– Нет. Я живу на соседней улице. – Натали улыбнулась и отпила сидр. – Мы дружили с одной семьей, которые жили как раз в том доме, где я сейчас. Андреас, папин друг, тоже был врачом. Вернее, он и сейчас врач, конечно… Они с папой познакомились там же, в Хэмпстед, и сразу сдружились. И были «не-разлей-вода» почти двенадцать лет. Но потом Андреас с семьей уехал в Грецию, на родину, и открыл частную практику… Дом они продали нам. И очень дешево, надо сказать! Папа с ним до сих пор общается, переписывается и созванивается, они ездят друг к другу в гости, но на предложение переехать и работать вместе пока отказывается.
– А переехать в Ричмонд он не хочет? – Джордж улыбнулся. – Не стыдно, что не послушалась папу? Как кстати, его зовут?
Натали усмехнулась.
– Джон. По-русски – Иван, одно из самых распространенных имен. – Девушка улыбнулась и пожала плечами. – Нет, не стыдно. Ведь тогда бы они не познакомились с Андреасом. И у папы не было бы лучшего друга, а у меня – моего Хэмпстеда. Знаешь… я много раз пыталась выразить словами, почему я так его люблю, но все это как будто «не то»… Вернее, слова-то правильные, но они как будто не могут до конца передать именно чувства.
Джордж поставил локти на стол и подпер лицо кулаками, внимательно разглядывая девушку.
– Ну все же мне очень хочется услышать о твоей любви к Хэмпстеду. Расскажешь?
Натали кивнула.
– Постараюсь. Но, боюсь, это может затянуться надолго.
Она хихикнула и очаровательно улыбнулась, выжидающе смотря на подопечного Анжелы. Тот подмигнул.
– Как-нибудь переживу! Начинай!
Она выдохнула и мечтательно улыбнулась, глядя в сторону. Черты ее лица стали мягче и как будто светлее. Моя подопечная воскрешала в памяти образы и картинки из прошлого – дорогие ее сердцу воспоминания.
– В тот день, когда я впервые оказалась в Хэмпстед, мы немного заблудились. Была осень, и уже вечерело. Мы должны были встретиться с агентом по недвижимости уже на месте, около нужного нам дома. У папы была карта. Но мы свернули от метро не в ту сторону. И в какой-то момент вышли к парку. Вернее, к большой черной табличке, возвещавшей, что это Хэмпстед Хит. Со стороны Спаниардс роуд, справа, если идти с Хай-стрит. Знаешь? – Джордж утвердительно кивнул. Натали продолжила. – Тогда мы еще не знали, что это огромный парк. Папа уже понял, конечно, что мы пошли совершенно не туда, и отправился на поиски того, кто мог бы рассказать дорогу. А мы с мамой еще немного прошли и сели на скамейку. Вечер опускался все быстрее, добавляя всему вокруг какого–то холодного очарования и таинственности. Я бы даже сказала, мистики. А мы просто сидели и смотрели на раскинувшуюся панораму центра Лондона, такого далекого сейчас, на россыпь разноцветных переливающихся огней… И в этот момент я была счастлива. Но это не было таким «щенячьим восторгом». Скорее, наоборот. Может быть впервые в жизни я ощутила другое счастье – спокойное и умиротворенное. И поняла, что «пропала». Вскоре папа вернулся за нами. И мы снова отправились по маленьким улочкам. Конечно, в итоге дом был найден, но в какой-то момент наших поисков мне захотелось, чтобы они растянулись на подольше. И мы просто бродили там, в надвигающихся осенних сумерках, разглядывали эти прекрасные дома, казавшиеся такими старинными и «викторианскими», смотрели, как в окнах уютно зажигается свет… Был небольшой туман, и мне, всегда любившей литературу, казалось, что я нахожусь в каком-то романе – то ли «Джейн Эйр», то ли «Дориан Грей» … А, может, и вовсе встречу сейчас Шерлока Холмса…
Джордж усмехнулся.
– По–моему, ты предпочитаешь Пуаро!
Натали рассмеялась.
– Кстати, вполне возможно, что мечтала увидеть на дорожках именно его.
– Прости, я перебил тебя! Обещаю слушать с удвоенным вниманием.
Джордж поднял обе руки на уровне груди в обезоруживающем жесте. Девушка улыбнулась.
– Ничего. Когда мы покидали Хэмпстед, я пыталась вдохнуть его воздух как можно глубже, как будто пыталась задержать его в себе, стать частью этого места, «породниться» с ним, что ли… Мне казалось, что тогда мы точно будем жить здесь. Я словно загадывала желание еще раз вернуться сюда, только вместо бросания в фонтан монетки вбирала в себя воздух. И даже подобрала какой-то камешек – на счастье!
– И он сработал! – Джордж подмигнул девушке. Она счастливо рассмеялась.
– Да, он сработал. Или любовь папы ко мне и очарование этого места. Или все вместе – не знаю. – Натали повертела немного стакан с сидром и отпила несколько глотков. – Но сейчас я выхожу на Парламент Хилл, сажусь прямо на траву и таю. Таю от любви. И от ощущения какого-то спокойствия. Как будто исполнилась мечта – и ничего не способно теперь этого изменить. Знаешь, как бывает, когда о чем-то сильно мечтаешь, но не можешь этого получить, а потом желание вдруг – раз! И сбылось. И ты чувствуешь легкость и умиротворение. Вот именно такое счастье – легкое, теплое – я ощущаю там. Даже сейчас, после стольких лет. Как в первый раз. Хочется улыбаться. Хочется дарить это тепло, что есть внутри, и делать добро…
Нашим «половинкам» принесли заказанные пироги. Натали отпила сидр, чуть задумчиво улыбнулась и посмотрела на Джорджа.
– Надеюсь, я смогла передать свой настрой. Ну а ты? Что любишь ты? Что бы ты хотел показать в Лондоне иностранцу?
Она отрезала кусок пирога и отправила в рот, довольно зажмурившись. Джордж ненадолго задумался. Он осмотрел паб, чуть прищурив глаза. Потом повернулся к Натали.
– Наверное, это будет… – Мужчина загадочно улыбнулся. – Ричмонд. Да, тот самый Ричмонд, который ты так быстро отвергла! Или Гринвич. Не могу выбрать!
Натали улыбнулась и подняла брови.
– И все же…?
– Мне по душе Ричмонд – с прекрасными видами на далекий Хэмптон Корт и Темзу, с небольшими улочками, больше подходящими какой–то греческой столице на маленьком острове, например, Корфу, с его огромным парком и, конечно, благородными красивыми оленями… Но и Гринвич я нежно люблю. Там я, кстати, впервые влюбился.
– Правда? Расскажи! Хотя нет, сначала попробуй пирог – мой, например, просто божественен!
Наши подопечные принялись за еду, обмениваясь комментариями по поводу вкуса и даже попробовали пироги друг друга. Анжела не выдержала и поднялась с места. Она решила на некоторое время стать видимой (все в тех же уборных), чтобы заказать пирог и себе, а потом вместе с ним «исчезнуть».
– Только не попадайся им на глаза!
– Раф! – Энж скривилась. – Иногда ты бываешь таким занудой! Я знаю правила не хуже тебя!
Моя подруга отлучилась, а я размышлял, взять ли и себе пирог. Но нет, я все еще был сыт мороженым. Да и пиво добавило объема. И куда в этого полуангела столько влезает?
– Туда же, куда и в наших половинок, не поверишь!
Я поморщился.
– Прекрати читать мысли, я этого не люблю!
– Это тебе за правила!
Я рассмеялся.
– Квиты!
Наконец, Энж, невидимая, снова присела рядом.
– Что я пропустила?
– Ничего особенного, если только ты не хочешь знать, кто в семье Джорджа готовит лучше всех. А где пирог?
– Фи. Я и так знаю. Папа. Пирог готовится, где же еще. Я сказала, чтобы мне позвонили, когда он будет готов. – Энж прицокнула языком на мой вопросительный взгляд. – Включи голову, Раф. Куда бы его принесли? За пустой столик? Кстати, дальше послушать не хочешь?
Она щелкнула пальцами, переключая мое внимание. В то же время Джордж расправился со своим пирогом и, по настоянию Натали, продолжил свою историю.
– Мне было одиннадцать, ей – примерно столько же. Нас возили от школы на экскурсию в Обсерваторию Гринвича. Я тогда просто «болел» космосом и, как многие мальчишки, мечтал стать космонавтом. Моим кумиром был Юрий Гагарин. Я безуспешно уговаривал родителей свозить меня в Россию, в Звездный городок. И в Казахстан – на Байконур, конечно. Стол был завален книгами про астрономию и созвездия – от греческих мифов до научных статей. Родители относились к моему увлечению снисходительно, но на день рождения подарили телескоп. Я был невероятно счастлив! Все вечера и ночи просиживал, наблюдая звезды. Как я тогда умудрялся вовремя вставать в школу и не спать на уроках – до сих пор загадка! – Джордж рассмеялся. – Просто космическое везение!
– И какое же созвездие было твоим любимым? – Девушка подмигнула и отпила сидр.
– Ориона и Персея. Я любил наблюдать их в ночном небе.
Натали широко улыбнулась.
– И ты встретил свою Андромеду на школьной экскурсии?
Джордж вопросительно приподнял одну бровь.