Офицер. Приказано жениться
В воздухе мгновенно смешались ароматы морского геля для душа и его горьковатого парфюма.
— Смотри, — его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал прямо над моим ухом, заставляя мелкие мурашки рассыпаться по позвоночнику.
Он не коснулся меня, но я кожей чувствовала близость его груди. Его рука, всё ещё влажная и покрытая сетью вздувшихся вен, прошла в сантиметре от моего плеча, когда он нажал на сенсорную панель кофемашины.
— Сначала выбираешь крепость. Я пью двойной эспрессо. Без сахара и прочей ерунды, — он нажал кнопку, и кухня наполнилась густым, терпким ароматом зёрен.
Я стояла, боясь пошевелиться, заворожённо глядя на его пальцы, длинные, с чёткими линиями сухожилий под кожей и выступающими костяшками.
— Запомнила? — он чуть повернул голову ко мне.
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как внутри всё напряглось от его близости.
— Денис, оденься, пожалуйста, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не испуганно. — Мне неловко находиться на кухне с обнажённым незнакомым мужчиной.
Басманов на секунду замер, а потом в его глазах блеснула откровенная насмешка. Он чуть отстранился, рассматривая меня с таким видом, будто я только что сморозила несусветную глупость.
— Неловко? — он коротко усмехнулся, и в этой усмешке было столько снисходительного превосходства, что мне захотелось его ударить. — Вера, мы через две недели поженимся. Тебе стоит начать привыкать к виду собственного мужа. Тем более, не думаю, что я первый мужчина, которого ты видишь без рубашки.
Он явно забавлялся, даже не подозревая, насколько он далёк от истины.
— И всё же прошу тебя…
Он хмыкнул, но всё-таки вышел из кухни, вернувшись через пару минут уже в футболке. Я как раз сварила кофе и накрыла на стол. На какое-то мгновение эта тихая сцена создала уютную иллюзию нормального воскресного завтрака. Иллюзию, которую Басманов тут же безжалостно разрушил.
— Если у вас не было прислуги, на что же твой отец тратил украденные миллионы?
Это было хуже пощёчины. Чашка в моих руках дрогнула, и горячий кофе едва не выплеснулся на стол. Кровь бросилась в лицо, обжигая щёки жгучим, невыносимым стыдом.
Я медленно поставила чашку на блюдце. Аппетит пропал окончательно.
— Я не знаю, — тихо, но твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Мы всегда жили только на его зарплату.
— Ну разумеется, — протянул он с ледяной иронией. — Святое семейство. Невинные мученики, перебивающиеся от получки до получки. А миллионы со счетов министерства, видимо, просто испарились в воздухе из-за плохой погоды.
— Я знаю, что ты думаешь, я слышала приговор. Но я не верю, что мой отец действительно коррупционер и предатель Родины. Он… он просто не мог. Он не такой.
Я изо всех сил сдерживала слёзы, не желая показывать перед ним свою слабость.
Денис невозмутимо взял свою чашку и сделал неторопливый глоток, не сводя с меня тёмного, подавляющего взгляда.
— Вера, ради бога, оставь эти сказки для журналистов и платных адвокатов. Твой отец погорел на банальной жадности. Если ты была слепа или он так умело прятал от тебя деньги — это ваши семейные драмы. Но из меня идиота делать не надо.
Я до боли сжала губы, чтобы не сорваться. Спорить с ним было бесполезно. Для всех них мы навсегда останемся преступниками.
Взяв свою чашку, я молча поднялась из-за стола и подошла к раковине. Включила воду, тщательно вымыла посуду, спиной физически ощущая его тяжёлый, немигающий взгляд. Я не произнесла ни слова. Просто насухо вытерла руки полотенцем, развернулась и вышла из кухни, оставив Басманова в одиночестве допивать этот проклятый кофе.
Но стоило мне переступить порог своей комнаты и закрыть дверь, как последние остатки выдержки рухнули. Пончик, дремавший на покрывале, вопросительно муркнул и потянулся навстречу. Я опустилась на кровать, сгребла тёплого кота в охапку, зарывшись лицом в его густую рыжую шерсть, и, наконец, дала волю эмоциям, заливаясь горькими, отчаянными слезами.
Спустя некоторое время раздался стук в дверь.
— Я на тренировку. Твоя связка ключей на столе.
— Хорошо, — буркнула я, прижимая к себе Пончика.
Пусть катится, да подольше не возвращается.
_____________________________________
Визуализация к главе
Денис без бороды (но с бородой всё таки лучше, да? 😍)
Вера с Пончиком
Глава 12. Тренировка
Денис
Воздух в спортзале был тяжелым от запаха пота и адреналина. Глухой, ритмичный стук боксерских перчаток эхом разносился по пустому помещению.
Я сделал резкий выпад и провел жесткую двойку, заставив Егора уйти в глухую оборону и отшатнуться к самым канатам.
— Воу, полегче, командир! — выдохнул Егор, опуская руки и стряхивая пот со лба. — Мы спаррингуем, а не на смерть бьемся. Ты сегодня какой-то бешеный. Кого представляешь на моем месте?
Я тяжело выдохнул, выплюнул капу и подошел к скамейке, чтобы взять бутылку с водой. Перед глазами всё ещё стояла Вера. Её побледневшее лицо, дрожащие губы и эта прямая, гордая спина, когда она молча мыла чашку.
Я искренне не понимал, почему её отчаяние так сильно бьет по моим собственным нервам. Она ведь дочь преступника. С чего вдруг это мерзкое, царапающее чувство вины?
— Никого, — коротко бросил я, делая жадный глоток ледяной воды. — Просто нужно сбросить пар.
Егор усмехнулся, опираясь спиной о канаты ринга и стягивая перчатки.
— Фиктивная семейная жизнь оказалась не такой уж безоблачной? Кстати, когда вы отчаливаете в Пекин? Отцу же вроде не терпится спровадить вас с глаз долой.
— Через полтора месяца, — мрачно отозвался я, швырнув влажное полотенце на скамейку.
— Полтора месяца, — повторил Егор, прищурившись. — Долгий срок, чтобы жить в соседних спальнях. Или вы уже перешли на новый уровень «сотрудничества»?
Я резко обернулся, и в глазах, уверен, полыхнуло что-то такое, отчего Егор примирительно поднял ладони.
— Ладно, ладно, молчу. Чего ты сразу вскидываешься, как кобра. Я же шучу. Но, с другой стороны, а что, девчонка она симпатичная. Вы через две недели поженитесь. Хочешь сказать, в Пекине тоже будут раздельные спальни?
— Хочу сказать, что ты явно заскучал, Соколов. Раз у тебя остались силы на пустой трёп, значит, я плохо тебя гонял. Пошли на второй круг.
Полчаса спустя мы закончили. Егор тяжело дышал, прислонившись к канатам, а я чувствовал, как по телу разливается приятная свинцовая усталость. Кулаки ныли, но в голове наконец-то стало чуть тише.
— Псих ты, Басманов, — прохрипел Егор, стаскивая перчатки. — Сходи к ней и уже сделай то, что так отчаянно пытался выбить из меня на ринге. Иначе ты до свадьбы не доживешь, инфаркт схватишь.
Я проигнорировал его выпад. В раздевалке было душно и пахло не особо приятно. Я молча сбросил пропотевшую майку, чувствуя, как мышцы спины и плеч приятно тянет после нагрузки. Ледяная вода в душе немного привела в чувство, но стоило мне закрыть глаза, как перед мысленным взором снова всплыла Вера.
— Пойдем выпьем кофе, — сказал Егор, вытирая голову. — Хотя тебе бы лучше заказать чай с мятой.
Мы сели за угловой столик в небольшом кафе при спорткомплексе. Официантка, миловидная брюнетка, тут же выросла рядом, стреляя в нас откровенно заинтересованным взглядом.
— Два американо и ваше сердце, милая девушка, — пустив в ход фирменное обаяние, пропел Егор. Та кокетливо захихикала, поправляя выбившуюся прядь.
Я усмехнулся.
— Куда тебе ещё, ты эти сердца коллекционируешь, что ли?
— Я, товарищ майор, инвестирую в прекрасное, — философски отозвался Егор, подмигнув девушке. — В отличие от некоторых без пяти минут женатых трудоголиков, я птица вольная. Неси кофе, красавица, пока мой хмурый друг не испортил тебе ауру своим тяжелым взглядом.
Официантка снова хихикнула и, стрельнув глазками напоследок, упорхнула к барной стойке.
— А ты чего такой колючий? — Егор с усмешкой посмотрел на меня. — Я думал, ты там уже вовсю вкушаешь прелести своего нового статуса. Девочка в полном твоем распоряжении.
Я поморщился, чувствуя, как внутри снова натягивается струна раздражения.
— Заткнись, а, — коротко бросил я. — Это просто сделка. Контракт. Она будет сидеть тихо и не отсвечивать на приемах, я — работать.
Егор деланно покивал, но в его глазах плясали смешинки.
— Смотри, Басманов, как бы эта «сделка» не обошлась тебе слишком дорого.
Когда принесли кофе и девушка ушла, Егор перестал улыбаться. Задумчиво покрутил чашку с горячим напитком.
— Слушай, Дэн, чисто профессиональный интерес... — он поднял на меня острый взгляд, тут же превратившись в фсбэшника. — Я тут краем глаза смотрел сводки по Крылову. Мужик гений. Спрятал полмиллиарда так, что наши до сих пор ни одного офшора не наскребли. А как вы ей отступные перевели? Финансовый мониторинг не возбудился, когда со счетов Басмановых ушел миллион дочери осужденного казнокрада?
Я сделал глоток обжигающего кофе.
— Всё официально, по безналу. Адвокаты провели это как авансовый платеж по брачному контракту. Никаких красных флагов. С её личных карт арест сняли еще полтора года назад, она по долгам отца не отвечает. Приставы к этим деньгам отношения не имеют.
— Официально. По безналу, — Егор медленно кивнул и коротко, цинично усмехнулся. — Жесткий мужик этот твой будущий тесть. Сидит на таких бабках, а дочку оставил с голым задом. Вынудил девчонку брать официальный перевод от семьи, которая его же дело и курировала. И ведь взяла.
Я нахмурился, чувствуя, как слова друга неприятно царапают слух.
— Ей нужны были деньги.
— Да это понятно, — Егор откинулся на спинку дивана, всем своим видом показывая, что тема для него — просто забавный казус. — Просто ирония, понимаешь? Где-то лежат полмиллиарда Крылова, а его дочь продает себя за один жалкий миллион. Либо Крылов жадная тварь, либо... одно из двух. Ладно, проехали. Так что там с Пекином? Визы уже в паспортах?
Егор легко перескочил на другую тему, но его слова неприятно резанули по нервам. Я машинально отвечал на вопросы про командировку, а в голове билась одна и та же чертова мысль. Зачем ей так понадобился этот миллион?
Имущество и счета отца конфисковали, да. Но у Веры осталась её собственная крошечная однушка, которую Крылов успел купить и оформить на неё до ареста. Приставы до неё не добрались. Крыша над головой у девчонки была. Работа тоже. Да, после суда на ней повисло невидимое клеймо. Карьера рухнула, и теперь она сидела в пресс-службе на птичьих правах, строча черновики релизов за копеечную зарплату.
Но со своим жильём на жизнь и на продукты ей бы хватило. Я вспомнил её прямую спину сегодня утром на кухне. То, как она смотрела на меня с гордостью, кусая губы, чтобы не заплакать. По-хорошему, девушка с такими принципами скорее пошла бы мыть полы по ночам, чем взяла деньги у семьи, посадившей её отца. Если только эти принципы не дешёвая фальшивка.
Внутри всё заледенело от злости на самого себя. Я купился на её образ невинной, гордой жертвы. Но правда наверняка куда банальнее: гордость гордостью, а перебиваться от зарплаты до зарплаты никому не хочется. Она просто продала свою свободу на миллион рублей, чтобы не считать копейки. Обычная меркантильная дрянь, мастерски играющая роль оскорбленной невинности. И от этого осознания почему-то стало еще паршивее. Захотелось немедленно вернуться домой и сорвать с неё эту маску.
— Мне пора, — я резко бросил на стол купюру, обрывая Егора на полуслове, и поднялся. — Дела.
По пути домой я заехал в супермаркет за продуктами. Вспомнил, что в холодильнике шаром покати. Из чего она вообще утром умудрилась приготовить эти оладьи? Впрочем, девчонка наверняка заказала себе пиццу, вряд ли сидит и умирает с голоду.
Я толкнул дверь квартиры, и прямо с порога меня окутал густой аромат домашней еды с нотками пряностей и чеснока. Бросив пакеты в прихожей, я прошел на кухню. Удивленно посмотрел на плиту: там стояла глубокая сковорода с тушеным мясом и овощами, от которой поднимался одуряюще вкусный пар.
В гостиной неярко мерцал экран телевизора, бормоча что-то на минимальной громкости. Я шагнул туда и замер.
Вера спала на диване, свернувшись калачиком. Под глазами залегли резкие темные тени от усталости. Тонкие, почти прозрачные запястья, чуть приоткрытые во сне губы, длинные ресницы на бледной коже.
— Мяу.
Этот неожиданный звук вывел меня из оцепенения. В коридоре сидел кот и нагло смотрел прямо на меня своими жёлтыми глазищами. Вообще-то он должен был находиться в её комнате, но Вера, видимо, оставила дверь открытой, и он выбрался наружу. Кот снова требовательно мявкнул, явно хотел жрать.
Я подошел к нему. Животное тут же развернулось и деловито побежало в спальню, ведя меня прямиком к своей пустой миске. Дожили. Я на побегушках у кота.
— Сиди тут и не рыпайся, рыжий.
Я насыпал корм и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Затем вернулся в гостиную к дивану. Снял кресла мягкий плед и осторожно накрыл Веру до самых плеч, сам не знаю, зачем.
Я постоял над ней еще пару секунд, глядя на её спокойное, расслабленное лицо. Красивая картинка. Очень убедительная. Жаль только, что я точно знаю её цену.
Глава 13. Операция
Вера
Зубы стучали так, что я боялась, не раскрошатся ли они у меня. Я до боли стиснула челюсти, бессмысленно уставившись в пустой вордовский документ на мониторе. Меня трясло так, что даже горячий чай не мог меня согреть.
Понедельник. Обычный, суетливый понедельник в пресс-службе. Вокруг стучали по клавиатурам коллеги, гудел принтер, кто-то негромко обсуждал прошедшие выходные. А у меня внутри всё превратилось в ледяную пустоту.
Мой телефон лежал на столе рядом с мышкой. Я гипнотизировала его воспаленными от бессонной ночи глазами. Пошёл четвертый час операции, от которой зависела папина жизнь.
— Крылова!
Резкий, недовольный голос Лидии Петровны ударил по натянутым нервам хлыстом. Я вздрогнула и едва не смахнула телефон со стола.
— Ты уснула с открытыми глазами? — начальница нависла над моим столом, смерив меня тяжелым взглядом. — Где пресс-релиз по пятничному мероприятию? Десять утра уже!
Я сглотнула вставший в горле сухой ком, с трудом фокусируясь на её недовольном лице.
— Почти готов, Лидия Петровна. Мне нужно еще немного времени…
— «Почти» на сайт не вывесишь! — отрезала она, раздраженно цокнув языком. — Хватит гипнотизировать мобильный, Крылова. Твой ухажер никуда не сбежит. А вот сроки горят. Работай давай, мы тебя тут не за красивые глаза держим. Чтобы через пятнадцать минут текст был у меня на почте!
Она развернулась и грузно поплыла по проходу между столами.
Я судорожно втянула воздух, кусая губы до солоноватого привкуса, только бы не сорваться и не расплакаться прямо здесь, на виду у всего офиса.
Никто здесь не был в курсе. Для коллег я оставалась просто девчонкой с невидимым клеймом, дочерью казнокрада, которой сделали одолжение, оставив на копеечной должности. Я не могла никому сказать, что прямо сейчас, в закрытой клинике под охраной конвоя, хирурги пытаются спасти моему отцу жизнь.
Господи, только бы не зря. Только бы он выжил. Иначе всё это... всё это потеряет всякий смысл.
После обеда, когда я уже почти не могла внятно соображать от нервов и просто тупо смотрела в монитор, телефон на столе внезапно завибрировал. Неизвестный номер.
Я схватила трубку непослушными пальцами, едва попадая по зеленой кнопке.
— Вера Борисовна? Здравствуйте, это Осинцев, хирург. Операция завершена. Всё прошло успешно.
Я с шумом выдохнула. Зажмурилась, ощущая, как дикое, сковывавшее меня напряжение вдруг отпускает. Словно ледяная корка, в которой я жила все эти дни, треснула и начала физически осыпаться кусками.
— Как он? — голос дрогнул и сорвался на сиплый шепот.
— Сейчас в реанимации, отходит от наркоза. Состояние стабильно тяжелое, но сердце справляется. Если всё пойдет по плану, дня через три переведём в обычную палату. А ровно через неделю, как и было согласовано с УФСИН, конвой пустит вас на короткое свидание.
— Спасибо.
Можно было наконец-то расслабиться. Да, впереди еще восстановление, но самое страшное позади. Я смогу спокойно улететь в Пекин, зная, что с папой всё в порядке. Если можно назвать порядком пребывание в колонии строгого режима.
Выйдя с работы, я решила пройтись пешком. Домой не тянуло совершенно, я всё никак не могла свыкнуться с мыслью, что теперь живу с Басмановым. И хотя вчера мы почти не пересекались, а сегодня он ушел еще до того, как я проснулась, возвращаться в ту квартиру не хотелось. Если бы не голодный Пончик, я бы гуляла до самой ночи, чтобы прийти и сразу рухнуть спать.
Едва я переступила порог квартиры, скинула ботинки и бросила сумку на пуф, как в дверь резко позвонили. Я даже не успела распечатать шоколадку из автомата, которая должна была стать моей первой едой за сегодня.
«Денис ключи забыл?» — мелькнула мысль.
Я щелкнула замком и распахнула дверь.
На пороге стояла рыжеволосая девушка просто бомбической красоты. Яркий макияж, дорогие украшения — она выглядела как сошедшая с обложки глянца картинка. На ней были ботфорты на такой немыслимой шпильке, что даже смотреть было страшно. Я бы навернулась с них в первую же минуту.
Она уже по-хозяйски шагнула было внутрь, но осеклась, наткнувшись на меня. Её идеально очерченные губы удивленно, а затем брезгливо поджались.
— Денис дома? — требовательно спросила она, пытаясь заглянуть мне за спину.
Я машинально стиснула в руке нераспечатанную шоколадку, преграждая ей путь. Воздух в коридоре мгновенно пропитался удушливым облаком её тяжелого парфюма.
— Здравствуйте, — вежливо ответила я. — Нет, его нет. А вы, простите, кто?
Девушка театрально изогнула бровь и смерила мой мятый офисный костюм презрительным взглядом, словно оценивая бракованный товар на полке.
— Я? Я Марина. Девушка Дениса. Точнее, мы были вместе, пока ему вдруг не приспичило поиграть в семью. Заехала забрать свои... скажем так, кружевные вещи, которые тут забыла. А ты вообще кто? Новая домработница? Или... — она осеклась, и её глаза метнулись к моему безымянному пальцу. Губы скривились в издевательской усмешке. — О, боже. Только не говори, что ты и есть его невеста?
Сил на скандал у меня не было от слова совсем. Только разборок с бывшими мне сегодня не хватало.
— Допустим, — устало выдохнула я, глядя прямо в её колючие глаза, и замолчала, ожидая, пока она уйдет.
Но Марина не собиралась уходить. Она фыркнула, по-хозяйски опираясь плечом о дверной косяк, и бесцеремонно окинула меня взглядом еще раз.
— Откуда ты вообще только вылезла. Мы с Дэном отлично проводили время, у нас всё было просто идеально. И тут бац — он тащит в ЗАГС какую-то серую мышь. Ты что, залетела от него по пьяни? И генеральский сынок решил поиграть в благородство?
Я поперхнулась воздухом от такой наглости, а Марина, восприняв мое растерянное молчание как подтверждение, победно усмехнулась.
— Ясно. Классика. Слушай сюда, девочка, — она чуть подалась вперед, и от приторного запаха её духов меня едва не замутило. — Басманов — не тот мужчина, который будет довольствоваться одной женщиной. Тем более такой невзрачной. Он хищник, ему нужен драйв, а не унылая клуша с шоколадкой в кулаке. Ты его просто не потянешь. Он, может, и поставит штамп ради приличия или ребенка, но спать всё равно будет приезжать ко мне. Так что не обольщайся насчет этого кольца.
Марина грациозно отстранилась от косяка, возвышаясь надо мной на своих шпильках, как хищная птица.
— Даю вашему браку полгода. А потом он просто вышвырнет тебя на улицу. Чао. Белье пусть оставит себе на память.
Не дожидаясь моей реакции, Марина брезгливо дернула плечиком, развернулась и уверенно зацокала каблуками к лифту.
Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Плитка шоколада в руке начала таять, но аппетит пропал окончательно.
Самое мерзкое, что в одном эта глянцевая стерва была абсолютно права. Денис действительно вышвырнет меня на улицу после окончания контракта. Я для него никто. Удобная, купленная за деньги декорация для галочки в личном деле. И рядом с такими роскошными, яркими женщинами, как Марина, я действительно выглядела жалкой, помятой серой мышью. Разница была лишь в том, что я не залетала, я просто продалась.
Холодная реальность снова навалилась на плечи, мигом стерев ту лёгкую эйфорию, которую я испытывала после звонка хирурга.
Из комнаты послышалось требовательное «мяу». Я тяжело выдохнула и заставила себя подняться. Хорошо, что в этой огромной чужой квартире меня искренне ждал хотя бы голодный кот.
Глава 14. Генерал Басманов
— Утром я уезжаю в командировку на неделю, — внезапно объявил Денис вечером. — Завтра зайди к отцу. Он хотел что-то обсудить насчет свадебного банкета.
На последнем слове он слегка поморщился, выдавая лицом всё свое отношение к нашей свадьбе.
— Хорошо, зайду, — ровным голосом ответила я.
Если честно, я очень обрадовалась, что он уезжает. Мы с Пончиком прекрасно проведем время без созерцания его угрюмой физиономии. Хоть и очень красивой.
Интересно, а той рыжей Марине он улыбался? Хотя, мне какая разница.
На следующее утро ровно в десять я была у двери кабинета Басманова-старшего. Тихо постучала, преодолевая робость.
— Геннадий Николаевич, Денис сказал, вы хотели меня видеть.
— Да, Вера, проходи.
Присев на всё тот же кончик стула напротив него, я молча ожидала начала разговора. В кабинете генерала мне было неуютно, и я никак не могла преодолеть это ощущение.
— Как отец?
— Всё хорошо, спасибо вам большое. Особенно за внеочередное свидание. В понедельник поеду к нему.
Генерал кивнул, как будто что-то помечая себе в голове.
— Двадцать восьмого у вас с Денисом роспись. Хоть брак и фиктивный, знать об этом никому не обязательно. Поэтому устроим небольшой закрытый банкет, для официальных лиц, разумеется. Никаких тетушек или подружек невесты. Будут мои коллеги из ведомства, пара человек из штаба.
Я подавила тяжелый вздох. Значит, даже Таньку позвать не получится. Я буду на собственной свадьбе абсолютно одна, в толпе незнакомых людей в погонах.
— Я поняла, — тихо отозвалась я, сцепив пальцы на коленях. — А что именно от меня потребуется на этом банкете?
— Соответствовать статусу жены будущего военного атташе, — чеканя слова, ответил Басманов. — Улыбаться, помалкивать и выглядеть влюбленной.
— Хорошо, — кивнула я,не обращая внимание на то, как неприятно сдавило в груди. — Но у меня есть одна просьба, Геннадий Николаевич.
Генерал внимательно, тяжело посмотрел на меня из-под седых бровей.
— Слушаю тебя.
— Я бы очень хотела, чтобы информация об этой свадьбе не дошла до моего отца. Ни через ваших коллег, ни через знакомых. Мой папа ни в коем случае не должен узнать о том, что я выхожу замуж за вашего сына.
В повисшей тишине было слышно только гудение кондиционера.
Лицо генерала неуловимо изменилось. Улыбка всё ещё играла на губах, но глаза стали холодными, колючими. В них мелькнуло что-то... разочарованное?
— Вот как? — он медленно откинулся на спинку кресла. — Значит, Борис не в курсе? Ты не сказала отцу, чьи именно деньги спасли ему жизнь на операционном столе?
— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Он думает, что это кредит. Если он узнает, что я согласилась на фиктивный брак, его сердце просто не выдержит. Пожалуйста, Геннадий Николаевич.
Басманов-старший задумчиво постучал пальцами по полированному дереву стола.
— Странная ты дочь, Вера. Я бы на твоем месте всё же сообщил отцу такую новость. — В его голосе проскользнула едва уловимая странная интонация, от которой мне стало не по себе. — Борису было бы крайне полезно узнать, что его девочка теперь под крылом семьи Басмановых. Что мы о тебе заботимся.
Он произнес это с такой интонацией, словно речь шла не о заботе, а о клейме на моей шее.
— Ему нужен только покой, — упрямо повторила я, сглотнув тугой ком в горле.
— Ну как скажешь. Как минимум от меня он этого точно не узнает. Да и вряд ли от кого другого. Насколько я знаю, никто из бывших коллег с ним не общается.
От этих слов у меня больно кольнуло в сердце. Он был абсолютно прав. Никто не хотел ничего знать об опальном генерале. Его словно стерли ластиком.
Странное, липкое послевкусие от этого разговора не отпускало меня до самого конца дня. Я никак не могла отделаться от одной мысли: почему Геннадий Николаевич как будто расстроился? Зачем человеку его уровня было так важно, чтобы арестованный бывший подчиненный узнал о нашей браке? В этом было что-то глубоко неправильное. Что-то жестокое и личное, чего я пока не могла понять.