Что-то было не так. Натаниелю вспомнился момент, когда она внезапно прекратила танцевать, из-за чего он случайно наступил ей на ногу. Софи явно была в смятении, но потом все отрицала. Что-то определенно произошло. Может, она неожиданно увидела человека, который был ей почему-либо неприятен?
Натаниель не мог разглядеть мужчину, пока тот не повернулся в профиль, чтобы поклониться виконтессе Хоутон. Его лицо показалось Натаниелю знакомым, хотя он никак не мог вспомнить, кто это. А потом вдруг вспомнил – удивительно, как он мог его забыть? Мужчина был уже не в мундире, вероятно, поэтому выглядел совершенно иначе. Это же Пинтер, лейтенант Борис Пинтер! Всегда настороженный, стремившийся выслужиться перед командирами даже за счет своих товарищей-офицеров, под предлогом соблюдения дисциплины обращавшийся в высшей степени жестоко с низшими чинами. Пинтера мало кто любил, зато ненавидели очень многие. Он единственный из знакомых офицеров Натаниеля с нескрываемым удовольствием наблюдал порку солдат, а также не скрывал своей зависти к тем офицерам, которых повысили в ранге.
Как-то раз Уолтер Армитидж выступил против его продвижения по причине, которая осталась для всех тайной, и сумел отстоять свою точку зрения. Пинтер так и не дослужился до капитана. Очевидно, у него не было средств приобрести себе этот чин, хотя его отец был графом.
И этот самый Пинтер сейчас разговаривает с Софи, улыбается ей, и его представляют жене брата Уолтера! Натаниель нахмурился. И теперь только заметил, что было не так – улыбающееся лицо Софи было смертельно бледным. Встревоженный Натаниель хотел было подняться, но в этот момент появился Льюис Армитидж и загородил собой Софи. Он стал усаживаться напротив Сары.
– А, Льюис! – оживленно защебетала та. – Представляешь, сэр Натаниель рассказал мне невероятную историю про нападение французов, про охотничьих собак и про спящих полковников. Это просто ужас!
Молодой Армитидж усмехнулся:
– Надеюсь, сэр, вы не включили в свой рассказ кровавые подробности? Чего доброго, бедняжку Сару по ночам начнут мучить кошмары.
– Я бы никогда не простил себе подобной жестокости, – ответил Натаниель.
– Какой ты глупый, Льюис! – обиженно надула губки мисс Армитидж. – Сэр Натаниель просто развлекал меня. Но если говорить серьезно, я бы просто умерла от страха, если бы мне пришлось быть на войне, как тете Софи.
Слегка изменив положение, чтобы лучше видеть происходящее на другом конце стола, Натаниель с облегчением увидел, что на помощь Софи пришли Кен и Иден. Они стояли по обе стороны Пинтера, непринужденно улыбались и беседовали то с ним, то с ней. Вероятно, они тоже заметили ее смятение.
– Сэр, – слегка покраснев, сказал молодой Армитидж, – не могли бы вы оказать мне честь и после ужина представить меня той молодой леди в белом, которую вы сопровождаете… кажется, это ваша сестра? С вашего разрешения я хотел бы пригласить ее на танец.
Натаниель внимательно посмотрел на юношу. Ему двадцать один – двадцать два, не больше. Очень похож на сестру – такой же белокурый и стройный, но, кажется, более рассудительный – хотя ей не откажешь в определенном обаянии. Армитидж должен унаследовать титул виконта и его имение, может, и не очень богатое, но определенно солидное. Правда, он спрашивает не о разрешении жениться на Джорджине, а только о танце с ней, но все равно Натаниель чувствовал серьезную ответственность за вывод сестры в свет. Он не может допустить, чтобы она завела нежелательные знакомства.
– Я провожу мисс Армитидж после ужина к матери, – ответил Натаниель молодому человеку, – а потом с удовольствием познакомлю вас со своими родственницами.
– Благодарю вас, сэр.
Мойра вдруг встала из-за стола, подошла к Кеннету, затем они с Софи направились к выходу, взяв ее под руки. Они о чем-то разговаривали и смеялись. На освободившееся место рядом с виконтессой Хоутон опустился Иден и начал занимать ее разговором. С неопределенной улыбкой, блуждающей по тонким губам, Пинтер поглядывал по сторонам. На одно мгновение, перед тем как Льюис Армитидж пошевелился и снова скрыл его из виду, его взгляд встретился со взглядом Натаниеля.
Что ж, пусть знает, что хотя война закончилась, а Уолтер погиб, но Софи оставалась другом четверых офицеров, которые будут ее охранять и защищать от таких наглых субъектов, как Пинтер. Какое имеет значение, что Натаниель стал ее любовником – его друзья никогда об этом не узнают. И любому из них можно доверить ее безопасность.
Уж не Пинтера ли она заметила, когда вальсировала с ним? Но почему, лишь увидев его, она сбилась с такта и перестала танцевать, а потом все отрицала? Было бы понятнее, если бы она просто брезгливо поморщилась и сказала бы Натаниелю: «Никогда не догадаешься, кого я увидела!» Он сразу бы понял и разделил бы ее отвращение при виде этого скользкого типа – ведь они оба его прекрасно знали.
И почему она представила Пинтера виконтессе Хоутон, пусть даже тот попросил ее об этом! Достаточно было бы просто холодно кивнуть ему и отвернуться. Он понял бы значение такого приема и в будущем не решился бы ее побеспокоить.
Если бы беспокоился о своем благополучии.
А мисс Армитидж, с удивлением обнаружил Натаниель, в это время с малейшими подробностями описывала капор, который мама помогла ей выбрать сегодня утром. Это был самый очаровательный капор, который можно себе представить, и, безусловно, стоил немалых денег.
– Но папа может не согласиться с тобой, Сара, когда ему на стол положат счет за твой капор, – заметил Льюис, насмешливо усмехнувшись.
– Вот уж нет! – с достоинством возразила та. – Папа сказал, что не пожалеет никаких расходов, чтобы представить меня этой весной в самом выгодном свете.
Затем Натаниеля опять отвлекли: какой-то молодой человек дотронулся до плеча Льюиса Армитиджа и тихо заговорил с ним, но его можно было расслышать.
– Могу я рассчитывать, что ты представишь меня своей сестре, Армитидж?
Это был молодой виконт Перри, младший брат Кэтрин, тот самый, который увел Джорджину пить лимонад, когда начался вальс. Он и Армитидж были почти ровесниками и, очевидно, были знакомы. Армитидж представил друг другу сестру и виконта Перри, после чего тот занял место рядом с мисс Армитидж. Натаниель с любопытством отметил, что она смотрела на молодого человека с таким же восторгом, как недавно на него самого. Все-таки этой юной леди не откажешь в здравом смысле. Приехав в Лондон с целью найти себе мужа, она на первом же балу к каждому мужчине относилась как к возможному соискателю ее руки.
Она может найти человека гораздо хуже Перри. Но и Джорджина не застрахована от ошибок!
Эти хлопоты со сватовством способны довести человека до головной боли! Натаниель тяжело вздохнул и обратился мыслями к предстоящему свиданию с Софи. Софи сказала, чтобы он пришел в полночь – значит, ждать еще целые сутки! Да это же целая вечность.
– Опирайтесь на мою руку, Софи, не стесняйтесь, – сказал Кеннет. – В бальном зале будет прохладнее. Мы сейчас же найдем для вас место посидеть.
– Вы не потеряете сознание, Софи? – заботливо спросила Мойра, которая перестала деланно улыбаться, как только они вышли из зала, где ужинали. – Кеннет может вас отнести.
– Что за чепуха! – сказала София, овладев собой. – Но все равно благодарю вас, за столом было очень душно. Как это глупо с моей стороны. Я ни разу не падала в обморок. – Она неуверенно засмеялась.
– Ничего подобного, – возразила Мойра. – Я сидела рядом с Рексом, Клейтоном и Клариссой. Рекс увидел рядом с вами этого мужчину и пробормотал что-то такое, чем вогнал меня в краску, а потом быстро поднялся из-за стола. Но Кеннет и Иден отреагировали быстрее. Кто это был?
– Бывший лейтенант, крайне неприятный тип, – объяснил жене Кеннет. – В полку мы все, почти без исключения, перессорились с ним, но особенно грубо он относился к Уолтеру Армитиджу, потому что Уолтер – с согласия еще нескольких наших товарищей – не допустил его к повышению в чине, чего он так жаждал. Софи, он не имел права заговаривать с вами. На его счастье, в зале было слишком много народа, иначе один из нас дал бы ему пощечину.
– Право, мне уже лучше, – сказала София. – Но я на самом деле почувствовала себя плохо только из-за духоты. Я не придаю слишком большого значения знакам внимания со стороны лейтенанта Пинтера. – Она едва преодолела дрожь, вспомнив, как повернулась и обнаружила у себя на плече его руку.
– Но было очевидно, Софи, что вам это неприятно, – возразил Кеннет. – И в этом нет ничего удивительного. Этот подлец застал вас врасплох и вынудил представить себя невестке Уолтера. Все-таки следовало бы съездить наглецу по физиономии!
– Пожалуйста, не беспокойтесь, ничего страшного не произошло, – уверяла его София.
– Ну вот, вы уже слегка порозовели. – Мойра успокаивающе похлопала ее но руке. – Бедняжка Софи! Вы виделись с ним после кончины вашего мужа?
– Да, – подтвердила София после едва заметного замешательства и улыбнулась. – Полагаю, моя слава из-за него не поблекнет. В прошлом году именно он появился в свете и начал всем и каждому рассказывать, как Уолтер рисковал своей жизнью, чтобы спасти его, когда он был еще простым солдатом, а Уолтер уже майором. Он даже выставил себя в довольно жалком виде, чтобы Уолтер предстал перед всеми в самом выгодном свете. – Она судорожно вздохнула. – Это было очень любезно с его стороны. – София заставила себя похвалить Пинтера, хотя отлично знала, почему он повсюду распространял такую явную ложь.
– Черт побери! – пробормотал Кеннет. – Так это был Пинтер, Софи? Но почему он считает себя вправе заговаривать с вами в обществе, когда ему вздумается?
– Не так уж часто я появляюсь в высшем свете, Кеннет, – сказала София. – Мне по душе очень скромный и тихий образ жизни. Прошу вас, не поднимайте шума из того, что произошло. В самом деле, здесь нет ничего особенного.
– Вы уж слишком незлобивы, Софи, – возмутился он. – Отныне мы будем оберегать вас, будьте уверены. Больше он не станет вам докучать.
– Имейте в виду, Софи, у вас целых четыре защитника! – засмеялась Мойра. – Натаниель тоже хотел встать из-за стола в тот же момент, что и Рекс. Я сама это видела.
– Четыре Всадника Апокалипсиса в качестве моих преданных рыцарей, – весело проговорила София. – Чего еще может желать женщина?
– Вот это сила воли! – восхитился Кеннет. – Софи, вы еще хотите присесть? Хотя выглядите уже намного лучше.
Они прогуливались по бальному залу, где только начали собираться после ужина отдельные группы гостей.
– Мне уже совсем хорошо, – сказала София, отпуская их руки. – Я вам очень признательна. Какое счастье иметь таких верных друзей!
– Если он снова начнет вам докучать, когда нас не будет рядом, обязательно дайте знать и один из нас нанесет визит мистеру Борису Пинтеру. А может, мы предпочтем сделать это вчетвером. И тогда уж он утихомирится раз и навсегда!
София с трудом заставила себя засмеяться. Она нисколько не сомневалась, что уже на следующее утро Борис Пинтер не замедлит явиться к ней домой с очередным письмом в кармане. И назначит новую цену, основательно повысив ее за перенесенное им сегодня унижение. Как, чем она с ним расплатится? Она глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться отчаянию.
– А вон и Беатрис с Иденом возвращаются, – беспечно заметила София. – Пойду ей навстречу. Еще раз благодарю вас.
Она улыбнулась и направилась к родственнице.
Значит, Натаниель тоже хотел броситься ей на помощь, думала она. Ах, хорошо бы он пришел к ней сегодня же вечером. Но бал закончится очень поздно, а до завтрашней ночи еще целая вечность. Нет, она не станет об этом думать.