Офицер. Приказано жениться
Отец лишь молча кивнул.
— Хорошо, дочка. Буду ждать твоих рассказов о Сибири. Главное, пиши правду. Если этот Иванов тебя хоть чем-то расстроит, я хочу об этом знать.
— Всё будет хорошо, папа. Он очень заботливый, — соврала я, вспоминая вчерашние слова Дениса о моей расчетливости.
Время свидания подходило к концу. Я поднялась и крепко прижала папину руку к своей щеке.
— Я люблю тебя, пап. Поправляйся ради меня.
— И я тебя люблю, Верочка. Будь счастлива там.
На работу я вернулась с ощущением пустой тоски в груди. Мне очень не хотелось оставлять папу так надолго. Хотя я же не буду сидеть там взаперти. Как минимум раз в год Денису положен отпуск, и мы наверняка прилетим в Россию. Я могла бы и одна приехать через четыре месяца, чтобы подгадать к следующему свиданию, вот только у меня совершенно нет таких денег на билеты.
— Крылова! Опять мечтаешь, только и вижу тебя летающей в облаках.
И я рада вас видеть, Грымза Петровна... ой, Лидия Петровна. Жаль, нельзя сказать так вслух.
Начальница подошла к моему рабочему столу.
— Через час начнется коллегия. Доклад читает генерал Басманов, так что с тебя черновой протокол. Диктофоны проверила? Списки прессы готовы? Смотри мне, Крылова, чтобы без накладок.
— Всё готово, Лидия Петровна, — ровным голосом ответила я, хотя от одной только фамилии Басмановых внутри всё напряглось.
Начальница удовлетворенно кивнула и умчалась по коридору. Как только за ней закрылась дверь, ко мне подкатила на своем стуле Аллочка. Она была единственной из всего отдела, кто относился ко мне по-человечески. Мы часто вместе пили кофе в местной столовой и иногда болтали после работы.
— Вечером Каримов проставляется, — заговорщически шепнула она. — Капитана получил. Пойдем?
— Меня не звали, — пожала я плечами, убирая запасные батарейки в карман пиджака.
— Ой, да туда никого лично не зовут. Все сами приходят, ты чего! Ты во внутренний чат вообще не заглядываешь?
Я действительно старалась лишний раз не открывать наш корпоративный портал с его вечными сплетнями и обсуждениями.
— Он в основном девчонок зовет и пару парней из своего отдела, — продолжала уговаривать Аллочка. — Сразу после коллегии быстро посидим в его кабинете. Пошли, хоть выдохнешь немного.
Я неуверенно кивнула. Наверное, мне и правда не помешало бы немного отвлечься от тяжелых мыслей после больницы.
Само мероприятие вытянуло из меня все соки. Я простояла на ногах почти два часа, следя за журналистами и контролируя запись. Будущий свекор читал доклад с ледяной уверенностью, и в его жесткой интонации я отчетливо слышала нотки Дениса.
Когда всё наконец закончилось и прессу выпроводили за КПП, я буквально поползла в туалет на нашем этаже, чтобы умыть лицо холодной водой перед тем, как идти к Каримову.
Я как раз закрылась в кабинке, когда входная дверь скрипнула. Внутрь зашли две девушки из соседнего управления. Зашумела вода в раковине, звякнула молния на косметичке. Я уже собиралась выйти, как вдруг услышала свою фамилию.
— Да ты шутишь! Не может быть такого, — фыркнул звонкий голос, перекрывая шум воды.
— Я тебе точно говорю, — с явным превосходством ответила вторая. — Басманов-младший женится на Крыловой. У них роспись на этой неделе.
— На нашей Крыловой? Это просто невозможно. Она же совершенно никакая. Скучная, серая. Еще и дочь опального генерала, который сейчас сидит. Какая из нее невестка для такой семьи? Сто процентов пустые сплетни.
У меня похолодели руки. Я зажала рот ладонью, вжавшись лопатками в холодную кафельную стену кабинки и боясь издать даже малейший звук. Слухи всё-таки уже просочились.
— Да слушай, она или залетела, хотя я вообще не представляю, что у Басманова на нее встал, или это какая-нибудь фикция, — уверенно продолжила вторая девушка. — Ну не может такой мужчина, как Денис всерьез на ней жениться. Ты Басманова вообще видела? От него же за километр тестостероном и властью фонит.
Слово «фикция» ударило под дых. Они попали в самую точку, расковыряв мою рану с безжалостной точностью. Я сильно зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает горькая обида от этого унизительного обсуждения.
— Да у него до этого только модели одни и были, — вздохнула первая. Звонко щелкнул колпачок помады. — Эх, я бы сама с ним с таким удовольствием бы закрутила. Да половина нашего министерства ноги бы раздвинула не раздумывая, позови он. А тут Крылова... Бред какой-то. Сюр.
Скучная, серая? Недостойная величественной семьи Басмановых? Да пошли они, эти сучки.
С грохотом распахнув дверь кабинки, я решительно подошла к зеркалу. Девицы тут же притихли, хотя ни капли смущения на их расфуфыренных лицах не мелькнуло. Скорее недовольное превосходство.
— Слышу, вы обсуждаете меня и моего жениха? — ровным голосом произнесла я, открыв пудреницу, делая вид, что поправляю макияж. — Мечтать, конечно, не вредно, девочки. Можете и дальше вздыхать по его тестостерону, но кольцо он надел мне. Так что закатайте губы обратно и хорошего вечера.
Первая презрительно фыркнула, вторая смерила меня уничижительным взглядом с ног до головы. Они молча переглянулись и, демонстративно цокая шпильками по кафелю, покинули туалет.
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как мелко дрожат пальцы от выброса адреналина. В этот момент входная дверь снова открылась, внутрь влетела запыхавшаяся Аллочка.
— Вер, ты чего застряла? Там Каримов уже вторую бутылку открывает! Ой, а ты чего такая бледная?
Я посмотрела на свое отражение. Обычная светлая блузка, неброский нюдовый макияж, аккуратно убранные волосы. Никакая.
— Алка, у тебя есть с собой красная помада? — неожиданно для самой себя спросила я.
— Есть, — она удивленно моргнула, доставая из кармашка яркий тюбик. — Держи. А тебе зачем?
— Надоело быть серой мышью, — глухо ответила я.
Я щедро провела алым цветом по губам, распустила волосы, позволив им свободно рассыпаться по плечам, и расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Хватит с меня амплуа забитой жертвы.
В кабинет Каримова я зашла с высоко поднятой головой. Там уже вовсю шло веселье. На сдвинутых столах красовались пластиковые стаканчики, нарезка колбасы и осетинские пироги. Каримов, раскрасневшийся и явно уже отметивший свое новое звание, тут же оказался рядом. И его сальный взгляд моментально сфокусировался на моих ярких губах.
— Верочка! А я думал, ты не придешь, — он широко улыбнулся и протянул мне полный пластиковый стаканчик с вином.
— Я ненадолго. Поздравляю с новым званием, Серёж.
— Спасибо, спасибо, моя дорогая. Что же ты к нам чаще не присоединяешься, Верунчик? Мы по пятницам в кабачок ходим тут неподалеку от работы, очень вкусные ребрышки там. Давай с нами в пятницу?
— В пятницу я не могу, — ровным тоном ответила я. Тут, видимо, пока ещё не знали о моем «новом звании», которое я получу в пятницу.
— Ну что ты такая строгая постоянно? — Каримов бесцеремонно положил тяжелую ладонь мне на талию и склонился к самому уху. — Давай выпьем, расслабимся. Шикарно выглядишь сегодня.
Я пододвинулась к Аллочке, вежливо, но твердо снимая с себя его руку.
— Серёга, отстань от Веры. Твои подкаты тут не сработают! — тут же встала на мою защиту Алла. — Давай лучше тост за новое звание. И трижды ура!
— Ура!
Все чокнулись и выпили.
Я воспользовалась моментом, пока все закусывали, и незаметно перебралась на соседний стул, оказавшись поближе к стене. Меня откровенно напрягало липкое внимание Каримова.
— Так, друзья! Не будем оттягивать залупу! Серёга, доставай своих новых клопов! — весело гаркнул кто-то из старших офицеров, ставя на стол начатую бутылку водки. — Топи, пока не разбежались!
Каримов грохнул на стол гранёный стакан, куда ссыпал четыре новенькие металлические звездочки. Старший наполнил его водкой до краёв.
Господи, неужели он выпьет стакан водки до дна? Я с ужасом представляла, в каком он будет состоянии через полчаса. Надо будет сбежать под шумок.
Каримов встал, одернул форменную рубашку, шумно выдохнул и залпом влил в себя содержимое. Мы все завороженно смотрели, как ходит его кадык. Осушив стакан до последней капли, он ловко поймал звездочки губами, выплюнул их в подставленную ладонь и хрипло гаркнул:
— Товарищи офицеры! По случаю присвоения мне очередного воинского звания « капитан» представляюсь! Капитан Каримов!
Кабинет взорвался аплодисментами, свистом и одобрительным смехом.
После этого официальная часть плавно перетекла в обычную попойку. Разговоры пошли в привычное русло. Коллеги обсуждали сегодняшний брифинг, ругали ненормированный график и начальство. Аллочка что-то увлеченно рассказывала про свой отпуск, а я просто кивала, делая вид, что пью вино.
Каримов тем временем откровенно накачался. С каждым новым тостом его взгляд становился всё более мутным и масляным.
Около восьми вечера я встала.
— Мне пора домой. Сергей, поздравляю еще раз с назначением.
— Э, куда! Вера! Не бросай нас так рано! — пьяно начал возражать Каримов.
— Всё, пока-пока. Аллочка, до завтра.
Я быстро выскочила из кабинета, облегченно выдохнув. Уфф, это был первый и последний раз, когда я участвую в корпоративной жизни коллектива. Забрав пальто и сумку, я поспешила на выход.
В коридорах министерства было уже пусто. Я спустилась на первый этаж, кивнула дежурному на КПП и толкнула тяжелую входную дверь.
На улице было зябко. На крыльце, несмотря на поздний час, стояла стайка девчонок из соседнего управления. Те самые, что пару часов назад в туалете так увлеченно обсуждали мою серость и «тестостерон» Басманова. Они курили и тихо переговаривались, кутаясь в куртки.
Я уже собиралась спуститься по ступенькам, когда позади тяжело хлопнула дверь.
— Верочка! Погоди!
Я обернулась и мысленно застонала. Каримов, криво накинув куртку поверх форменной рубашки, неуклюже вывалился на улицу. Его заметно мотало.
— Я провожу, — он тяжело шагнул ко мне, преграждая путь к ступеням. — А то поздно уже, темно. А ты у нас такая красотка сегодня...
Курящие девицы мгновенно замолчали и с откровенным любопытством уставились на нас.
— Спасибо, Сергей. Я доберусь сама, — ровно ответила я и попыталась обойти его.
Но пьяный капитан вдруг резко подался вперед. Он грубо схватил меня за плечи и дернул на себя, пытаясь ткнуться мокрыми губами прямо в мое лицо.
— Да ладно тебе ломаться, Вер.
— Отпусти! — я с отвращением оттолкнула его в грудь.
Каримов пошатнулся, но хватку не ослабил.
И в следующую секунду его руки буквально оторвало от моих плеч.
Денис появился совершенно бесшумно. Он не стал устраивать драку на ступенях ведомства, просто перехватил запястье Каримова и коротко, жестко вывернул его под таким углом, что новоиспеченный капитан захрипел и мгновенно осел на колени от прострелившей боли.
Тишина на крыльце стала звенящей. Девицы с сигаретами замерли, боясь даже вздохнуть. Басманов возвышался над скорчившимся Каримовым, небрежно засунув свободную руку в карман черного пальто, и смотрел на него сверху вниз абсолютно ледяным взглядом.
— Ещё раз... — голос Дениса звучал обманчиво тихо, без единой громкой ноты, но от этого смертоносного спокойствия по спине поползли неприятные колючие мурашки. — Ещё раз ты дотронешься до моей невесты, и новые погоны тебе уже не понадобятся. Я тебе руки вырву. Усвоил?
Каримов, кажется, протрезвел в одну секунду. Он сдавленно простонал и часто закивал, глядя снизу вверх полными животного ужаса глазами. Басманов брезгливо разжал пальцы, отшвырнув его руку от себя, словно испачкался.
Затем тяжелый, давящий взгляд Дениса медленно скользнул по застывшим с открытыми ртами девицам на крыльце. Те синхронно вжали головы в плечи, наглядно убедившись, что слухи не врали.
Басманов повернулся ко мне, и его тон сменился на сухой и приказной:
— В машину.
Глава 18. Чёртова красная помада
Он нажал на газ и мгновенно сорвался с места, не скрывая своего раздражения. А я просто откинулась на подголовник и устало закрыла глаза. Слишком много событий для одного дня, чтобы еще волноваться из-за скандала, который явно собирался закатить Басманов.
— Ты совсем страх потеряла? — его голос ударил по барабанным перепонкам, перекрывая ровный гул двигателя. — Ты что там устроила? Решила напоследок собрать побольше внимания в этом гадюшнике?
Я даже не пошевелилась.
— Я просто зашла поздравить коллегу с повышением. Это вежливость, Денис. Тебе, наверное, не знакомо это слово.
— Вежливость? — он зло усмехнулся, резко выкручивая руль. — Обжиматься на крыльце с пьяным капитаном на глазах у половины министерства — это теперь так называется? У тебя на губах помада размазана, «вежливая» ты моя.
— Ты идиот, Басманов? — наверно вино все-таки развязало мне язык, потому что в трезвом состоянии я бы не рискнула так к нему обратиться.
Я открыла глаза и посмотрела на него. В салоне было темно, только тусклый свет приборной панели подчеркивал его резко очерченные скулы и плотно сжатые челюсти.
— Помада на месте. А то, что ты увидел — обычное хамство пьяного человека, с которым я справлялась сама, пока ты не решил поиграть в героя. К чему этот цирк, Басманов? Тебе же плевать. Ты сам считаешь меня расчётливой дрянью, так какая тебе разница, кто на меня смотрит?
Денис резко затормозил на светофоре, и я едва не вылетела вперед, если бы не ремень безопасности. Он повернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло что-то настолько тёмное и необузданное, что у меня перехватило дыхание.
— Разница в том, Крылова, что через четыре дня ты официально станешь моей женой. Ты почти носишь мою фамилию. Поэтому я не позволю всякому мусору лезть к тебе грязными руками. И красить губы этим блядским красным цветом ты тоже больше не будешь. Я ясно выразился?
Один его вид сейчас должен был меня напугать, но я лишь горько усмехнулась.
— Ясно. Ты не за меня боишься. Ты за свою репутацию дрожишь. Не переживай, я не испорчу твой идеальный фасад.
Я снова откинулась назад и закрыла глаза. Почувствовала, что сейчас расплачусь, и изо всех сил сжала зубы. Не доставлю такого удовольствия этому надутому индюку.
Тишина в машине стала невыносимой, давящей. Слышно было только, как тяжело и рвано дышит Денис. На следующем перекрестке он не поехал прямо к дому, а резко свернул в сторону набережной и затормозил в неосвещенном кармане.
— Ты чего творишь? — я открыла глаза, глядя на пустую темную дорогу.
— Вытри помаду, — приказал он, не глядя на меня. — Сотри эту дрянь с лица прямо сейчас.
— Нет, — я упрямо вздернула подбородок. — Тебе мешает, ты и не смотри.
Денис медленно повернулся. В его взгляде уже не было ярости, там застыло что-то гораздо более опасное. Он отстегнул свой ремень безопасности и рывком перемахнул через консоль, нависая над моим сиденьем. Я вжалась в дверцу, но бежать было некуда.
— Ты думаешь, это игра, Крылова? Решила показать зубки? — его голос вибрировал от напряжения. — Ты сама не понимаешь, как дёшево это выглядит. Красная помада, пьяные офицеры вокруг... Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не такая? Так веди себя соответствующе.
— Я веду себя так, как хочу! — выкрикнула я ему в лицо. — Ты купил мое согласие на брак, а не мою личность. Ты не имеешь права указывать, какой помадой мне краситься!
Его рука железными тисками обхватила мой затылок, не давая отвернуться.
— Имею. Потому что я не хочу, чтобы при взгляде на тебя у каждого встречного идиота ширинка лопалась, как у того капитана.
Он замолчал, и его взгляд замер на моем рту. Расстояние между нами сократилось до предела, я чувствовала кожей жар, исходящий от него. Его большой палец с силой прошелся по моей нижней губе, размазывая тот самый красный цвет. Грубо, почти болезненно.
— Больше никогда, — прохрипел он, глядя мне прямо в глаза. — Никогда не смей привлекать к себе внимание таким способом. Ты поняла?
Вместо страха во мне вдруг вспыхнула ответная, ослепляющая злость. Я перехватила его запястье, пытаясь оттолкнуть, но Денис даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть на мои испачканные помадой губы, и я видела, как расширились его зрачки.
— Денис, ты что, ревнуешь меня? — спросила я внезапно охрипшим голосом, в основном от того, как близко сейчас были друг от друга наши губы.
Его пальцы на моем затылке дрогнули, но не разжались. На мгновение в салоне стало так тихо, что я услышала бешеный стук собственного сердца. Денис не отстранился. Напротив, он подался еще ближе, так что его дыхание обожгло мои губы.
Я замерла, боясь дыхнуть. Его зрачки заполнили всю радужку, превратив глаза в две бездонные черные воронки. Он смотрел на мой рот так, словно хотел не то уничтожить меня, не то...
Я невольно приоткрыла губы, и время будто зациклилось. Секунда, вторая. Его лицо было в паре сантиметров от моего. Внизу живота натянулась тугая струна, и я на какой-то безумный миг действительно поверила, что сейчас он сорвется. Взгляд Дениса метнулся от моих глаз к губам, и я почувствовала, как его пальцы на затылке сжались чуть сильнее.
Но Денис вдруг коротко и зло усмехнулся. Жесткая маска безразличия вернулась на его лицо так быстро, что я едва успела заметить перемену.
Он медленно убрал руку от моего затылка, но перед этим еще раз с нажимом провел большим пальцем по моей нижней губе, окончательно стирая с нее остатки помады. Его палец был сухим и шершавым, и это прикосновение обожгло сильнее возможного поцелуя.
— Не льсти себе, Крылова, — его голос снова стал холодным, как лед в стакане виски. — Чтобы ревновать, нужно иметь к человеку хоть какие-то чувства. Я просто не люблю, когда на моей собственности остаются чужие слюни. Считай это вопросом гигиены.
Он рывком вернулся в свое кресло и с силой вцепился в руль.
— Приведи себя в порядок. Видеть тебя в таком виде тошно.
Машина сорвалась с места так резко, что меня вжало в сиденье. Я смотрела в боковое окно на пролетающие мимо огни набережной, чувствуя, как на губах горит клеймо от его пальцев. Злость ушла, оставив после себя только липкое чувство унижения и странное разочарование, в котором я боялась признаться даже самой себе.
Я достала салфетку и принялась остервенело стирать красные разводы с лица. Внутри все кипело от ярости.
Собственность? Вопрос гигиены?
Павлин напыщенный. Хотелось развернуться и влепить ему пощечину, но я только сильнее вцепилась в сумку, глядя в окно на мелькающие фонари.
Да пошёл он со своими правилами.
Глава 19. Титаник
До свадьбы оставалось два дня, и атмосфера в квартире накалилась до предела. Мы практически не разговаривали, обмениваясь только короткими бытовыми фразами.
До нашего отъезда в Пекин оставалось меньше месяца, и я не находила себе места от нервного напряжения.
Нормальные отношения у нас с Денисом так и не складывались, но здесь меня хотя бы спасало ощущение дома.
А там, в чужой стране, я окажусь в вакууме. Без возможности просто выйти и попить кофе с Танюхой или Аллочкой, постоянно один на один с Басмановым, в условиях вечной игры на публику.
От этих мыслей становилось по-настоящему жутко. Пекин казался не экзотической командировкой, а дорогой и очень комфортабельной тюрьмой.
Я всегда приходила домой раньше него, и сегодняшний вечер не стал исключением. Одиночество в пустой квартире чувствовалось особенно остро. Как же мне не хватало сейчас Пончика.
Я устроилась в гостиной, включила телевизор и запустила «Титаник». Идеальный фильм, чтобы окончательно добить и без того паршивое настроение.
Денис вернулся как раз в тот момент, когда Роза выпрыгивала из шлюпки. Укутанная в плед по самую шею, я вовсю утирала слезы и шмыгала носом. Он вошел в зал и молча замер, переводя взгляд с меня на экран.
— Серьезно? — его голос сочился скепсисом. — Ты решила устроить вечер сопливых мелодрам?
— Имею право, — я даже не обернулась, демонстративно поглубже зарываясь в плед. — В этой квартире слишком тихо. А так я хотя бы слышу что-то, кроме твоего вечного недовольства.
Денис прошёл к дивану и положил ноутбук на журнальный столик. Он выглядел уставшим, под глазами залегли темные тени. Ослабив узел галстука, он на несколько секунд уставился на экран.
— Никогда не понимал, почему все так болеют этим фильмом.
— Людям нужны эмоции, Денис, — я шмыгнула носом и потянулась за очередной салфеткой. — Нам нужно сопереживать кому-то, плакать, чувствовать что-то настоящее. Но тебе этого не понять.
— Почему же, — хмыкнул он, подходя к холодильника и доставая бутылку воды.
— Ты же у нас стальной. Наверняка считаешь любую слабость непозволительной роскошью. Ни себе не разрешаешь, ни другим.
Басманов снова усмехнулся, отпивая воду. Затем подошёл ближе и сел на диван, продолжая наблюдать за тем, как океанский лайнер медленно уходит под воду.
— Слабость — это брешь в защите, Вера. В моей работе те, кто поддается эмоциям, долго не задерживаются. Либо ты контролируешь ситуацию, либо ситуация ломает тебя. Все остальное лирика для тех, у кого слишком много свободного времени.
На экране оркестр продолжал играть на палубе тонущего судна, создавая странный контраст с тяжелой тишиной в комнате.
— У меня нет твоего номера, — внезапно вылетело у меня.
Денис недоуменно посмотрел на меня. Я кусала губы, не сводя взгляда с экрана. Он протянул руку.
— Дай телефон.
Я молча разблокировала экран и вложила аппарат в его широкую ладонь. Денис быстро вбил цифры. Затем он нажал на вызов и сбросил звонок сразу же после короткой вибрации в кармане собственных брюк. Пальцы уверенно пробежались по сенсору, и он вернул мобильный мне.
Я опустила взгляд на светящийся дисплей. В пустом до этого списке «Избранное» появился новый контакт. Надпись гласила: «Твой муж».
Не «Денис». Не «Басманов».
Я уставилась на эти два слова, от которых внутри почему-то разлилось что-то приятное. Как тёплое молоко.
На экране телевизора лайнер издал жуткий металлический скрежет, разламываясь пополам. Вопрос сорвался с губ быстрее, чем я успела его обдумать:
— Денис... А как ты тогда оказался на крыльце? Ну, в тот вечер, когда ко мне пристал Каримов.
Басманов медленно повернул голову. В полумраке комнаты его глаза казались совершенно непроницаемыми. Он неторопливо закрутил крышку на бутылке с водой и отставил ее на журнальный столик.
— Ты задерживалась, — ровным, абсолютно лишенным эмоций голосом ответил он. — Я приехал узнать почему.
Вот так просто. Никакого рыцарского порыва. Голая прагматика и тотальный контроль над своей территорией.
Но почему-то именно сейчас, глядя на его усталый профиль в мерцающем свете экрана, мой страх перед неизвестностью немного отступил.
— Понятно, — еле слышно выдохнула я, плотнее кутаясь в плед.
Он больше ничего не сказал, продолжая молча смотреть, как ледяной океан поглощает остатки чужой истории.
А я пыталась понять, с чего вдруг у меня возникла уверенность, что Басманов никогда не позволит пойти ко дну тому, кто находится под его защитой.
Глава 20. Профдеформация Егора
Денис
Мы ненадолго встретились с Егором в том же ирландском пабе.
— Ну что, Басманов, готов повесить на себя кандалы законного брака?
Я усмехнулся.
— Готов. Только для меня ничего не поменяется.
— Ну как минимум спать придётся с одной женщиной. Некоторое время. Или у вас открытый брак?
При мысли о том, что до Веры дотронется какой-нибудь уёбок, у меня мгновенно ощетинился загривок. Только нежелание связываться с отцом удержало меня тогда от того, чтобы не приложить Каримова рожей о кирпичную стену.
По крайней мере, не на ступеньках ведомства.
Ну и грёбаное реноме надо держать: все-таки будущий пресс-атташе, а дерётся с пьяным капитаном из-за бабы.
Но сейчас я твёрдо решил, что трахну Веру после свадьбы.
Хрен знает, что есть в этой девчонке. Может, эта её показная хрупкость меня так цепляет.
Я ведь прекрасно знаю, что это маска, за которой прячется расчётливая девица, продавшаяся за миллион, но всё равно ведусь. Моему телу абсолютно плевать на ее моральный облик.
Смотрю на нее, такую правильную, зажатую, застёгнутую на все пуговицы, и хочу только одного — сорвать с нее эту броню и посмотреть, как она будет стонать подо мной. И я не собирался отказывать себе в этом удовольствии.
— Никакого открытого брака, — спокойно ответил я, делая глоток темного стаута. — Она моя жена по контракту. И пока действует договор, спать она будет только со мной.
Егор понимающе хмыкнул и откинулся на спинку кожаного дивана.
— Решил совместить приятное с полезным? Ну-ну. Только смотри не увлекись. Эта девочка с виду тихая мышка. Такие умеют вить веревки, если дашь слабину.