Павел извинился, и понятно было, что не перед будущим офицером эскорта:
– Фотография прошлогодняя, не удалось достать поновее.
Хозяин сказал тихо, но так, что Павел с Анатолием поёжились:
– А надо, чтобы удавалось…
И после паузы:
– Павел прав, эта женщина так неожиданна, что никогда не знаешь, какой она будет при следующей встрече. И дело не во внешности. Но вернёмся к Вашей задаче. Вы должны будете её сопровождать по области. Да конечно, по Свердловской – по какой же ещё! Но, как Вы догадываетесь, не просто таскаться с ней по городам и весям, а с определённой целью.
Хозяин слегка наклонился вперёд:
– Она будет искать, а Вы – определять, что именно она ищет. Вот ваша настоящая задача. За неё вам и будет заплачено весьма щедро – Вы останетесь в живых. Естественно, в случае успеха. Вы всё поняли?
Анатолий неуверенно сказал:
– Не хотелось бы, чтобы Вы меня неправильно поняли, но, простите, это задача типа «пойди туда – не знаю куда, найди то, не знаю что». Что она хотя бы приблизительно хочет найти? В каком направлении мне с ней работать?
Хозяин усмехнулся:
– Жизнь, дорогой друг, представляет собой исключительно тот алгоритм, который Вы так изобретательно описали. Так что поставленная Вам задача – просто частный случай. И решая этот частный случай, Вы обретаете возможность сохранить алгоритм в общем. Не забывайте об этом.
Он упруго поднялся и покинул помещение.
– Так, всё понял? – неожиданно перейдя на «ты», спросил Павел.
Анатолий поднял на него глаза из кресла:
– Уже спрашивали, и я уже ответил. Теперь ты мне скажи, что это за штучка такая и откуда взялась. Мне надо знать хотя бы самые общие сведения.
Павел тоже уселся, но не на кресло, в котором только что помещался Хозяин. Подтащил другое.
– Так, короче: вот что я сам знаю и что могу сообщить тебе. Штучка эта зовётся Анной фон Валлен. Вообще-то она немецкая баронесса, но сейчас замужем за каким-то английским баронетом. Хрен их знает, какая разница между бароном и баронетом, тем более что она всё равно с ним разводится, так что на её мужике не зацикливайся. Лет ей вроде двадцать восемь или тридцать три – у таких баб не разберёшь, несмотря ни на какие документы. Тем более что я её документы и не видел. Хозяин точно знает, но если бы он хотел, чтоб ты знал, знал бы и я. Значит, и это неважно. Важно то, что у неё какая-то бумага или несколько, где что-то такое написано, за что Хозяин на тебя такие деньги не жалеет. Официально она сюда едет затем, чтобы проводить какие-то изыскания для своего научно-популярного исторического журнала. Такая вот у неё дамская блажь – журнал она издаёт. Затем тебя на уральскую историю и натаскивали, чтоб ты ей как бы экскурсоводом был, понимаешь? Ну, а твои ночные беседы со специалистками – это для того, чтобы ключик к ней подобрать поточнее. Если удастся. Фактически эта Анна тут что-то будет своё вынюхивать, а что именно – это тебе и надо узнать, Джеймс Бонд ты наш из подворотни. Ты официально – доцент университета, понял? Исторического, естественно, факультета. Хотели тебя как бы в Институт истории Уральского отделения Академии наук записать, да они там на Западе этого не понимают: университет им как-то привычнее и престижнее кажется. Ты как бы докторскую диссертацию по истории Урала пишешь, понял? А что именно ты там раскапываешь – это в соответствии с тем, к чему она сама наибольший интерес проявит. Понял? Да не дёргайся ты, не строй из себя обиженного советской властью. Вот тебе твой паспорт – мало ли, понадобится. А вот твои визитки, смотри, какие: красота прямо. При знакомстве визитку ей дай. Не просто, мол, мальчик с эскорт-услугами, а научный работник, которого насильно оторвали от науки, чтобы этой Анне помочь в порядке международной пролетарской солидарности. Декан просил. Или там даже сам ректор. Сам придумай, это твоя работа, не моя. Баба она в ваших, исторических, кругах небезызвестная. Какие-то древности раскопала в каком-то архиве в прошлом году. Щас посмотрю.
Павел вынул шпаргалку, заглянул.
– Ага. В Британском музее нашла считавшийся утерянным архив Демидовых семнадцатого-восемнадцатого века. Ну, тебе про этот архив должны были в мозгах извилину пропилить. Пробивали просеку? Ну вот. Так, теперь: девушка она крутая. Сама тачку водит так, что только держись. Ты если сам умеешь – нет? – ну и не дёргайся, вам, доцентам, богато жить не положено в России. По этой самой причине тебя тачке и не обучали. Сам понимаешь, что ваш брат и денег приличных не имеет – поэтому будешь альфонсом ты у нас. Но чтоб уж совсем не было за державу обидно – вот тебе немножко: в самый раз, как говорится. Командировочные как бы. А сколько они у вас были? Да ну? Это ж только на то, чтобы меню взять посмотреть. Вот дела! Ну ладно, ваши проблемы – не мои проблемы, слава те Господи. Так, вроде всё. Встреча на Эльбе завтра, так что давай в койку. Отдохнуть тебе надо качественно.
– А скажи мне, кудесник, любимец богов, – молвил Анатолий, – откуда, по вашей шпионской легенде, у простого университетского доцента прикид от Зеньи, маникюр на натруженных наукой клешнях и куафюра от Мотчаного?
Павел радостно хлопнул его по плечу:
– Соображаешь! А сам не догадываешься? Ну. Прояви креативность!
Анатолий пожал плечами.
– Всё-таки лох ты кудрявый, – сказал Павел. – Не обижайся, но что есть, то есть. Лучше бы меня вместо тебя послали, честное слово. Ну как откуда? Ты же у нас такой весь учёный, к едрене-фене, что тебя включили в федеральную программу поддержки молодых научных работников и на год посылали в Лондон, по теме твоей долбаной диссертации, в этот самый Британский музей архив демидовский разыскивать. Вот тот самый, что из Невьянской башни в сороковые годы был выброшен, якобы сожжён, а потом невесть как в Англии оказался. Зачем, ты бы думал, тебе видео про Лондон крутили и про достопримечательности древней столицы два дня куковали? Понял? Но ты архив этот, лох кудрявый, естественно, не нашёл. Она нашла, фон Валлен. И как это вы с ней там разминулись, в музее – прямо не знаю. Не судьба, знать, была, Штирлиц ты наш подзаборный. А от гранта, понятное дело, ты себе на штаны немножко выкроил. Ну, всё, иди сны золотые рассматривать.
Назавтра Анатолия отвезли в «Атриум—палас-отель» на рождественский бал прессы. Джемперок, рубашечка без галстука – всё скромненько, но со вкусом. Фон Валлен должна была тут представлять свою книгу про Демидовых и их архив.
– Встреча Штирлица с Борманом, – возгласил Павел. – Вот мужик из областного министерства образования, он тебя с твоей девушкой познакомит.
Подошёл скромный мужичок, поздоровался за руку, уточнил имя-отчество, факультет, должность.
Помялись.
– Я вас оставлю на время, господа, – замогильным голосом прогнусил скоморох Павел. – Вот и она.
– Связь, как договорились, – шепнул он Анатолию. – Если что, мы тут как тут.
Фон Валлен в сопровождении областного министра по международным связям шла к столу для проведения презентации.
Анатолия поразило её тело. Не красотой, не ухоженностью, не одеждой – другим. Оно как бы существовало отдельно от её личности, жило своей собственной жизнью, может быть, даже имело отдельный интеллект. Видно было, что она не задумывалась, куда поставить ногу, как положить руку, повернуть голову, куда взглянуть. Тело делало всё это с такой же неописуемой, отдельной, свободной грацией, с какой ложится на отдых тигр, пробирается по скалам архар, летит по саванне гепард. Мало сказать, что фон Валлен была невозмутима – она держала себя так, что казалось, что она и есть царица мира, провозглашённая когда-то лермонтовским Демоном. В довершение всего лицо её было пронзительно красиво, и красота его трепетала той особой прелестью, ради которой не жаль ничего.
Анатолий и представитель министерства образования переглянулись. Тяжело, но надо, молча сказали они друг другу и, мысленно взявшись за руки, совершили процедуру представления Анатолия. Фон Валлен говорила по-русски, но с каким-то прибалтийским акцентом. Ну да – немка.
После окончания презентации книги фон Валлен вышла. Анатолий ждал её, чтобы договориться о завтрашней программе.
– Зачем же завтра? – сказала она. – Мы можем начать сейчас. Я не люблю терять время. К полуночи мы будем в Тагиле. Вы водите машину?
– Нет. А почему Тагил?
– Потому что там портрет.
– Который? Их там несколько: портрет Никиты Демидова, Акинфия Никитича, Прокофия Акинфиевича скульптурный портрет, живописные – Николая Никитича и Павла Николаевича, супруги последнего – Авроры Карловны.
– А какой из них самый ранний?
А, ну да, портрет Никиты Демидова. Зачем он ей? Есть же репродукции, и хорошие.
– Так в Невьянске ведь точно такой же, как и тагильский, портрет Демидова. Да и архив первых Демидовых был ведь в Невьянске.
Она усмехнулась.
– А теперь его там нет. Мне не нужно гнездо. Мне нужна птица.
В машине она обняла его. Не успел Анатолий вспомнить ночные уроки во флигеле, как она просто и ловко вынула из его одежды миниатюрный микрофон.
«Хорошо, что не в ширинку спрятали», – подумал Анатолий.
– Какая сумма вас устроит, чтобы работать на меня, а не на тех, кто Вас на меня нацелил?
– Плести про научные интересы в данных обстоятельствах глупо, – сцепив на секунду зубы, произнёс Анатолий. – Но я буду работать из интереса. Из простого интереса. А на кого – это по ситуации.
– Хорошо, – неожиданно мягко сказала Анна. – По ситуации и будет видно.
– Вы ведь, – в свою очередь атаковал Анатолий, – и личный, а не только научный интерес к демидовскому архиву имеете. Если вы действительно фон Валлен.