— От кого? Мы даже не знаем, кто это!
Адольфия поднялась, её тень заплясала на стене в такт пламени камина. Голос зазвучал глухо, словно из глубины колодца:
— Игорь, вы спрашиваете о моих способностях… Карты? Маятник? — Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнул холодный блеск. — Я видела пустоту. Как будто кто-то запер дверь в тот мир.
Капитан вскочил, стукнув кулаком по столу. Стакан подпрыгнул, звякнув о блюдце:
— Тайна следствия? Вы думаете, я не пойму ваши фокусы?
— Нет, — Адольфия приблизилась, и её шаль скользнула на пол, как опавший лист. — Вы умны, капитан. Но есть вещи, которые режут разум, как нож масло.
Тишина сгустилась. Жанна встала между ними, её голос прозвучал мягко, но твёрдо:
— Нам нужен план. Амулет, сейф, код… — Она взглянула на Адольфию, и в её глазах мелькнула тень страха. — Они придут снова.
Игорь достал из кармана рацию, его палец нервно дёрнулся:
— У вашего дома уже дежурят. Камеры, прослушка… — Он замолчал, глядя на старую женщину, которая вдруг показалась ему хрупкой, как та фарфоровая чашка. — Спрячьте амулет.
Адольфия засмеялась. Смех звенел, как разбитое стекло:
— Он уже спрятан. В месте, куда не дотянутся ни люди, ни… другие.
— А сейф? — настаивал Игорь. — Код в завещании. Вы знаете слово.
Она отступила к окну. За стёклами метель начала заплетать улицы в белый саван.
— Слово… — повторила она, и губы дрогнули. — Возможно, это то, что он сказал мне в тот день. Когда снял повязку.
Жанна коснулась её плеча:
— Вам нужно отдохнуть.
— Да, — Адольфия закрыла глаза, чувствуя, как боль растекается по вискам. — Он всегда любил загадки, мой Сева…
Жанна сидела в своей комнате и рассуждала: «Да, дело странное. Если к нему приплести магию, будет ещё и жутко». Старуха Адольфия пугала их историями о привидениях из замка и изломах времени… Она решила позвонить мужу и всё ему рассказать. Евгений внимательно её выслушал.
— Жень, что ты обо всём этом думаешь? И главное — что делать?
— А что наш сыщик говорит?
— Он говорит, что надо время, выждать. Поставил камеры по всему дому и территории дома Адольфии.
— Это правильно. Надо посмотреть, кто за ними наблюдает. Я тоже считаю, что амулет — ключ, и в первую очередь охотятся за ним. Ну и если пароль от сейфа неизвестен, Адольфия должна его разгадать. Или вы вместе с ней.
— Тогда получается, мы зря приехали? Надо было ей ехать к нам?
— Не зря. Во-первых, ты говорила, она не может лететь на самолёте?
— Да. Но выходит, она нужна здесь, в Москве. И вряд ли на её жизнь будут покушаться, пока она не назовёт пароль. После этого, как только она его вспомнит, всей её семье будет угрожать опасность.
— Да, тут я с тобой согласна. Надо придумать какой-то план.
— Ты сейчас его не придумаешь. Вы не знаете, с кем имеете дело. Вам надо понять мотив… Узнать, что в сейфе, за чем идёт охота…
— А что если блефовать?
— Как?
— Сделать так, якобы Адольфия вспомнила пароль. Или того хуже — будто кто-то уже вскрыл сейф!
— Вариант неплохой, но где гарантия, что вы не приедете к пустому сейфу и ещё к одному… или трём трупам?.. Милая, я боюсь за тебя… — Евгений был действительно обеспокоен. — Как там Шустров?
— Нормально, — Жанна закатила глаза. — Если ты о приставаниях, то он даже не смотрит в мою сторону. Не волнуйся, всем не до этого.
— А как же… — с иронией сказал муж.
— Ладно, я пойду пройдусь по окрестностям.
— Осторожнее там. Можешь взять с собой «тайного воздыхателя» — по крайней мере, он не даст тебя в обиду.
Попрощавшись с мужем, Жанна откинулась на кровать. «Да, задачка та ещё… Но сидеть сложа руки нельзя. Надо вывести преступников на свет», — подумала она. Кажется, план начал зреть. Решила прогуляться, проветрить мозги, а потом обсудить всё с Игорем. Жанна надела тёплый спортивный костюм, завязала волосы в пучок, накинула серебристую жилетку и вышла в холл особняка. За круглым столиком для чтения газет сидел Игорь.
— А я думал, ты уже собралась, — улыбнулся он.
— Ты ждал меня? — удивилась Жанна.
— Конечно. Я же обещал твоему мужу, что буду тебя охранять. Надо исполнять обещания, — он снова улыбнулся.
Жанна не знала, как реагировать, но пока поведение Игоря казалось уместным. «Если руки распустит — дам отворот-поворот», — решила она.
Погода на улицах Калининграда напоминала питерскую. К четырём часам дня уже смеркалось, как и положено в декабре, но снега было ещё очень мало. Жанна шла молча, не зная, о чём говорить с Шустровым. Тот тоже молчал, видимо, размышляя, как начать разговор. Наконец он сказал:
— Жанна, откуда вы берёте сюжеты для ваших картин?
— Из головы, — честно ответила девушка.
— Это как? — не понял капитан.
— Ну, я не могу вам объяснить. Просто идея возникает… как картинка в фантазии или во сне. Такое, кстати, часто бывает. Или начинаю писать одно, а потом понимаю, что надо заменить его совершенно другим — накладываю нейрографику на готовый рисунок.
— А разве такое возможно? Разве можно графическую иллюстрацию наложить на готовую картину?
— Если у тебя есть специальная техника — легко, — засмеялась Жанна.
— Вот смотрю я на вас, Жанна, и думаю: как же повезло вашему мужу. Вы и умница, и красавица, и художница, и логика у вас есть — будто вы школу математики заканчивали.
— Не надо, капитан, — улыбка сошла с лица Жанны, и она стала серьёзной. — Мы с мужем женаты 10 лет. Чтобы добиться того, что у нас есть, и стать теми, кем мы являемся, мы прошли огонь, воду, медные трубы и кучу дерьма! Уж поверьте… — После паузы она опустила глаза и добавила тише: — Смотрите, кафе. Надо выпить крепкий кисель. Вы любите кисель, капитан?
— Не-ет… — ответил он, слегка поморщившись. С каждым словом этой необычной девушки он влюблялся в неё всё сильнее. Уму непостижимо — зайти в кафе, чтобы попросить кисель!
Через пять минут оба наслаждались напитками за барной стойкой. Жанна — клюквенным киселем, Игорь — свежесваренной арабикой. Закуска была одинаковая: местные пончики, щедро посыпанные сахарной пудрой.
— Жанна, откуда ты знала, что тут подают кисель?
— Во-первых, я его люблю. Во-вторых, в местных кафе его часто варят. У них кисель — как у нас соки.
— Интересно… — согласился Шустров, поглощая кофе.
— Игорь, думаю, через пару дней нам надо возвращаться в Москву.
— Зачем? — не понял он.
— Всё просто. Адольфия должна вспомнить пароль от сейфа. Кстати, вы приставили охрану к дому Всеволода, чтобы преступник не попытался взломать сейф?
— Да.
— Это хорошо.
— А если она не вспомнит пароль?
— Будем блефовать… Адольфия всё равно не поедет в Москву — не долетит из-за возраста. Её дочери и внучке тоже рисковать нельзя. Значит, блефуем. Если преступник узнает, что пароль вспомнили, он тут же попытается их убить.
— Но он мог убить их уже сейчас и выкрасть сейф! — не понимал Шустров.
— Да, но зачем так подставляться?
— Согласен… Чёрт, что там такое, что стоит жизни человека?.. И всё мне не даёт покоя его племянник — уж больно всё гладко…
— Не думаю, что Денис к этому причастен…
— Надо выждать. Пару дней, посмотреть, что будет.
— Да, — согласилась Жанна. — Надо переждать.
— И чем будем заниматься всё это время? — спросил Игорь.
— Адольфия сказала: отдыхать и ездить на экскурсии! Значит, этим и займёмся, — бодро ответила Жанна. — Нет ничего лучше шопинга по незнакомым красивым местам! Не знаю, как вы, капитан, а я намерена привезти целую сумку подарков! — Она, хохоча, схватила его за руку и выбежала на улицу.
— Игорь, что вы такой заторможенный? Вы со своими расследованиями совсем в сморчка превратились! Кстати, расскажите о себе. Мы знакомы больше недели, а я о вас ничего не знаю. Вы женаты? Дети есть?
— Нет. Жены нет, детей тоже. Была девушка, но мы расстались из-за моей работы. Никто не любит ждать и волноваться. Я её понимаю.
— Как же так? — удивилась Жанна. — Мне кажется, если любишь — будешь ждать, где бы человек ни был и какая бы работа у него ни была. Вот мы с Женей… Его неделями не бывает дома, но я не могу представить жизнь без него… Не понимаю… — Она посмотрела на Игоря и улыбнулась. — Ничего, найдёте вы своё счастье, капитан!
«Я его уже нашёл. Но ты — чужое счастье», — подумал Игорь, а вслух сказал:
— Наверное.
Обратную дорогу Жанна болтала о галерее, о том, как они с Женей разбогатели, рассказывала о своих питомцах, показывала Игорю фотографии Кваки и Квоки. Тот смеялся, чувствуя, как тепло её слов разливается в груди, и ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Сама мысль, что он может просто находиться рядом с этой девушкой, согревала его душу, словно луч солнца в пасмурный день.
Перед сном, лёжа в кровати, он размышлял: как сложилась бы его жизнь, если бы не встреча с Жанной и это странное дело? Амулеты, улики, тайный преступник, Адольфия и поездка в Калининград — весь этот сумбур не укладывался в голове. Он представлял, будто они с Жанной познакомились случайно: она не замужем, нет этого Евгения… Могла бы согласиться на свидание. Но это были лишь фантазии, тающие, как дым на ветру. С этими мыслями он почти погрузился в сон, как вдруг раздался пронзительный крик, разорвавший тишину, словно клинок:
— Помогите!!!
Крик донёсся из холла, пронзив его сознание острой иглой тревоги. Капитан в два прыжка схватил оружие и за секунды спустился по лестнице. В холле царил хаос: на полу без сознания лежала Адольфия, её седые волосы разметались по паркету, как осенние листья. Рядом сидела её внучка Эльвира, её лицо было бледным, как полотно, а дочь Ирина звонила в скорую и полицию, её голос дрожал, словно натянутая струна. Две служанки метались в растерянности, их глаза были полны ужаса. Через мгновение появилась Жанна — в одной сорочке, накидывая халат. Шустров мельком заметил её фиолетовый шёлковый пеньюар, который струился по телу, словно лунный свет. Распущенные чёрные волосы и сонное лицо придавали ей интимный шарм, который сейчас казался неуместным, как цветок на кладбище. Капитан поморщился, пытаясь стряхнуть остатки сна, но крик всё ещё звенел в ушах, как набат.
— Что произошло?! — испуганно спросила Жанна, её голос дрогнул, как тонкий лёд под ногой. — Кто кричал? Что с Адольфией?
— Со мной всё в порядке… — еле внятно прошептала старуха, её губы были бледными, как смерть. — На меня… напали.
— Адольфия, молчите! Скорая уже в пути! — приказал Игорь, его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога.
— Нет времени, Игорь… — она с трудом подняла руку, её пальцы дрожали, как листья на ветру. — Лера! — позвала служанку. — Льда… под голову…
Девушка бросилась выполнять просьбу, её движения были резкими, как взмахи ножа.
— Я читала здесь… — Адольфия указала на кресло у камина, её взгляд был пустым, как заброшенный колодец. — Люблю наш холл… Ночью он особенно уютен, но сегодня… — она закашлялась, её лицо исказила боль. — Вдруг услышала шорох… Кто-то дёрнул занавеску. Не успела обернуться — удар. Но перед тем как отключиться… — её голос оборвался, как натянутая струна, и она потеряла сознание, её тело обмякло, как сломанная кукла.
Скорая не стала забирать Адольфию в больницу. Врачи обработали рану, прописали мази для заживления и уехали, оставив в доме гулкую тишину, нарушаемую лишь шёпотом шагов. Все разошлись по комнатам, но Жанна, словно сова в ночи, бродила по гостиной с бокалом вина. Её пальцы нервно сжимали хрусталь, а мысли путались, как нити в клубке. Холл, который Адольфия называла «уютным уголком», теперь казался ловушкой: тяжёлые шторы, словно тени заговорщиков, скрывали каждый угол. «Здесь можно спрятать целый оркестр», — мелькнуло в голове, когда она заметила, как дверь идеально маскирует пространство за портьерой. Третий бокал опрокинулся в горло с горьковатой сладостью — явно лишний.
Плелась к себе, спотыкаясь о собственные мысли. В комнате витал странный аромат — древесный, с нотками кожи, будто кто-то незримо занял место рядом. «Скучаю по Жене до галлюцинаций», — махнула рукой, рухнув на кровать. Но сон не шёл. Воздух сгущался, будто пропитанный электричеством перед грозой. И вдруг — храп. Дикий, как рёв медведя. Она вскочила, ударив ладонью по выключателю. Свет вскрыл реальность: на её кровати, раскинувшись, спал Шустров.
— Капитан, какого чёрта?! — прошипела она, отпрянув к стене.
— В смысле? — он приподнялся, рубашка съехала, обнажив рельеф мышц. — Я в своей комнате. Вопрос: что ты тут делаешь?
— Это моя комната! — выдохнула Жанна, но, оглядевшись, поняла: шторы не те, на столе — его блокнот. Ошиблась. Вино ударило в голову, заставив мир плыть.
— Пить нельзя… — прошептала, плюхаясь на край кровати.
— Ты пила? — его голос прозвучал слишком близко. Он сел рядом, и тепло его тела смешалось с запахом вина. Его взгляд скользил по её фигуре, вызывая мурашки на коже.
— Чтобы расслабиться… Перелёты, Адольфия, этот проклятый амулет… — её пальцы вцепились в край одеяла. — А за шторой, знаешь, хоть балет ставь. Кто угодно мог спрятаться…
— Жанна… — его дыхание стало глубже. Фиолетовая сорочка скользила по её телу, обнажая плечо. Распущенные волосы, чёрные, как смоль, отражали свет лампы, а духи — смесь жасмина и тайны — сводили с ума. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его рука невольно потянулась к её волосам, но он остановил себя.
— Что, Игорь? — она повернулась, и в её глазах — чёрных, как бездонные колодцы — заплясали огоньки. Невинность и бесовство, ангелы и демоны — всё сплелось в этом взгляде. Её дыхание участилось, когда их взгляды встретились.
— Иди спать, — выдавил он, сжимая кулаки, чтобы не коснуться её. — Завтра… стратегия… камеры…
— Да… — она встала, пошатнувшись. — Разбуди пораньше. Голова… будто в неё вбили гвозди.
У двери что-то ёкнуло внутри него. Рука сама потянулась, чтобы схватить её за талию, прижать к стене, найти её губы… Но он лишь подхватил халат, соскользнувший с её плеч. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по телу пробежала дрожь.
— Ты обронила.
— Спасибо… — она накинула его, и на миг их взгляды снова встретились. Исчезла в коридоре, оставив за собой шлейф аромата и недосказанности. Его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди.
Войдя в комнату, Жанна ощутила, как хмельная дымка рассеялась, оставив после себя лишь едкий осадок стыда. Губы всё ещё горели от воображаемого прикосновения, а в груди колотилось что-то дикое и непокорное. Она прислонилась к стене, пытаясь заглушить голос тела, которое помнило каждую деталь: как его взгляд скользнул по её обнажённому плечу, как пальцы едва коснулись её руки, передавая халат…
— Прекрати! — выдохнула она, впиваясь ногтями в ладони. — Это ошибка. Случайность. Ничего не было.
Но мысли, словно стая назойливых ос, жужжали в голове. А если бы он не остановился? Если бы его губы нашли её шею, а руки вцепились в её талию… Она резко встряхнула головой, словно отгоняя греховные фантазии.
— Жанна, ты с ума сошла? — прошептала, ловя своё отражение в зеркале. Лицо было раскрасневшимся, глаза блестели неестественным блеском, а губы — будто их и правда целовали. — Обычный капитан. Ничего особенного.
Но память, коварная союзница, шептала: Мускулы под рубашкой… Голос, дрожавший от сдерживаемого желания… Она сорвала с себя халат, словно он горел, и бросилась в ванную. Ледяная вода хлестнула по лицу, заставив вскрикнуть.
— Прочь, мысли! — прошипела она, сунув голову под леденящие струи. Холод обжёг кожу, но не смог потушить пламя, ползущее по жилам. Евгений… Мысль о муже пронзила сердце, как шип. Почему сейчас, когда он за тысячи километров?
Она распахнула окно. Ночной ветер ворвался в комнату, смешавшись с каплями на её коже, и Жанна засмеялась — резко, истерично, почти безумно. — Адольфия… Этот проклятый дом… Здесь всё пропитано безумием!
Мокрые волосы липли к спине, дрожь пробегала по телу, но внутри всё горело. — Закрой окно. Ложись. Забудь, — приказала она себе, но вместо этого рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Запах — древесный, с горьковатыми нотками — ударил в нос. — Нет! — Она натянула одеяло до подбородка, сжавшись в комок и уснула.
Глава 6
Утренний стук в дверь врезался в сознание, как гвоздь в подушку. Жанна приоткрыла веки, и солнечный луч ударил по глазам, заставив её сморщиться.
— Войдите… — простонала она, уткнувшись лицом в прохладную наволочку.
Дверь скрипнула, впустив Шустрова. В его руке поблёскивал стакан воды. Он поставил его на тумбочку, где луч света играл в хрустале, как в призме.
— Жанна, доброе утро, — голос звучал нарочито бодро. Он опустился в кресло.
— Доброе? — она попыталась приподняться, но тело, словно налитое расплавленным свинцом, снова рухнуло на подушку. — О, капитан. Зачем так рано? — последнее слово прозвучало как стон.
— Уже одиннадцать. Впрочем, неудивительно, — он усмехнулся, и эта усмешка звенела, как лезвие по стеклу. — После вчерашних подвигов…
— Три бокала! Три! — Жанна шлёпнула ладонью по одеялу, подняв облачко пылинок, танцующих в солнечном луче.
— Три? — Шустров приподнял бровь, словно рисуя вопросительный знак на лбу. — На кухне пустая бутылка. Или её… сожрали домовые?
— Провокация! — она вскинула голову, и мир поплыл, как акварель под дождём. — Кто-то вылил вино… Или подмешал дряни! — схватив стакан, она осушила его залпом, словно это был эликсир против лжи.
Пеньюар, тот самый — шёлковый, с кружевами, что едва скрывали ночные тайны, — скользнул с плеча, когда она поднялась. Шустров протянул руку, но Жанна отшатнулась, будто его пальцы были раскалёнными углями.
— Не нарывайтесь, капитан, — бросила она, и голос её звенел, как разбитый бокал. — Через пять минут буду готова.
Дверь ванной захлопнулась, оставив в воздухе шлейф цитрусовых духов и невысказанного напряжения.
Через пятнадцать минут они сидели в гостиной. Подавали уже поздний завтрак. Ела по полной программе только Жанна. Адольфия тоже спустилась вниз с перебинтованной головой. Она была бледная, но от кофе не отказалась.
— Как вы себя чувствуете, милая? — спросила Адольфия, обращаясь к Жанне.
— Вполне, — ответила та, — не считая того странного обстоятельства, что выпитая мной якобы бутылка была мной не выпита.
— Жанна, — устало сказала Адольфия, — я тоже верю вам. Думаю, что преступница притаилась в доме до самой ночи. Она дождалась, пока все улягутся спать, и просто ликвидировала содержание бутылки… Бессовестная! Не представляет, сколько это может стоить! Да даже дело не в цене, дело в качестве и памяти. Это коллекционное вино собирал в своё время мой отец. Коллекция знаменитого Эндрю Ллойд Уэббера с 1900 года, чудом уцелевшая во время войны в нашем погребе. Коллекция насчитывает порядка 250 вин. Это вино мы открываем в особых случаях…
— Но как оказалось, что она стояла просто среди других вин в гостиной? — удивилась Жанна.
— Всё больше и больше мелких и непонятных тайн окутывает ваше поместье, Адольфия, — сказал Игорь. — Кто-то явно не хочет, чтобы мы уезжали.
— Или кто-то вас тут держит, чтобы вы не мешали кому-то в Москве… — предположила Эльвира, внучка Адольфии.
— Надо ещё раз изучить местность и проверить камеры видеонаблюдения.
— Не получится, — сказал Шустров. — Утром я ходил к охране, так вот, они обнаружили, что кто-то стёр все видеозаписи, а ночью все камеры не работали.
— Что?! — Жанна была в шоке.
— Я собираюсь допросить всех живущих в доме, в том числе и прислугу, — сказал серьёзно Игорь. — Начну с дочери и внучки.
— Пожалуйста, — сказала Адольфия. — С вашего позволения я прилягу.
— Конечно, встретимся позже, — сказал ей вслед Шустров.
Первую стали допрашивать Ирину Братиславскую. Опрос не увенчался успехом. Она ничего не видела и не слышала. Вообще, Ирина очень много занималась своей работой, и её дома практически никто не видел. Она тоже была художником и вся была поглощена творчеством.
Также и допрос прислуги не сильно увенчался успехом. А вот допрос Эльвиры — внучки Адольфии — показался Шустрову занимательным. Во-первых, тем, что девушка заметно нервничала и всем видом давала понять, что её всё раздражает. Игорь спросил её:
— Эльвира, с вами всё в порядке?
— Да, — сказала она. — Я просто очень переживаю за бабушку. Вся эта история не выходит у меня из головы. Я тоже хочу разобраться в этом… — она подняла глаза из-под чёлки.
— Согласен, поэтому любая мелочь, пусть даже на первый взгляд незначительная, всё влияет и важно, — сказал Шустров.
— Если что-то вспомню, я тут же сообщу, — сказала девушка. — А сейчас извините, но меня ждут.
В гостиной раздался скрип двери, и в неё вошёл молодой человек возраста Эльвиры.
— Это Альберт, — смущаясь, сказала она, — мой молодой человек.
Парень улыбнулся, и они скрылись в двери.
Жанна и Игорь остались одни в гостиной. Жанна налила себе воды и опять выпила залпом стакан.
— Жанна! Зачем столько пить?! Вы за два часа нашего допроса осушили уже три графина с водой?! — спросил Шустров.
— Не поверите, капитан — вывожу токсины из организма, — улыбнулась она.
— Но вам хоть стало легче?
— Да. И у меня появилась идея. Предлагаю прогуляться и всё обсудить.
— Буду только рад вдохнуть свежего воздуха, — согласился Шустров и пошёл собираться.
Погода стояла морозная, но солнечная. Жанна, кутаясь в жилетку, щурилась от ярких лучей, но всё же улыбалась. Шустров, наблюдая за ней, чувствовал облегчение — ей явно стало лучше.
— Как муж воспринял ваше состояние? — поинтересовался он, шагая рядом.
— Я ещё с ним не разговаривала… — Жанна опустила глаза, теребя край жилетки. — Только перекинулись парой сообщений… Мне стыдно…
— Почему? — Шустров остановился, глядя на неё с недоумением. — Ты же не специально напилась. Тебя подставили!
— Какая разница? Своему поведению всегда можно найти оправдание, но надо держать себя в руках.
— Не понял.
— Я про то, что попала к тебе в комнату.
— Но ты же их перепутала…
— Да… но…
— Жанна, не бери в голову. Так что у тебя за идея? — Шустров резко сменил тему, словно захлопнув невидимую дверь.
Они двинулись дальше, хрустя снегом под ногами.
— Когда я слушала жильцов дома Адольфии, у меня не осталось сомнений — это кто-то из них. Специально запутывают следы, чтобы наше пребывание здесь стало невыносимым. А когда увидела парня Эльвиры, всё окончательно прояснилось.
— Думаешь, внучка со своим «женишком»? — Шустров пнул камешек, тот с хрустом разлетелся на осколки льда.
— Нет. Внучка тут ни при чём. А вот «женишок» очень даже может быть. Надо пробить информацию о нём.
— Не думаю, всё было бы слишком банально.
— Согласна, но это одна из версий. Надо ещё раз копнуть прошлое Адольфии. Может, у молодых «кишка тонка». Внучке это точно не нужно — зачем пилить сук, на котором сидишь?
— Согласен, — Шустров прищурился, разглядывая заснеженные деревья. — И ещё надо проверить камеры. Вдруг какая-то всё-таки работала…
— Да, — Жанна остановилась, вглядываясь в горизонт. — У меня такое чувство, что в доме осталась одна потайная камера. — Она задумчиво потёрла подбородок. — Капитан, может, съездим в город? Мы два дня как прилетели, а всё торчим в поместье.
— Наверное, да. И погода прекрасная, — Шустров поднял воротник пальто, защищаясь от резкого ветра. — Мало ли, вдруг завтра снегопад всё завалит к чёртям собачьим!
Они засмеялись, их смех эхом разнёсся по пустому парку. Вызвав такси, они направились в центр Калининграда, где старинные здания в готическом стиле соседствовали с современными кафе, источавшими аромат горячего шоколада.