная блондинка в коротком платье, тут же скользнула на высокий табурет рядом со мной.
— Привет, угрюмый красавчик. Чего празднуем? — промурлыкала она, обдавая меня ароматом сладких духов.
— Проводы, — буркнул я, не глядя на нее.
Егор уже вовсю травил какие-то байки её подруге, и та заливалась тонким нарочитым смехом.
Я повернулся к бармену.
— Повтори мне. И даме что-нибудь на свой вкус.
Бармен кивнул, принявшись ловко жонглировать шейкером.
Блондинка что-то щебетала, периодически прикасаясь тонкими пальцами к моему локтю и явно надеясь на продолжение банкета.
Я вяло отвечал ей, лениво прикидывая: может, и правда закончить вечер с ней в кровати? Хотя какой тогда был смысл выставлять Марину? Та, по крайней мере, знала свое дело и не задавала лишних вопросов.