Наташа горделиво прищурилась, но попыталась включить скромность:
– Ну это все Макс, конечно.
– Все равно, Наташк. Вот мой Сережка как меня балует? Приготовит что-нибудь. Тортик привезет из кондитерской. Ну, цепочку золотую купит, если попрошу. В парк поехать можем. Ну, на море, конечно, – в олинклюзив, но пока дальше Турции не забирались, – шампанское в Катином бокале быстро убывало. – Свадьба тоже была приличная. Но ничего такого, как у тебя… Нет у нас настоящего шика. Хотя и денег он нормально зарабатывает. Но знаешь, наверно, правду говорят, что бабы бывают разные. Я как Анка-пулеметчица, всегда готова патроны подавать. Мне и достается в жизни что попроще. А ты другая… С тобой мужикам хочется все вот это делать – и шампанское, и бриллианты, и наряды покупать, и в какую-нибудь Ниццу кататься…
– Ой, ладно тебе, Кать, – Наташа порозовела от шампанского и уже была готова иронизировать над своей ситуацией, – пока ни о какой Ницце речи нет… И вообще, неизвестно, что лучше. Может, тех, кто патроны подносить готов, потому и берут замуж, что с ними хлопот меньше? Хотя кто сказал, что я их подносить не готова?
– Приветствую красавицу-невесту и ее дражайшую подругу в салоне «Бархатный ангел», – раздался мягкий голос, и девушки, обернувшись, увидели тонкую фигуру в тесном ярко-синем костюме-тройке и с темно-розовым, в тон обивке диванчика, платочком в нагрудном кармане. – Давайте же поможем чуду свершиться!
Волосы Эрнеста были аккуратно зачесаны назад и ненатурально блестели, очень ровный тон кожи намекал на искусное использование косметики. Благоухание его парфюма затмевало ароматы салона, а улыбка, казалось, сияла собственным светом.
– Эрнест, – выдохнула Наташа и, поднявшись с диванчика, протянула звездному стилисту тонкую руку.
Примерка началась.
Глава 8
Прохоров ответил на вызов мобильного и по привычке встал из-за стола, чтобы во время телефонного разговора подойти к окну.
– Сереж, здоров! Спасибо, что перезвонил. Я тут поджидаю гражданку Набокову, вот-вот придет. Есть по ней новости?
– Пока ничего, – отозвался коллега из Следственного комитета. – Набокова регулярно появляется в соцсетях, несколько раз в день звонит Воронцову по известному ей номеру. Его телефон отключен, в аккаунтах никакой активности. В общем, все довольно стандартно. Вот только выяснилось, что Наталья Сергеевна ездила в свадебный салон на примерку платья.
– Да ладно… Серьезно?
– Ага. Со школьной подругой Екатериной Новиковой, в девичестве Перепелицей. Сначала были в кафе на Маяковке, потом отправились в салон под названием «Бархатный ангел». Примерку проводил лично ведущий стилист… – Прохоров услышал шелест перевернутой страницы, – Эрнест Воробьев. Звезда экрана.
– Это что же означает? Она уверена, что свадьба состоится? – хмыкнул Прохоров.
– Похоже на то. Продолжаем наблюдать.
– Хорошо, Сереж, принято. На связи.
И Прохоров, бегло взглянув на часы, уставился в окно. Он был почти уверен, что Набокова совершенно чиста, но логика ее действий от него ускользала. Подать заявление на розыск, обрывать телефон исчезнувшего жениха – и при этом отправиться в салон примерять платье? Неужели все-таки сговор?..
* * *
Для женщины, собравшейся замуж, Наталья Набокова была на удивление мало осведомлена о своем избраннике. Их роман развивался стремительно, как в кино: за какие-то пару месяцев успели и поселиться вместе, и заявление на регистрацию брака подать. При этом невеста не знала ни родных жениха, ни друзей, ни даже места работы.
– Просто, понимаете, – покрываясь пятнами от смущения, объясняла следователю Наташа, – все было так хорошо, что мне и в голову не приходило сомневаться. Я, конечно, спрашивала, одобрят ли наш брак родители Макса, но он только улыбался и говорил, что обязательно одобрят. Мы поедем к ним сразу после свадебного путешествия, познакомимся, и все будет просто отлично.
– Понимаю, – кивнул Прохоров. Он не раз убеждался, что женщины, измученные ожиданием прекрасного принца на белом коне, готовы поверить во что угодно, лишь бы пожить в сказке. Изворотливый мозг совершал удивительные кульбиты, подбирая аргументы за союз с потенциальным принцем и упорно игнорируя любые, даже самые веские «против». – Скажите, не припомнили ли вы чего-то странного, необычного в поведении Воронцова в последние дни перед исчезновением?
– Вы ведь меня уже спрашивали, Павел Михайлович, – Наташа слегка надула губы. – Я вам все рассказала еще в прошлый раз, абсолютно честно. Все было как обычно. Вы обещали какую-то новую информацию…
– Да, обещал. Мы получили данные, что Максим Викторович Воронцов утром в субботу, 25 мая 2019 года, покинул пределы Российской Федерации, – он выглядел совершенно расслабленным, но на самом деле тщательно сканировал сидящую перед ним молодую женщину: дыхание, жесты, изменения оттенка кожи. Набокова была явно обескуражена.
– Как покинул? – ее глаза расширились от удивления, холеные брови сдвинулись к тонкой переносице, а нервно стиснутые худые пальцы побелели на костяшках.
– Его отметила пограничная служба аэропорта Шереметьево, – объяснил Прохоров. – Судя по посадочному талону, гражданин Воронцов проследовал в город Лимасол.
– На Кипр? – Наташин рот между репликами оставался открытым, словно от волнения она забывала его закрывать, закончив фразу.
– Да, это на Кипре.
– А на когда у него обратный билет?
Прохоров посмотрел на Наташу с уважением – воля к победе у девочки явно есть.
– Об этом нам пока не известно, – он немного помолчал и продолжил вкрадчиво: – Наталья Сергеевна, пожалуйста, постарайтесь что-нибудь вспомнить. Может быть, новая информация станет для вас зацепкой, что-то всплывет в памяти. Максим не обсуждал с вами планы на отпуск? Может быть, вы видели, как он покупает билет на самолет?
Наташа опустила голову, и длинные русые волосы упали на лицо, мешая Прохорову следить за мимикой. Но он не прервал молчания, дожидаясь, пока она вспомнит что-нибудь интересное.
– Примерно за неделю… Было кое-что. Тогда я не придала значения. Мы подали заявление четырнадцатого мая. А в выходные собирались к моим друзьям на дачу. Но отменили, потому что Макс приехал в пятницу ужасно поздно, усталый, и сказал, что хочет все выходные провести дома. Я просто тогда не подумала, что это может быть важно…
– Откуда он приехал? Что рассказывал? – спросил Прохоров, небрежным жестом прерывая ее оправдания.
– Не знаю откуда… – она собрала волосы в подобие жгута и перекинула их на грудь, выпрямилась и теперь снова смотрела на Прохорова, но как будто не видела его. – Макс обычно забирал меня с работы, он каждый день приходил или к офису, или ждал где-нибудь в ресторанчике, или у кино. А в ту пятницу позвонил до обеда и сказал, что ему пришлось срочно уехать по делам из Москвы. Сказал, что встретить не успеет, приедет прямо домой.
– И во сколько он был дома?
– Очень поздно, уже после двенадцати, – Наташа говорила медленно и слегка отстраненно. «Если она играет, то чертовски профессионально», – отметил Прохоров, не отрывающий взгляда от ее ставшего совсем бледным лица.
– Вы спали, когда он приехал?
– Нет, я весь вечер нервничала, звонила ему, он отвечал по громкой связи, и было слышно, что он за рулем.
– Отвечал на все вызовы?
– Сначала он не брал трубку, – сказала она после секундного раздумья. – Наверно, часа два это длилось, я звонила несколько раз. А потом перезвонил.
– И тогда было слышно, что он за рулем?
– Да, точно, – она кивнула. – Он перезвонил и сказал, что уже едет, и попросил, чтобы я ложилась спать. Я пообещала, но не смогла. Лежала в постели, в интернете зависла. Потом он приехал, принял душ, и мы заснули вместе.
– И больше ничего?
– Ничего, – она чуть помедлила, опять собрала рассыпавшиеся волосы нервной рукой. – В субботу мы встали поздно, ехать никуда не хотелось, провели день дома, потом выбрались погулять… Обычный выходной, – Наташа выдохнула и виновато посмотрела на следователя, будто извиняясь за то, что так банально провела время.
Прохоров слегка откашлялся:
– И вы его не спрашивали, почему и куда он уехал, что за экстренный случай?
– Я пыталась. Он отмахивался – мол, другу надо было помочь. Что-то у них там такое в лесу, я не вдавалась в подробности.
– В лесу?
– Ну да. Я зашла в ванную, а там стиральная машинка работает, – Наташино лицо снова стало отстраненным, она будто смотрела фильм, который показывали на внутренней поверхности ее сетчатки. – Я удивилась: Макс ее никогда не запускал. Он вообще очень заботливый и готовит отлично, но стиркой занималась я. И тут внезапно… И мои вещи из корзины для белья он в стиралку не положил, только свои. Я спросила, в чем дело… И он ответил, мол, после леса моя одежда вся дымом пропиталась, я ее отдельно решил постирать.