Её Меченые

Глава 15

Ася, 18 лет

И первое, что я увидела, — ствол ружья и факел над проёмом.

Отец стоял в тени, прицеливаясь.

— Пап… — шепнула я.

— Рано.

Сверху кто-то сплюнул. Я отпрянула, плевок ударился о пол рядом со мной. Силуэт на краю проёма исчез, и вниз тяжело упала толстая грязная верёвка с узлами.

— Лезьте! — рявкнули сверху. — Если не хотите сгореть заживо!

Я шагнула вперёд и схватилась за канат. В голове мелькнуло: полезу первой, попробую дёрнуть хотя бы одного вниз… Но проём слишком узкий. Они будут стрелять сверху. Мы — как в бочке.

Я подтянулась.

И в этот момент сверху раздался короткий, рваный крик.

Потом — глухой удар, хрип, и в проём кто-то свесился вниз. На лицо и плечи брызнуло тёплым. Я отшатнулась, поскользнувшись на мокром бетоне. Кровь.

— К стене! — скомандовал отец и выстрелил.

Свисавшее тело дёрнулось и отец выстрелил второй раз.

Наверху раздавалась беспорядочная стрельба, кто-то орал, потом всё перекрыл низкий, глухой рык, от которого по спине побежали мурашки.

Ещё один крик оборвался, а потом вниз рухнуло тело что свисало в проём. Отец по инерции всадил в него ещё одну пулю, но это было уже бессмысленно. Человек был мёртв. Я в ужасе смотрела на кровавые ошмётки того, что когда-то было головой и шеей. Меня затошнило.

— Не смотри, — сказал отец и резко дёрнул меня себе за спину, снова наставляя оружие вверх.

Я уткнулась ему между лопаток. Меня трясло.

— Что там происходит?.. — выдавила я, клацая зубами.

Он поднял палец, призывая к тишине.

Секунду было тихо, а потом раздалось знакомое низкое рычание и скрежет когтей.

И следом знакомое тихое поскуливание. Тот самый звук, который Волк издавал, когда приносил нам подношения.

— Не «что», а «кто», — хмыкнул отец.

— Наш Волк?.. — прошептала я.

Отец подвёл меня к верёвке, подталкивая наверх.

— Лезь.

Я схватилась за верёвку и полезла первой. Канат был липким и скользким от крови. Почти выбравшись, я всё-таки посмотрела вниз — и увидела знакомую красную бандану на теле.

— Надо же… — прошептала я. — Крикун.

Я подтянулась, перевалилась через край проёма и выбралась наружу. Знакомый ржавый пикап с выцветшей белой полосой стоял у люка. Двери были распахнуты, двигатель глухо урчал. В кузове — поворотная стойка с цепью и крюком, которым они сдвинули плиту, что захлопнула нашу ловушку.

Вокруг лежали тела. Я старалась не смотреть на них, уже зная, какое зрелище меня ждёт.

А посреди улицы стоял Волк.

Шерсть его была вздыблена, грудная клетка тяжело ходила. Он казался выше и шире, чем обычно. Или мне так казалось от страха? Мышцы под шкурой перекатывались когда он двинулся в мою сторону. Я в ужасе уставилась на огромную пасть и морду залитую кровью. Глаза — тёмные, почти чёрные провалы, смотрели на меня в упор.

Я отшатнулась, врезавшись спиной в отца. Он перехватил меня поперёк корпуса и прижал к себе, удерживая на месте.

— Не показывай страх, — тихо сказал он. — И не обижай. Твой Серый только что жизнь нам спас.

Волк замер.

Отец шагнул вперёд, закрывая меня собой, опустил оружие и протянул руку, раскрывая ладонь.

— Хороший Волк, — спокойно произнёс он.

Волк двинулся по кругу, обходя папу, и подошёл ко мне. Я заставила себя не двигаться, протянула руку, чтобы погладить его, внутренне сжимаясь от той силы и мощи, что исходили от зверя.

Волк наклонил голову и осторожно слизал кровь с моих дрожащих пальцев. Его горячий язык и тяжёлое дыхание — как ни странно — успокаивали.

Он отошёл в сторону и встал чуть поодаль, мордой к улице, откуда мы пришли.

Отец усадил меня на бордюр у разбитого тротуара и быстро перевязал руку бинтом из новых запасов. Работал он аккуратно, не отрывая взгляда от зверя.

— Пока он сторожит, заберём всё ценное, — коротко сказал он.

Он снял цепь с крана и сбросил её обратно в ловушку. Рацию из кабины вытащил и разбил о бордюр. Бензин слил в найденную в кузове канистру. Мы забрали патроны, карабин с запасным магазином, ножи, аптечку, карту с пометками и пластиковый контейнер с водой и сухпайками.

— Можно было бы доехать до дома, — сказала я.

— В машине почти наверняка маяк, — ответил он. — Заберём пикап — приведём тех, кто за ним явится, прямо к нашему дому.

Мы ушли пешком.

Дорога назад казалась нереальной. Я шла, будто во сне.

Впервые с тех пор, как мы спасли его щенком, Волк шёл рядом с нами всю дорогу до дома. И по мере того как мы удалялись от города, я видела, как он меняется.

Холка его опустилась, шерсть словно пригладилась, глаза потеряли черноту. Даже когда они вспыхивали жёлтым светом, это уже не пугало меня.

Его тело постепенно возвращалось к привычным размерам.

Мама ждала нас на крыльце, как обычно, слишком бледная. Она держалась за косяк, будто боялась потерять равновесие.

— Вы долго, — сказала она спокойно, но в глазах её была тревога. Я вдруг вспомнила, как она говорила мне, что чувствует, когда с нами что-то плохое случается даже на расстоянии.

Отец подошёл первым и обнял её.

— Всё хорошо, — сказал он. — Мы вернулись.

Мама перевела взгляд на мою руку.

— Это что?

— Царапина, — ответила я быстро. — За железку зацепилась.

— Надо промыть и перевязать, — скомандовала она.

— Сейчас. Волка надо… — я посмотрела на серую морду и засохшую от крови шерсть. — Помыть.

Я поливала его из лейки. Он фыркал, плескался, клацал челюстями, пытаясь поймать струю воды. Я вздрагивала каждый раз, когда его зубы щёлкали слишком близко от моих пальцев. Пару часов назад эти зубы перегрызли горла трём взрослым мужчинам. А сейчас он играл с водой, отфыркиваясь как щенок.

Я не могла соединить в голове оба этих образа.

Когда я наконец вошла в дом, кухонный стол был заставлен лекарствами: ампулы, блистеры, коробки с маркировками, часть из которых я даже не могла прочитать.

— Где мама?

— Нашла кое-что… — ответил отец. — Сказала, может помочь. Сделала себе укол, приняла таблетки и легла.

Он не смотрел на меня, убирая со стола.

— Я приготовлю ужин, — сказала я.

— Хорошо. Я буду работать во дворе.

Папа уже несколько недель возился во дворе с нашей тележкой — ставил колёса пошире, усиливал ось, приваривал крепления. Говорил, что это для перевозки тяжёлых вещей или если кто-то из нас будет ранен. Но, думаю, мы все понимали, зачем она нужна на самом деле.

Он даже сделал её удобной — если мама не сможет идти сама.

Мы сняли подушки с софы в гостиной. Папа прибил к основанию деревянные планки и уложил подушки сверху. Теперь в гостиной стоял пустой остов дивана.

Я уже опробовала новую тележку — оказалось неожиданно удобно.

К вечеру мама вышла к ужину, и мы с папой едва её узнали. Глаза её блестели, щёки порозовели. Она смеялась — громко, заразительно — и почти не кашляла.

Мы ужинали вместе.

Папа сначала наблюдал за ней настороженно — как и я, наверное, — а потом начал тихо улыбаться, боясь спугнуть её внезапное оживление.

Мама рассказывала, как папа в молодости неловко за ней ухаживал. Как вызвался в одиночку тащить тяжёлый ящик с медицинским оборудованием, чтобы произвести на неё впечатление, а ей потом пришлось лечить мышцы, которые он потянул. Папа ворчал в ответ скорее по привычке, но смотрел на неё так, будто видел впервые.

Я сидела и наблюдала, как он держит её за руку, перебирая её пальчики, как любуется ею, когда она откидывает голову и смеётся. В его глазах светилась не только любовь, но и надежда. И от этого его взгляда у меня щемило сердце.

Неужели, мы нашли нужное лекарство и маме стало лучше?

А папа тем временем рассказывал про новый склад, и я заметила, как у мамы загорелись глаза, когда он начал перечислять всё, что мы там нашли. Она решительно заявила, что завтра отправится с нами на «охоту», но тут же в ужасе схватилась за голову — в такую жару её любимый огород погибнет.

В итоге я предложила сама заняться огородом, пока мама с папой будут на охоте.

На общем семейном совете после ужина мы решили, что утром мама с папой добудут нужное лекарство, а через день мы все вместе отправимся на север.

Позже, когда отец вышел во двор проверить ворота, я наконец решилась задать самый главный вопрос, который мучил меня весь вечер.

— Мамочка… — прошептала я. — Ты выздоровела?

Она обняла меня крепко-крепко. От неё пахло лекарствами и её собственным запахом — тёплым и родным.

— Это временно, мышонок, — шепнула она мне на ухо. — Но сейчас это лучшее, что у нас есть.

Я задержала дыхание.

— Я постараюсь набрать завтра побольше нужных лекарств, — добавила она. — Это даст мне сил. Хватит, чтобы мы смогли уйти на север.

— Спокойной ночи, мамочка. Люблю тебя.

— И я тебя, мышонок.

В дом вернулся папа.

— Ну-ка хватит болтать, — проворчал он. — Мышонок, я тоже тебя люблю, но нам спать пора. Завтра нам с мамой выходить засветло.

Он поцеловал меня в лоб.

А потом вдруг подхватил маму на руки.

Она ахнула от неожиданности и засмеялась, схватив его за шею.

— Ты что творишь?

— Тряхнём стариной завтра, — сказал он.

— Тряхнём, — улыбнулась она.

И он унёс её в спальню, кружась с ней прямо в коридоре. Я стояла и смотрела им вслед.

Сегодня мне почему-то не хотелось спать одной. Я поднялась к себе, взяла с полки «Братца Кролика» и, прижав его к груди, легла в кровать. Дом дышал тишиной и спокойствием.

Я закрыла глаза — с сердцем, полным надежды, что всё наладится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.