– Ничего! Ты оставайся в замке, я опять поеду один.
На этот раз Корнел поспешил не в лес. Глупо было думать, что на пепелищах сгоревшей деревни он сможет отыскать невредимой свирель Эдвина. Юноша сам не знал, что собирается искать и на что стоит посмотреть там, где все сожжено. Даже руин не осталось, только наслоение золы там, где раньше были фундаменты домов.
Сапоги увязли в золе. Корнел сел на корточки и пропустил пепел меж пальцев. От него не исходило ядовитых испарений, как было написано в книге про дракона, которую он вчера читал до пожара в библиотеке. Там было сказано, что земли, тронутые драконьим огнем, становятся ядовитыми и неплодоносящими. Если только не считать жутких магических растений-кровопийц, которые пускают колючие стебли из пепла и ловят путников. Здесь таких явно не наблюдалось.
Корнел смотрел на пепелища, пока не начал кашлять. Ощущение было таким, что пепел забил все ноздри и рот, и дышать больше нечем.
И в этот миг его кто-то позвал. Чей-то мелодичный, как музыка, голос разлился над сожженной деревней. Это ведь и есть музыка! Корнел обескуражено оглядывался по сторонам до тех пор, пока не заметил корпус в виде живой дриады, выглядывающий из золы. Свирель Эдвина лежала там нетронутой и почти не испачканной, и, о чудо, она ползла к нему сама, перебирая ножками-клапанами, как насекомое. Красивая деревянная голова недовольно кривилась.
– Забыл меня! Надо же! А я единственная его верная спутница за сотни лет! – слова угадывались меж нот, злобные и обиженные.
Свирель подползла к Корнелу, и он вдруг заметил, как за ней по золе тянется тонкая струйка крови. А вот нескольких обескровленных тел он бы не заметил вообще, если б голова дриады на них не кивнула.
– Они ехали за тобой!
Несколько коней действительно стояли привязанными вдали. А на мертвых телах все те же ливреи лакеев Стефана. Корнел поморщился. Он помнил их недовольные взгляды, устремленные на него каждый раз, когда ему удавалось разминуться с ними в пути. Преследовали ли они его для чего-то? Для того, чтобы охранять? Но они охрана Стефана, а не короля.
Свирель ползала по телам, кусая их и допивая остатки крови из ран. Она цеплялась к плоти, как сороконожка, рвала ливреи, выдавая при этом музыкальное фырканье. Если это не волшебство, то что?
– Отнеси меня назад к Эдвину!
– Хорошо, – Корнел взял свирель в руки, надеясь, что она не искусает и его. Только безумец может разговаривать на пепелищах с живой свирелью. Если б подданные сейчас его видели!
И куда теперь идти вместе с ней? Снова в западный лес? Пока Корнел шел, свирель громко сокрушалась о том, что лишена возможности летать. Слушая ее, юноша заблудился.
Обрыв, к которому он вышел, преграждал путь к лесу. И куда теперь? Не успел он развернуться, как кто-то его окликнул.
– Ваше величество! – это был ловчий Стефана. Он неуверенно мялся за спиной короля. Должно быть, с самого начала шел за ним. – Ваш кузен просил передать вам, чтобы вы были осторожнее.
Почему только Корнел сразу не обратил внимания на арбалет в его руке? Всего одна стрела, пущенная с такого близкого расстояния, попадет точно в цель. Ловчий уже спустил стрелу. Нет времени пригнуться, и нет возможности отступить, ведь обрыв позади. Свирель взвизгнула, а Корнел смирился с неизбежным, но тут что-то сверкнуло рядом. Так ослепительно, что не зажмуриться было нельзя. Чьи-то когти толкнули и Корнела, и стрелявшего. Только ловчий вместе со своим арбалетом сразу полетел вниз с обрыва, а Корнел оказался в плену драконьих когтей. Именно драконьих! Открыв глаза, он рассмотрел сверкающую чешую и жадно раскрытую пасть. Он видел когти, размером с копья, золотые шипы на драконьей голове и аквамариновые глаза. И это было самое красивое, что он видел за жизнь. А смерть уже рядом. Она либо дохнет огнем ему в лицо, либо сожрет живьем.
Всего миг прошел, а золотая чешую вдруг исчезла, куда-то делись и когти, и драконий хвост, и громадная пасть. Над ним склонялся всего лишь Эдвин, придавив его сильными руками к земле. Свесившиеся вниз золотые пряди почти легли на лицо Корнелу. Они обжигали, как раскаленная проволока. Тело Эдвина давило сверху, как скала. И казалось, что золотые чешуйки медленно врастают в его бледную кожу.
Эдвин долго смотрел на него сверху вниз, не выпуская из захвата. Затем осторожно провел кончиками пальцев по взмокшей щеке Корнела.
– Ты мог стать жертвой, – резонно заметил он. Только неясно, чьей: ловчего или дракона? Или… Корнел глянул на Эдвина, все еще ощущая, что смерть держит его в объятиях.
– Спасибо тебе! – поблагодарил он, когда Эдвин встал с него и начал отряхивать одежду.
– За что? За то, что смерть твоего отца сделала тебя королем Менуэла очень рано?
Почему истина была подобна пощечине? Ведь он и сам уже обо всем догадался.
– Я не верю!
– Не веришь в драконов? – Эдвин цинично изогнул бровь.
– Не верю в то, что убийца отца станет защищать сына.
– Как мало ты знаешь!
Какая кругом вдруг настала тишина. Даже ойкавшая до этого свирель молчала. Корнел глянул в обрыв, но разве тело ловчего там теперь усмотришь. То, что он разбился, при такой высоте, несомненно.
– Как он умер? Мой отец! И за что?
– Лучше спроси, как умрешь ты, если я не стану тебя защищать?
Мир перед глазами закружился. Корнел напрасно надеялся, что если ущипнуть себя сейчас, то он проснется. Но все светлые надежды уже рухнули в один миг. Его лучший друг и есть убийца его отца. Как быстро Эдвин успел стать его лучшим другом! И недели не прошло со знакомства, а юноша с внешностью эльфа и душой дракона уже был для него незаменим. Прав оказался Стефан, когда шутливо сказал, что вскоре он приведет с собой дракона править Менуэлом.
Корнел упал бы с края обрыва, если бы Эдвин его не поддержал. Свирель поспешно, перебирая клапанами, перебежала из руки Корнела назад в карман Эдвина. Что поделать, хозяина она любила больше всех, и, судя по всему, очень боялась остаться одна.
Живая свирель! Огненные сны! Намеки Эдвина! Корнел должен был обо всем догадаться. Какой же он наивный! Выходит, он действительно не готов еще править своей страной. Юный возраст и доверчивость не дадут ему стать хорошим королем.
– Не бойся! Я тебе помогу, – Эдвин уже тащил Корнела обратно к радужному источнику. Ожоги налились свинцовой болью. Их нужно было лечить прямо сейчас. И Корнел подчинился другу-дракону.
Эдвин заставил Корнела снять камзол и рубашку и практически нырнуть в источник. Сам источник стал вдруг куда более полноводным, чем показалось вначале. Тонкая радужная струйка вдруг превратилась в целый поток. Кругом щебетали птицы. Как ни странно, Эдвин понимал их язык. Он им отвечал. Он что-то сказал на ухо лани, которая вышла из чащи, и та поняла его, наклонила голову в знак согласия и помчалась исполнять какое-то поручение. Разве драконы способны на такое? Выходит, они еще и волшебники. Если б Корнелу не было так плохо, то он бы обратил куда больше внимания на магию вокруг себя. Но все, о чем он думал сейчас, это о том, как исцелить зудящие ожоги на плечах и груди. От радужной воды они начали проходить, но очень медленно.
Эдвин заставил Корнела опустить и голову в воду, наверное, чтобы очистить мозг от плохих мыслей.
– Твой отец нарвался сам, – Эдвин постарался объяснить всё с максимальной деликатностью, но всё равно получилось грубо. – Его привел ко мне еще его отец, когда сам был семилетним мальчиком. Семь лет отличный возраст для благословения волшебника. Я хотел дать ему какой-нибудь удивительный дар в знак давней дружбы с его семьей, но в момент заклинания вмешался кто-то третий. Вместо добра вышло зло. Вначале это было даже незаметно, но потом твой отец озлобился. Видно, кто-то обрабатывал его нарочно. Кто-то, за кем я не мог проследить. Он стал нападать на волшебных существ в этом лесу, требовать, чтобы я напал на мирные поселения в соседней стране, отвел его к моим сокровищам и привел ему наложницу-фею. На самом деле, он добивался от меня чего-то другого, но вслух говорил одни грубости. Мы ссорились. Я палил на нем латы и одежды, как-то раз изувечил ему руку, когда он напал на меня.
Рассказ все не кончался, а Корнел уже чувствовал, что не может больше злиться на друга. Смерть отца – это жутко. Но отец действительно в последнее время вел себя, как одержимый. Клялся, что убьет чудовище во что бы то ни стало. А разве Эдвин чудовище? Что такого он сделал, чтобы на него нападать.
– На последнюю встречу твой отец приехал ко мне с боевым отрядом и в полном вооружении. Я услышал их издали. Был день, но вокруг вдруг стало черно. Листья на деревьях опали, как поздней осенью. Духи предупредили меня, что он шел меня убивать, и его безумие шло вместе с ним. Оно портило природу вокруг. Как видишь, в этом лесу все состоит из магии.
Лань прибежала назад. Кто-то привязал к ее шее сверкающий фиолетовый флакон с радужной жидкостью внутри. Эдвин отвязал его и протянул Корнелу.
– Вот возьми! Смажь ожоги. Если они не пройдут к утру, то смажь их несколько раз. Они сильные, и с ними что-то не так. Чувствую чужие чары, – он слегка принюхался, изящно расширив крылья ноздрей.
Корнел сжал в руке красивый флакон. Он был приятен на ощупь. Крышка в виде жемчужины напоминала о море. До моря отсюда далеко, а лань вернулась так быстро.
– Ты хороший парень! Твоего отца я тоже исцелил как-то раз от боевых ран. Он подрался на войне с одним черным магом и приехал ко мне за исцелением, но благодарен не был.
Странно, Корнел так и не сказал спасибо, а Эдвин чувствовал, что он благодарен. Флакон, пожалуй, был уже лишним, но Корнел сунул его в карман. На всякий случай.
– Я, конечно, полечу за тобой на пути в замок. Но все равно будь осторожен. Есть люди, которые хотят напасть на тебя уже давно и злятся, что ты постоянно разминулся с ними путями. Так уж вышло, что ваши дороги все время расходятся, – Эдвин лукаво усмехнулся. – Кто-то дал тебе талисман, чтобы не попасть в беду. Рябиновую ветвь, кажется. Ты симпатичный мальчик, сильно нравишься феям.
Корнел даже вспыхнул, но потом вспомнил маленькую рыжую девочку, давшую ему веточку рябины. Она-то феей точно не была. Просто проказливый ребенок.
Снова темнело слишком быстро. Корнел даже не представлял, с какой скоростью бежит время в этом лесу. Оглянуться не успеешь, а утренний рассвет уже сменяют сумерки.
Каким-то образом Эдвин сумел зазвать в чащу коня, которой остался возле пепелищ деревни.
– Знаешь, я не хотел убивать старого короля, – Эдвин нахмурил изящные брови, припоминая. – Я лишь спалил его охрану, одним вздохом. Когда поедешь домой, увидишь жженый круг из деревьев, которые сгорели одновременно со стражами. Сгорело столько же сосен, сколько было рыцарей в охране короля. Это было предупреждение и ему, и мне. Мы ведь связаны древней клятвой, нам нельзя драться друг против друга. Но он кинулся на меня с копьем, я лишь его оттолкнул. Драконьими когтями. Слегка! Но, судя по событиям, этого ему хватило, чтобы дома испустить дух. Я предлагал ему исцеление, но он оказался горд, забрался верхом на коня и поехал прочь. А подлететь к окну его замка и предложить исцеление еще раз, постеснялся уже я.
– Ты любил его?
– Я всех вас люблю, королей Менуэла.