Я протягиваю цыганке руку ладонью вверх.
– Здесь всё написано.
Зара включила свет в салоне и нежными пальчиками ласково прошлась по моей мозолистой, испачканной машинным маслом и пахнущей бензином руке.
– Вы не женаты… – начала Зара, исследуя почерневшие от въевшейся грязи линии на ладони. – Вы не работаете учителем истории в школе… Один из родителей у вас – педагог. Второй скорее медик… или военный… А вы, Максим, – мент.
– Может быть, коп. На американский манер.
– Полицейский!..
– Лейтенант полиции Рощин, к вашим услугам! – тихо докладываю я гадалке. – Папа преподаёт историю в школе. Я с детства хотел быть похожим на него. Поэтому поступил в пединститут. Мама военный врач. Доктор медицинских наук. Полковник медицинской службы, начальник военного госпиталя. Часто встречается с генералом Штефаном по долгу службы… А вы – колдунья?
– Отнюдь! – улыбается Зара. – Всё что я рассказала о вас, и в самом деле написано на ладони вашей руки.
Ну да! Так я и поверил вам, черноокая волшебница!
Девчонки проснулись, и синий туман снова заполнил салон машины.
– Уже поздно, – говорит Зара. – Девочки, на выход! А вы, Максим, позвоните мне завтра в час дня. Вдруг всё пойдёт не так, как мы с вами задумали. Вот моя визитка с городскими номерами – первый служебный, второй домашний… Если не поедем в Озерки, то от вкусного обеда нам с вами не отбояриться!
Они уходят в темноту двора. А я, отравленный синим туманом и раненый на всю голову цыганскими глазами, поплыл на уставшей «бригантине» по расцвеченному рекламой вечернему городу домой…
Мама дежурит в госпитале.
Отец, обняв путешественника, указывает на ванную и на кухню.
– О впечатлениях потом расскажешь. Вижу, что устал. Умывайся, ужинай и спать!..
И удаляется в свой кабинет. Он там работает: читает, готовит конспекты для уроков и не любит, когда его беспокоят. Даже моё появление после трёхнедельного отсутствия, не является поводом для прерывания творческого процесса.
Тёплый душ, стакан молока с мягкой булочкой и чистая постель…
И никаких цветных сновидений с колдуньей, ни синего тумана, ни зова флюидов…
Проснулся в восемь часов.
Солнечные блики играют с любопытными сомиками в аквариуме. Книги на полках заждались читателя. Боксёрская груша висит в углу. Выглаженные брюки и рубашка приютились на спинке стула.
Мама позаботилась, готовилась к приезду сына.
Красота! У лейтенанта есть свой денщик в звании полковника…
Славные у меня родители.
В полудрёме обхожу квартиру. Дома никого нет. Мама поздно вечером пришла с дежурства, а рано утром уехала на очередной консилиум. Папа, наверное, в школе, или на рынке – покупает овощи.
Воскресшие впечатления от вчерашнего знакомства с цыганкой взбадривают сознание, и я быстро покидаю безмятежную негу. Сон как рукой сняло. Делаю зарядку. Несколькими ударами по дремлющей в углу груше восстанавливаю душевное равновесие.
Стакан минералки заменил мне завтрак.
В ванной комнате поработал над внешностью. Сбрил двухдневную щетину, ножницами подровнял усики на французский манер – тонкая линия над верхней губой. Подстриг и почистил ногти. Непослушную шевелюру решил выправить в парикмахерской, отросла за месяц. А потом погрузился в горячую воду и млел в ней минут тридцать.
Юная узбечка-парикмахер со знанием дела сотворила мне аккуратную причёску.
Банкомат Сбербанка выдал наличность – зарплату за истекший месяц. Я прикинул, во сколько обойдётся посещение ресторана или кафе…
В полиции хорошая зарплата, но мой месячный доход не для шикарных заведений. Может напроситься к учительнице домой и испробовать её деликатесов? Ведь намекала.
А впрочем, чего это я распустился как утренний одуванчик!
Меня, всего лишь, попросили поработать таксистом. Туда и обратно. А фривольные обещания леди, это лишь предлог для вербовки на один час наивного юноши-извозчика.
Эта тоскливая мысль вернула меня «с небес на землю».
Подстриженный, напомаженный и с «бабками» в портмоне я выгнал «бригантину» из гаража и заехал на автомойку.
Вернувшись, извлёк из бардачка цифровой фотоаппарат и переписал отснятые за время путешествия кадры на планшетник. Просматривать их настроения не было.
Пришёл отец, принёс овощи и фрукты.
Часы показывали без двадцати одиннадцать.
Вместе с папой позавтракали и стали смотреть фотографии. Я давал пояснения: где, когда и что снимал. Отец остался довольным импровизированным фотошоу.
Ровно в час дня поднял телефонную трубку и набрал номер Зары.
– Я опасалась, Максим, что вы не позвоните, – сказала она после обмена приветствиями. – И ещё мне показалось, что вы стесняетесь… Всё будет хорошо, Максим! Приезжайте! Мы вас ждём…
Зара назвала номера подъезда и квартиры известного мне дома.
Глава вторая
Подъезд генеральского дома не только вход в обитель важных и именитых людей, он их коллективный портрет.
Пространство, возникшее передо мной в результате перемещения из пыльного двора в рукотворный райский уголок, ошеломило своей необычностью. Я застываю у входа, что бы привыкнуть к нему.
Фикусы, пальмы, лимонные деревья с золотистыми плодами, заполнившими почти весь просторный холл, окунают вошедшего с улицы человека в искусственные тропики.
По расписанным яркими красками примитивным пейзажистом стенам развешены кашпо в виде морских раковин и птичьих гнёзд. Из них свисают до пола вьющиеся лианы с разноцветными листьями.
От тяжёлой входной двери до широкой мраморной лестницы возлежит зелёный с цветами палас похожий на садовую лужайку. Вся рукотворная экзотика освещена десятком плафонов в виде бутонов лотоса из зелёного стекла с разноцветными лампочками внутри…
Рукотворные кущи источают ароматные запахи Эдема…
Из глубины пальмовых зарослей изливается волшебная релаксирующая музыка. Оттуда же слышится журчание ручейка и пение «райского соловья».
Присмотревшись, замечаю за сенью зарослей клетки с пернатыми и электрический фонтанчик в виде висящего в воздухе водопроводного крана, из которого низвергается журчащая струя… На фоне натуральной зелени ютится древний двух тумбовый стол.