И на развилках он расспрашивает о Зеленых рыцаре
Или часовне, но ни один человек не чает, что чудной
Водится там великан.
Скакал, не думал повернуть он,
Все дали взором проникал,
В распутицу и на распутье
Зелену звонницу искал.
Он карабкался на каменистые скалы в диких краях,
Лишенный любимых друзей в лихих испытаньях;
Бывало не раз, за бурным потоком, на диком бреге
Подстерегал его злой человек, а чаще злое чудище,
И в мертвой ночи, во мраке мшистых чащоб, мечом
Он разрушал чары; на него скалились черепа и черти;
Он одолевал драконов и диких зверей; дивные видел
Дали; так что десятой доли пережитого им не упомню.
Угрожали ему матерый волк, медведь, мощный кабан,
И одержимые бесами отшельники – обитатели отрогов
Безвестных гор вступали с ним в бой, но бездыханные
Падали к ногам Божия слуги, одаренного силою свыше, —
Ибо рыцаря растерзали б рыкающие звери и разбойники,
И когда бы не Господь, где б нашел гибель сэр Гавэйн?
Железные битвы были его жизнь, но жестокая стужа
Тяготила его – во тьме трескучие морозы как тисками
Сдавливали тело: становилась зима, стекленела вода,
Дождь грохотал в горах, на лету превращаясь в град:
Приходилось спать в панцыре, спасаясь от порывов
Вьюжного ветра в улогах и впадинах, меж валунов,
Могучих валунов, поросших влажным мхом, мокрых
От снега, или под гребнем седого водопада, на скалах,
Под гул и рассерженный рев, пробуждаясь по утрам
От сумрачного света, струившегося сквозь сосульки,
Свисавшие со страшной высоты почти до самого дна –
Иссеченный иглами измороси, издрогший, иззябший,
Видя, как мечется в мутном небе метель и мерцают
Между стволов матовые сугробы, он стремит ввысь
Взволнованный верующий взор и вдруг вспоминая:
«Навечерье[57 - канун] Рождества!»
Молит Милостиву Деву,
Шепчет жаркие слова:
«Укажи к укрыву, греву
Путь за снежны покрова.»
Вот спозаранку в сочельник скачет он на ретивом
Своем коне по снежным браздам в соборном лесу:
Вершины под белыми шапками шевелятся, шумят;
По обе стороны тропу опоясывают огромные горы;
В оврагах целые рощи орешника одеты невестами;
Величавые дубы важно скрипят на вековых корнях,
Сыплют с ветвей сверкающий снежок на сизый шлем,
И птицы на голых сучьях печально пищат от стужи.
Он под ними скользит на Гринголете, своем скакуне,