Большая борода бурая лежит, как бобер бежит,
Лицо пышет пламенем, язык хорошо подвешен:
Достойный господин добрых людей и дружины.
Барин приказал натопить баню и принести белье,
Приставил к нему проворного парня-прислужника -
Он отвел рыцаря в отведенную ему одрину[63 - спальню] – покой,
С пуховой периной, хрустящей постелью, пологом,
Портьерами шемаханского шелка, на витом шнуре,
С кистями, катающимися по кольцам красна золота.
А стены в горнице не голые, на них везде гобелены,
Вышитой товар тулузской и туркестанской отделки,
И такого ж рисунка редкой работы под ноги ковер.
Слуги сноровисто и с прибаутками совлекают с него
Пожар панциря и сполохи перезвончатой кольчуги,
Несут роскошные рубахи с раскидистыми рукавами:
Он выбирает две виссоновые с богатыми вышивками,
И в развивающихся длинных рубахах точно в ризах,
Оборачиваясь ангелом в ослепительном облачении -
Стройные икры и завити[64 - часть руки] светло сияют сквозь ткани -
Что все подумали о нем:
«Он даже среди наиславных
Стократно будет оценен,
Принц этот не имеет равных,
В Христовом воинстве земном.»
Уголек в печи, а пред печью уже и услон[65 - креслице],
Удобенный и богато убранный, уготован
Для путника, с подушками и подстилкой,
Он берет богатый байберековый[66 - байберек – старинная ткань] балахон
С капюшоном, кидает красный на плеча,
Укутывается до пят узорным уполоком,
Хмельная брага, ходкий хмыл[67 - жар] в камине,
Милостивая мантия мягчайшим мехом
Горностая греют прозябшего Гавэйна,
Все вместе возвращая ему веселый дух.
Собирают на стол, белоснежну стелят
Скатерть, солонки и судки из серебра,
Он умывается, а вот и убрус![68 - богатое полотенце] – усадили…
Чашники и прочая челядь так и чешут:
Тащат в трапезную за тарелкой тарелку,
В них закуски, зелень, заливной окунь,
Разварной налим, да рыбные расстегаи,
Белорыбица, балык, в бочонке сельдь,
С хлебцем, под хреном, сомий холодец,
Снедь сдобрена смышленными речами,
Сам хозяин им первый смеется, смакует.
Трапезники галдят тосты товарищества, и уже «на ты»
С Гавэйном:
«Не еда – епитимья![69 - наказание, говение]
Потерпи, поразговеем!»
«Други, вы мне как семья…»