– Благодарю вас, Кеннет, – сказала она, – с удовольствием принимаю ваше приглашение.
Какое счастье! Она будет танцевать два раза подряд – с самыми красивыми джентльменами из присутствующих на балу. Только бы волосы не растрепались окончательно! Кеннет церемонно поклонился и протянул ей руку.
Но кадриль оказалась для нее не последним танцем. После кадрили Кеннет проводил ее к своей группе, потому что их с улыбкой подозвала Мойра, танцевавшая до этого с Клодом Адамсом. Она хотела договориться о поездке в магазины на послезавтра днем – по утрам, пояснила она, они с Кеннетом занимаются тем, что развлекают сына. А потом Софию пригласил Рекс, и она вышла танцевать с ним еще один народный танец.
– Я снова чувствую себя молодой и легкомысленной! – запыхавшись, призналась она ему, когда они вместе прошли два круга.
– Но вы и в самом деле молоды, Софи, – сказал Рекс. – По-моему, вы моложе меня, а я, уверяю вас, не чувствую себя постаревшим, несмотря на то что женат и имею сына. Но вот легкомысленной вы, Софи, никогда не были. Да и как можно было быть легкомысленной во время войны, не так ли? Вероятно, теперь для вас наступило это время. Время, когда вы можете наслаждаться жизнью! – И он весело подмигнул ей.
Неужели Натаниель рассказал обо всем ему? Нет, он не мог так поступить с ней.
Рекс также проводил ее после танца к своей группе, как будто она принадлежала к их кругу, и остальные сердечно ее приветствовали, как будто так оно и было. Занятая оживленным разговором, София надеялась, что ни мистер Адаме, ни сэр Клейтон Бэрд, ни виконт Перри не сочтут своей обязанностью пригласить ее. Это выглядело бы нарочитой опекой, и она почувствовала бы себя униженной. Но она была спасена от этого унижения.
– Все-таки забавно видеть Ната в роли преданного брата, – с усмешкой заметил Кеннет, поглядывая через плечо Софии.
Она внутренне сжалась, сообразив, что, видимо, он приближается. Оглянувшись, она действительно увидела Натаниеля, который вел под руки двух девушек.
Знал ли он, что застанет ее в этой группе гостей? Как это все неловко – хотя София не могла себе объяснить, почему испытывает такое смущение. Ей хотелось скрыться, вернуться к своим родственникам, но было уже поздно.
Натаниель заметил Софи почти сразу после своего появления на балу. Но она его не видела, во всяком случае, сначала ему так показалось. Спустя некоторое время он понял, что она намеренно его избегала. Но почему? Может, она передумала? Что ж, вполне допустимо. А может, просто испытывала чувство неловкости и не хотела встречаться с ним в обществе после событий прошедшей ночи и их договоренности, состоявшейся сегодня утром. Она была со своей семьей, точнее, с семьей Уолтера. Скорее всего она не хотела, чтобы они что-либо заподозрили. И Натаниелю это представлялось самым правдоподобным оправданием ее поведения.
Он и сам ожидал, что при виде ее испытает чувство неловкости и смущения, но этого не произошло. Она выглядела такой знакомой и милой – не как недавняя любовница, а как Софи Армитидж. Издали ему показалось, что на ней черное платье, но нет, оно оказалось мрачного темно-синего цвета. Его высокий квадратный вырез на груди и свободные рукава по локоть были совершенно несовременными, но разве когда-нибудь он видел Софи, одетую модно? Ее буйно вьющиеся волосы были старательно стянуты в узел на затылке, но, как всегда, пышные кудри выбились из прически, образовав ореол вокруг ее головки. И она улыбалась своей спокойной и безмятежной улыбкой.
Прошедшая ночь вновь показалась ему чем-то фантастическим, пока он не вспомнил, как эти тяжелые спутанные волнистые пряди спускались на плечи и спину. И ее полузакрытые от страсти глаза. И гладкую стройность ее тела.
О, Софи! Как-то Натаниелю показали любопытную картину, на которой была изображена ваза – когда человек менял фокус зрения, ваза исчезала и вместо нее виделись профили двух человеческих лиц. После этого ему ни разу не удалось видеть оба изображения одновременно. Он видел или лица, или вазу. Его видение Софи в этот вечер было похоже на то ощущение. Он видел Софи, своего дорогого друга, при виде которой теплело на сердце, а губы невольно растягивались в улыбке. И он видел, чувствовал и обонял свою вчерашнюю любовницу, и знал наверняка, что хочет продолжения этой связи. Но ему трудно было видеть обеих женщин в одно и то же время.
После того как Натаниель окончательно понял, что Софи избегает даже смотреть в его сторону, он решил взять дело в свои руки. Если он, единственный из Четырех Всадников, даже не засвидетельствует ей своего почтения, это всеми будет замечено и. напротив, привлечет внимание к ним обоим. Кроме того, он на самом деле хотел поговорить с ней и, воспользовавшись случаем, осуществить свое давнее желание представить ей Джорджину и Лавинию. Джорджине она понравится, он был уверен. И вот в перерыве между танцами он предложил руку своим дамам и направился с ними к группе, где Софи стояла рядом с Кеном, Рексом, Иденом и их окружением.
Друзья уже были знакомы с его сестрой и Лавинией. Рекс и Кеннете супругами заезжали к ним сегодня днем, сразу после ухода Идена. Более того, Рекс и Кен станцевали по одному танцу с каждой из девушек. Натаниель с облегчением убедился, что Лавиния не решилась отказать ни тому, ни другому.
Когда Натаниель со своими подопечными подошел поближе, их шумно и радостно приветствовали и сразу завязался оживленный разговор. Кэтрин взяла на себя обязанность представить Джорджину и Лавинию своему брату и родственникам Рекса. Видимо, она решила, что с Софией они уже знакомы.
Наконец Натаниель с улыбкой повернулся к ней. Если она и была смущена, то не подала виду. Она держалась очень уверенно и спокойно, не пытаясь вылезти вперед и не прячась за спинами других.
– Здравствуйте, Софи. Как вам на балу, нравится?
– О да! – заверила она его. – Признаться, я не рассчитывала сегодня танцевать, но меня приглашали три раза подряд – и не кто-нибудь, а трое Всадников. Должна сказать, что мой вечер – весь мой сезон – проходит с незаслуженным успехом, – закончила она с веселой насмешкой над собой.
Как это в духе Софи, тепло подумал Натаниель.
– Могу я иметь честь представить вам свою сестру и кузину? – спросил он.
– Да, прошу вас.
– Моя кузина, Лавиния Бергленд, – сказал он. – И моя сестра Джорджина.
София посмотрела на каждую и одарила их приветливой улыбкой.
– Миссис София Армитидж, – продолжал Натаниель, – мой очень дорогой друг, которая была на войне в Испании, Португалии и Бельгии со своим мужем и с нами. К несчастью, при Ватерлоо он погиб, но перед смертью успел совершить героический поступок.
– Какое это несчастье для вас, миссис Армитидж, – приседая в реверансе, сказала Джорджина.
– Вы следовали за полком, в котором служил ваш супруг, миссис Армитидж? – живо заинтересовалась Лавиния. – Как это великолепно! Как я вам завидую!
– Прошу вас называть меня Софи, – попросила София. – Да, полагаю, мне можно позавидовать. Мне повезло в том, что я провела с мужем чуть ли не каждый день своего краткого замужества.
– Софи! – Лавиния протянула ей правую руку и по-мужски пожала ее. – Очень рада с вами познакомиться. Я уверена, что полюблю вас. Как удачно, что вы оказались другом Ната. Значит, мы с вами еще увидимся и мне будет с кем поговорить.
Софи рассмеялась:
– Надеюсь, я не обману ваших ожиданий.
– Но только, Софи, никогда не приглашайте ее на прогулку или в походы по магазинам, – лениво произнес Иден, как всегда, когда он намеревался задеть кого-либо. – Иначе она обвинит вас в желании оказать ей снисхождение и одарит вас взглядом, исполненным такого презрения, что вы не будете знать, куда деваться.
«Да, Иден сегодня язвителен», – подумал Натаниель. Но кто станет его винить? Лавиния была с ним непростительно груба.
Лавиния метнула на Идена точно такой взгляд, который он только что описал, а затем чарующе улыбнулась Софии:
– На самом деле, Софи, с вами я с удовольствием пойду и на прогулку, и в магазины. Впрочем, лучше на прогулку, чтобы мы могли спокойно поговорить. А магазины нагоняют на меня невыносимую скуку. Я попрошу Ната на днях проводить меня к вашему дому – он знает, где вы живете? – а оттуда мы уже вместе отправимся на прогулку. Вы не возражаете?
– Конечно, нет, – ответила София.
Натаниель заметил, что при этом она мельком взглянула на него. Лавинии никогда и в голову не придет подождать приглашения и задуматься, является ли взаимным ее желание дружить. Но надо принимать во внимание, что у Лавинии не так много подруг: большинство женщин ей кажутся глупыми пустышками.
Оркестр снова заиграл.
– Мисс Джорджина, – поклонился Джорджине молодой виконт Перри, брат Кэтрин. – Могу я пригласить вас выпить лимонада? Это вальс, а вы, я думаю, вряд ли его танцуете.
Натаниель невольно подумал, что Перри – наследник графа Пэкстона. К тому же он был богатым, представительным юношей, несомненно, привлекательным, на взгляд девушек. Покраснев, Джорджи присела в реверансе и подала ему руку. К счастью, ей удивительно шли смущение и румянец на юном лице. Натаниель поймал взгляд Кэтрин. Приподняв одну бровь, она незаметно улыбнулась ему.
– Неужели этот смешной рассказ правдив? – спросила Лавиния, ни к кому персонально не обращаясь. – И девушка не смеет танцевать вальс, пока не получит разрешения каких-то старых драконов?
– Хорошо еще, что никто из этих драконов вас не слышит, – сказал Иден, – а то вам пришлось бы впервые танцевать вальс в день вашего восьмидесятилетия. Нат намерен вальсировать с Софи. А вам, мисс Бергленд, я предлагаю направиться со мной к столу с закусками, а то, кажется, вас никто не собирается приглашать.
Натаниель бросил на друга удивленный взгляд. Должно быть, Иден на самом деле чувствует себя оскорбленным, раз позволяет себе говорить с леди без обычного для него шарма. Понятно, ему было отказано в довольно грубой форме, однако… К еще большему удивлению Натаниеля, Лавиния приняла предложенную им руку без единой колкости.
Натаниель обернулся к Софии. Иден угадал его желание. И это обязательно должен быть вальс, лучшего он и придумать бы не мог.
– Было бы странно, Софи, – сказал он, – если бы вы не станцевали еще один танец с четвертым из Всадников, таким образом завершив квартет. Вы не откажете мне, дорогая?
– Напротив, я очень рада, – кивнула она и положила руку на его локоть.
Музыка уже играла вступление. Так какую же Софи он видит сейчас перед собой, спрашивал себя Натаниель, легко обнимая ее за талию – удивительно, почему он никогда не замечал, какая у нее соблазнительно тонкая талия, – и принимая другую ее руку. Он вдыхал ее духи, точнее, знакомый аромат мыла.
Положив руку ему на плечо, София улыбнулась. Спокойной и веселой улыбкой, свойственной Софи Армитидж. А в своих объятиях Натаниель ощущал гибкое тело своей вчерашней любовницы.
Глава 8