– А что завтра? – спрашивает Агата.
– Как это «что»? Годовщина смерти твоего брата. Ты забыла?
– Да, действительно. Вылетело из головы… – Агата садится рядом с матерью и включает телевизор.
– Мне твоя помощь понадобится, – говорит Анна. – Нужно будет заказать пироги в кондитерской, кое-что купить.
– Мам, у меня же завтра экзамен.
– Экзамен… А мне что прикажешь делать? Разорваться?
– Но я даже не знаю во сколько освобожусь. Я тоже не могу разорваться.
– Приглашенные подойдут к двум часам. Одной мне не успеть. Рассчитывала, что отец поможет, но… Никому нет дела до моего мальчика.
– А до меня кому-нибудь есть дело? – перещелкнув несколько каналов, Агата выключает телевизор и отбрасывает пульт. – Позвонила бы Нелли. Уверена, она с радостью тебе поможет. Почему ты ее избегаешь? Она постоянно о тебе спрашивает.
Анна ухмыляется:
– Спрашивает она… Благодетельница.
Агата устало прикрывает глаза и делает над собой усилие:
– Хорошо. Утром я зайду в кондитерскую, сделаю заказ, пироги доставят на дом. А после экзамена буду тебе помогать. Годится?
– Возьми деньги.
– Убери свой кошелек. Отец и так все из дома выносит, еле концы с концами сводишь. Есть у меня деньги.
– Ну, тогда спокойной ночи, – Анна поднимается и идет к двери.
– Спокойной ночи. И позвони Нелли.
– Нашла бы себе нормальную профессию, жила бы как все, – добавляет Анна в дверях, обернувшись через плечо. – Художница… Мне было бы смешно тратить время на такое.
– Конечно, ты ведь большой знаток того, как именно нужно тратить время.
Анна выходит, не ответив. Агата включает лампу, садится за мольберт и принимается бесцельно водить карандашом по ватману. Через несколько минут линии складываются в рисунок: роскошная гостиная, посреди которой находится кошка с изогнутой спиной, окруженная недоумевающими людьми. Агата работает над рисунком, даже не замечая, что давно плачет навзрыд.
Глава 6
«Голубой – страх. Зеленый – спокойствие. Фиолетовый – гнев».
– Оберег меня выдаст, все бестолку! – Вира отчаянно пытается изменить цвет полупрозрачной оболочки, которая окружает ее тело. Чтобы расцветка оболочки изменилась с небесно-голубой – выдающей страх Виры, на зеленый – цвет спокойствия, ей необходимо взять свои эмоции под контроль, перестать волноваться, но Вира впервые в жизни не в состоянии этого сделать. Услышав хлопок входной двери, Вира вздрагивает и замирает. В прихожей загорается свет, раздаются неторопливые, твердые шаги. Входит хозяин квартиры: высокий, сутулый мужчина с хмурым лицом. Ему можно дать около тридцати, но в его пепельных, почти стальных глазах, есть нечто неестественное, что добавляет ему лет двадцать, а то и тридцать сверху. Оболочка, окружающая тело мужчины, излучает мерное изумрудное сияние.
– Г-где ты был, Гектор? – Вира изо всех сил старается не дрожать.
Гектор молча проходит по комнате, даже не взглянув в сторону гостьи. Всем своим видом он дает понять, что недоволен.
– Сегодня у тебя поиски, забыл? – Вира задает второй вопрос, не получив ответа на первый. Мысленно она проклинает себя за то, что все это затеяла: «Теперь уже поздно… Придется все ему сказать».
– Ты что-то хотела? – спрашивает Гектор, стягивая часы с запястья. – Я ложусь.
– Будешь спать в одежде?
– Тебе-то что?..
– Надеюсь, ты не меня стесняешься?
Будто не услышав, Гектор поворачивается к Вире спиной, заводит метроном, ставит его на прикроватный столик, как есть – в куртке и джинсах, ложится на постель, подкладывая длинные пальцы под голову и медленно закрывает глаза.
– Что ты с собой делаешь? – Вира не отрывает взгляд от Гектора. – Зачем так себя изматываешь? Тебе ведь нужно… совсем другое.
– Позволь мне самому решать, что мне нужно, – басит Гектор в ответ, не открывая глаз. – Ты за этим пришла? Я ведь, кажется, просил тебя не приходить сюда, как к себе домой.
– Я беспокоилась.
– Не стоит.
– Завтра годовщина смерти Вадима. Второе июля. Ровно десять лет прошло. Мы с Сонорой собираемся навестить его родителей. Не хочешь составить компанию?
– Хочу. Составлю. Только будь добра, уйди. Ты меня отвлекаешь.
– Ну, Вадим был прежде всего твоим другом…
– Моим, моим…
– Не зря ведь ты так печешься о его сестре…
– Вира, что тебе нужно?
– Я все знаю!!! – Вира отчаянно вскрикивает. – Я была… – она начинает мямлить, – была на выпускном Агаты неделю назад… Я все видела, Гектор…
Тот медленно оборачивается, не столько для того, чтобы посмотреть в глаза Вире, сколько для того, чтобы увидеть цвет окружающей ее оболочки. «Цвет небесной синевы…»
– Ты о чем? – невозмутимо спрашивает Гектор.
– Агата убила своего учителя… того художника, Вильчука.
– Так-так… И ты видела нападение?
– Нет.
– Тогда почему ты решила, что это сделала Агата?
– Больше некому. Такое не мог сделать обычный человек, ты и сам знаешь, – Вира нервно оттягивает ворот блузки, словно чувствует удушье. – Скорее всего, агрид Агаты совершил нападение в момент сильного голода, – продолжает она. – Агрид полностью истощил Вильчука: у того даже оберег отсутствовал… Кроме того, предсмертное письмо Вильчука посвящено Агате. Скажи спасибо, что я успела вовремя забрать письмо, чтобы не посыпались ненужные вопросы, а вместе с ними не появились агенты Вершителя, – Вира выпаливает все на одном дыхании и выжидательно смотрит на Гектора. Тот нехотя приподнимается:
– Будь добра, раз уж ты здесь, завари мне чайку покрепче и… могу я взглянуть на письмо?