– Я знаю, любовь моя, что последние месяцы я был не лучшим мужем, – он пытался извиняться, но девушка не услышала в его голосе ноток сожаления, – но то что я искал действительно важно! Ты поймёшь это когда я вернусь.
Ада опустила глаза. Она не знала, как реагировать на эту ситуацию, внутри неё боролись самые разные чувства. С одной стороны, ей было грустно и обидно, что Марк так внезапно уезжает, ни подумав ни на секунду о своей семье. Всё-таки этот человек, по-прежнему, оставался для неё любимым мужчиной. И от этого было вдвойне обиднее. Но с другой стороны… Где-то в глубине души, Ада испытывала облегчение и радость от того что Марк покидает её с их маленьким сыном, скорее всего, на неопределённый срок. И возможно, так будет даже лучше… Возможно это даст ей время всё обдумать и немного вздохнуть с облегчением. Из-за этого, девушке казалось, что она в чем-то предает своего мужа и на душе становилось гадко.
– Ты не веришь мне? – с подозрением в голосе, спросил Марк. – Обещаю тебе – когда я вернусь ты узнаешь всё. Я расскажу тебе всё, о чем молчал. И мы втроём снова станем нормальной семьёй.
– Я уже не знаю во что я верю, – задумчиво проговорила Ада, поднимая глаза на мужа. – Уезжай. Не давай мне никаких обещаний. Просто уезжай.
– Но…
– Я поверю только когда увижу, – оборвала она его. – Поэтому не давай мне пустых обещаний. Делай что хочешь, если это вернёт мне моего мужа, – в её голосе заиграли стальные нотки, – потому-что человек который стоит сейчас передо мной совсем не тот, за кого я вышла замуж. И мы оба это знаем, не так ли? – Ада неожиданно для себя почувствовала жесткость в своём тоне.
– Говоришь, как твой отец, – Марк понемногу начинал злиться.
– Тебе лучше уехать пока наш сын не проснулся, – проигнорировав его реплику, продолжила Ада. – Когда вернешься мы всё обсудим, – девушка сделала паузу, взвешивая следующую фразу. – Если ещё будет такая необходимость.
Последние слова Ады повисли в воздухе. Девушка сама не верила, что смогла произнести их. Внутри неё бушевал ураган эмоций, который, видимо, и подтолкнул её сказать это.
– Я тебя понял, – медленно проговорил Марк, прервав тяжёлое молчание.
– Тебе уже пора, – ответила Ада, услышав, как в детской кроватке, стоящей в углу комнаты, просыпаясь, начал возиться их сын.
Марк молча собрал свои вещи в охапку и направился к выходу. Уже стоя на самом пороге он остановился.
– Я люблю тебя, Ада, – слегка повернув голову, бросил Марк через плечо. – Пожалуйста, помни об этом, – после этих слов он вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Марк знал, как выйти из их небольшой перепалки победителем. Его последние слова резанули Аду, как острое лезвие. Она уже не могла больше сдерживать свои эмоции и наконец-то расплакалась. Девушка села на край их большой кровати и закрыла лицо руками, стараясь издавать как можно меньше звуков. Марк ещё был рядом, и она не хотела, чтобы он услышал, как она плачет. Слёзы быстро намочили ей все ладони и попали на губы, заполняя рот солоноватым привкусом. Марк не хотел сделать ей больно, она знала это, но у него всё равно получилось. Он был искренен в своих словах и именно это то и окончательно подкосило Аду. Как любящий человек может забывать про свою семью? Как он может думать только о каком-то Мече?..
– Папа? – раздался детский голос.
Ада поспешно вытерла слёзы, подошла к детской кроватке и села на стул рядом. Меньше всего она сейчас хотела, чтобы её сынок видел, что она плачет.
– Нет, радость моя, – ответила она малышу. – Тебе наверно приснилось, – она ласково погладила мальчика по голове. – Папа уехал и скоро вернется. Ты так сладко спал, что он не захотел тебя будить чтобы попрощаться.
– А почему ты плачешь? – на Аду смотрели любопытные детские глаза. – Потому-что папа уехал?
– Мне немножко грустно, мой хороший, – она бережно обняла мальчугана, вдыхая его запах, – конечно, потому-что папа уехал.
– Я люблю тебя, мама, – ответил мальчуган. – Не грусти пожалуйста.
– Хорошо, мой маленький командир, – улыбнулась девушка. – Пока ты со мной мне не будет грустно.
Малышу и правда удалось развеять часть её печали. Впрочем, как и всегда. Ада отодвинула тяжёлые мысли подальше вглубь себя, оставив их на будущее. Сейчас ей был важен только её сын.
Прошло два месяца. Ада не могла не думать о муже, не могла не переживать за него. Сначала ей казалось, что ей станет лучше из-за его отсутствия. Но становилось только хуже. С каждым днём чувство тревоги и какой-то неизбежности нарастало, как будто что-то внутри неё пыталось предостеречь девушку, открыть ей тайну. Тайну настолько страшную, что её разум даже не воспринимал эти послания. Ада не могла найти этому объяснения. Мысли девушки то и дело возвращались к Марку и его одержимости этим Мечом. Почему он говорил об этом клинке как о живом существе? Что изменится, когда Меч попадет в руки Ордена? И в конце концов, где Марк так долго пропадает? Жив ли он? Вопросов было больше чем ответов. В попытках отвлечься, Ада забывалась в работе. Она без конца мастерила амулеты, ночами засиживалась за очередной книгой по теории чародейства или пропадала в лазарете, штопая раненых. В какой-то момент ей показалось что она сама стала похожа на своего мужа, только её одержимостью было беспокойство о нём.
Одним серым осенним утром, Ада, в очередной раз, села к своему столу, заваленному всяким хламом для изготовления магических оберегов, чтобы создать ещё один амулет. На полу комнаты в это время тихо играл её сын. Он усадил разных плюшевых зверюшек в игрушечный паровозик и старательно возил их по кругу, полностью поглощенный этим занятием. Почему-то именно сегодня Ада захотела создать особенный амулет. Что-то в глубине её души подтолкнуло девушку сделать оберег для своего маленького сына. Раньше она даже не задумывалась об этом, потому-что здесь, в этом Месте, они были хорошо защищены и им никогда не угрожала опасность, но то ли беспокойство за мужа, то ли просто от усталости, Ада решила, что сейчас это необходимо. Она взяла в руки небольшой овальный медальон из позолоченного металла и сосредоточилась. Магическая энергия начала приятно покалывать кончики пальцев на руках. Создание охранных оберегов, способных уберечь от заклятий, а иногда даже и от пули, стали для Ады уже обычным делом, но сегодня ей нужно было нечто особенное. В привычный процесс она потихоньку начала вплетать свою материнскую любовь, пропитывая ей холодный металл медальона. Получалось достаточно плохо, сказывалась усталость и отсутствие нормального сна… Но неожиданно Ада снова ощутила приток древней силы. Место снова помогало ей, как и в прошлый раз, аккуратно направляя её действия и усиливая чары девушки. Медальон в руках начал понемногу теплеть. Ада с каждым действием всё увереннее вплетали всё свои тёплые чувства к своему ребёнку в охранный оберег. В самом конце она украсила медальон изображением свернутой в несколько колец змеи. Мамы Ады любила использовать этот символ. Змея олицетворяет жизнь и перерождение. Символ защиты, добра и Высшего мира.
Медальон был закончен, и сила Места медленно начала покидать Аду. Пьянящая легкость в теле постепенно сменялась усталостью от долгих бессонных ночей. Девушка обессилено откинулась на спинку стула. «Почему Место опять помогло мне? Чем я это заслужила?» – мелькнула мысль у неё в голове. Ответ пришёл сразу же. В этот раз Ада не услышала никакого голоса, Место послало ей видения прошлого. Ада увидела своего молодого отца, в то время, когда он ещё был жгучим брюнетом. Он усиленно тренировался на площадке со своим товарищем, которого она не знала. Мужчины беззлобно поддразнивали друг друга, схватившись в тренировочном поединке. Из окна одного из жилых корпусов на них смотрели восхищенные глаза совсем юной огненно-рыжей девушки. Это была её мама, которая только начинала учиться магии и была совсем новичком в Ордене. Видение сменилось. Теперь Ада видела, как её мама и папа гуляет по местным лесам, смеются, дурачатся, обнимаются. Девушка увидела их первый поцелуй, потом свадьбу, а потом своё рождение. Всё было как в ускоренной перемотке, однако на моменте рождения видения остановилось и Ада увидела, как к её детской кроватке из самых недр земли тянется яркое свечение и нежно обнимает её. И тут девушке стало всё ясно. Родители Ады зачали её здесь, здесь же мама родила её. Место бережно относилось к любой жизни и добавило девушке частичку себя. Вышло так что, своим сильным магическим даром Ада была обязана не только своей матери.
Видения рассеялись, но Ада продолжала неподвижно сидеть, глядя на новый медальон, лежащий на столе напротив неё. Её сын тоже был зачат и рождён здесь, а это значит…
– Мама? – детский голос отвлёк Аду от раздумий.
– Да, мой хороший? – она повернулась к малышу, который с легким недоумением смотрел на неё, прервав свою игру с паровозиком и его плюшевыми пассажирами.
– Можно мне соку?
– Конечно, – Ада поднялась со стула, в тот же момент понимая, насколько она устала, ноги будто бы налились свинцом. – Пойдём спустимся вместе на кухню и нальём тебе сока, – с улыбкой продолжила она, игнорируя усталость.
– Я хочу яблочный, – мальчуган поднялся с пола, оставляя свой игрушечный паровозик в стороне.
– Твой любимый, конечно же, – ответила Ада и взъерошила тёмные волосы сына.
На первом этаже, на кухне, их уже ждал большой кувшин прохладного свежевыжатого яблочного сока. Место услышало пожелания мальчика и тотчас же выполнило его. Ада налила два больших стакана и протянула один сыну.
– Мам, а в комнате сейчас был кто-то ещё? – спросил он её, сделав большой глоток сока.
– Откуда ты знаешь, малыш? – Ада была немного удивлена.
– Не знаю, – пожал плечами мальчуган, – просто мне показалось, что в комнату вошёл кто-то старый и добрый, как наш дедушка. И помог тебе.
Ада тоже сделал глоток сока, после чего поставила стакан обратно на стол и присела напротив сына.
– А знаешь кто это был? – заговорщицким тоном спросила она у малыша.
Он мотнул головой.
– Это было само Место, – Ада увидела удивление, загоревшееся в глаза мальчика. – Мы с тобой особенные, мы родились здесь и поэтому оно помогает нам.
– А в лесу, когда мы нашли Снега оно тоже нам помогло?
– Конечно, мой хороший, – Ада обняла сына, – теперь оно всегда будет помогать, но только тем, кто будет себя хорошо вести! – после этих слов девушка принялась щекотать малыша…
Ада так и не решилась отдать медальон, созданный при помощи силы Места, своему сыну. Как и в случае со Снегом, что-то подсказало ей что пока, он должен остаться у неё. Девушка не боялась, наоборот, к ней пришел покой и умиротворение, которого не было раньше. После видений, посланных ей Местом, Ада стала чувствовать себя вдвойне защищенной и, в конце концов, нормально выспалась, забыв на какое-то время о Марке.
Но вслед за умиротворением пришло любопытство. В поисках информации, Ада отправилась в Архивы Ордена, в которых её муж проводил так много времени. Ей нравилась тишина этого места, лишь изредка нарушаемая шелестом страниц. Само же помещение Архивов напоминало огромную библиотеку, не даром под них было отведено целое крыло главного здания Ордена. Ряды высоких шкафов, заставленных увесистыми фолиантами, перемежающиеся с длинными дубовыми столами для чтения и громоздкими секретерами, в которых были собраны и разложены по папкам разного рода документы, расположились сразу на двух этажах. Здесь всегда было светло и чисто, ни на одной из полок невозможно было найти пыль. Но это уже была заслуга Места, оно всегда заботилось о чистоте помещений. Хранителям Архивов оставалось только вести летопись и постоянно систематизировать поступающие документы, раскладывая их по полкам. Один из них, провёл Аду вглубь помещения и молча указал ей на один из секретеров. В нём хранились все данные о детях, попавших в Орден или родившихся в нём, и их личные дела. Девушка выудила из нескольких ящиков кипу аккуратных папок и прошла к одному из столов. Разложив свою добычу на столе, Ада принялась внимательно изучать найденные документы. В основном это были собрания коротких записей о ключевых событиях из жизни попавшего сюда ребенка, и несколько снимков, как правило, сделанные по мере взросления – детство, юность, зрелость. Очень часто, после второго снимка с совсем молодым парнем или девушкой не было больше ничего. Только короткая запись о смерти и её причины. Аде было непросто смотреть на эти юные лица, улыбающиеся или серьёзные, вся жизнь которых уместилась на несколько листков с сухими записями, которые навсегда останутся в памяти Ордена, в его Архивах. Останутся вечно молодыми…
К удивлению Ады, папка с записями о новорожденных была совсем тонкой. Конечно, рождение детей в Ордене редкость, как и семейные пары, но девушка не думала, что настолько. Чистильщики обычно не связывают себя долгосрочными отношениями. Работа, которая в любой момент может оборвать их жизнь, как-то не способствует залогу крепкой семьи – оборотень может оказаться шустрее и опытнее, злой дух древнее и сильнее, чем говорилось в аналитической сводке, отбившихся от Клана вампиров, открывших охоту на живую кровь, может оказаться больше чем ожидалось, а оголтелый демон вырвавшийся из-под власти своего господина, возможно уже насосался душ и стал раза в три могущественнее. И поэтому мужчины и женщины Ордена, в основном, ограничиваются короткими встречами для удовлетворения своих физических потребностей, а редкие семейные пары, как правило, воздерживаются от зачатия детей, хоть это и не возбраняется. Ряды чистильщиков издавна пополняют беспризорниками и сиротами. Иногда появляются дарования вроде матери Ады, которые сами находят Место. В записях, уместившихся буквально на пару листков, Ада обнаружила, что с момента закладки первых камней в основание базы Ордена, здесь родилось всего трое детей – её отец, она сама и её сын. Место выбрало только её семью? Поэтому её мама нашла Орден сама? Потому-что Место призвало её? Однако Ада не помнила, чтобы её отец, будучи тоже рождённым здесь, хоть раз упоминал о том, что древняя сила приходила ему на помощь или пыталась говорить с ним. Возможно потому-что в нём не было ни капли магического дара. Или просто потому (что очень вряд ли), что он об этом умалчивал. Девушка также помнила, что, когда она была ребёнком, здесь были и другие ребята, но все они оказались жертвами тварей, потерявшими родителей. Среди них был и Марк. Ада открыла папку с его именем и невольно улыбнулась. С одной из фотографий на неё смотрел весёлый русоволосый мальчик лет восьми с хитреньким выражением голубых глаз. На следующих снимках место мальчугана занял молодой мужчина. Но одно оставалось неизменным – его весёлая, немного мечтательная улыбка. Ада вздохнула. Она уже давно не видела его улыбающимся… Девушка отложила снимки в сторону и заглянула в его личное дело. И ужаснулась… История, рассказанная самим Марком, сильно отличалась от того что находилось в папке. Ада никогда особо не расспрашивала мужа о его о прошлом, да он и сам не горел желанием её рассказывать. И теперь девушке стало ясно почему.
Марк был восьмым ребёнком в семье, самым младшим, и вместе со своими родителями жил в небольшой деревушке. Народ там был простой и занимался в основном земледелием и скотоводством. До ближайшего мало-мальски крупного города было порядка четырёх часов езды на машине. Когда-то в этой деревушке было крупное сельскохозяйственное предприятие, но оно лет десять как обанкротилось, и жители остались предоставлены сами себе. Большая часть молодёжи разъехалась куда глаза глядят, спасаясь от разрухи и нищеты. Остались лишь те, кто мог хоть как-то прокормить себя за счет собственного хозяйства, да старики, доживающие свой век. Всего человек сто с небольшим. Родители Марка были одними из немногих у кого осталось достаточно большое поголовье крупного рогатого скота и обширные поля под засевы. Они выращивали овощи и злаковые, как минимум треть местных трудилась у них на ферме. Отец Марка обладал сильной деловой жилкой и сумел заключить договор с властями ближайшего города на поставки. Сбывая мясо и овощи, их семье и всей деревушке удавалось хоть как-то держатся на плаву, чтобы не рухнуть с головой в омут нищеты и беспробудного пьянства, которое преследует такие тихие забытые всеми маленькие поселения, брошенные повсеместной индустриализацией на самые дальние задворки общества. Марк с теплом вспоминал своё детство на ферме. Не смотря на запустение, его деревушка была вполне себе живописным местом, если конечно прикрыть глаза на обветшавшие пустые дома. В окрестностях была небольшая речка, в которой водилась мелкая рыбешка и куда Марк со своими братьями любил сбегать купаться или рыбачить. Он любил рыбалку, хоть и ничего в ней тогда не смыслил. Маленькому Марку нравилось следить за своими старшими братьями, которые наживляли приманку на крючок, забрасывали его в воду, после чего сосредоточенно сидели, наблюдая за поплавком. Он пробовал в точности повторять все действия, но будучи слишком юным и не настолько терпеливым, ему это быстро наскучивало. Марк любил книги и мог засиживаться за ними допоздна. Его мать рано научила его читать, что пробудило в нём тягу к любой информации, до которой он мог дотянутся. В местной крохотной библиотеке мальчугана уже принимали как родного, настолько часто он там появлялся. Но большая часть книг там была либо про сельское хозяйство, либо сборники сказок. «Взрослые» книги с детективными историями и прочим, естественно, шестилетнему малышу никто не давал. Ещё Марк любил возиться с животными, благо на ферме их всегда было много. Начиная от разношерстной компании собак и кошек, и заканчивая лошадьми и коровами. Марку нравилось засыпать летом в гамаке, подвешенном его отцом между двух деревьев во дворе их дома. Конечно чаще всего привилегия спать там доставалась старшим. В редкие дни, когда маленького Марка пускали в гамак, он каждый раз перед сном с упоением разглядывал звёздное летнее небо, пытаясь сосчитать все эти яркие искорки на чёрном покрывале небес и мечтая когда-нибудь отправится туда, к ним, и прикоснутся хотя бы к одной. Ему было интересно холодные они или горячие? Обжигают они или греют? Большие они или такие же маленькие? С этими мыслями маленький Марк обычно засыпал, убаюканный мерным покачиванием гамака и тихим шёпотом сверчков.
Но рано или поздно всему приходит конец. Поставки в город прекратились. Местные власти нашли более выгодное предложение и отказались от услуг их фермы. Работники, оказавшись без зарплаты, быстро разбежались. Кое-кто из чувства преданности отцу Марка продолжал трудиться, но платили им уже мясом и овощами. Чтобы продержать такое хозяйство рабочих рук уже не хватало и постепенно их ферма тоже начала пустеть. Поголовье скота сократилось втрое, засеивать поля было некому, и они заросли сорняками. Старшие братья и сёстры уехали в город на заработки, оставив Марка с родителями. Отец к тому времени уже начал крепко прикладываться к бутылке. Он мечтал со временем построить здесь новое крупное сельское хозяйство, но всем его мечтам пришёл конец после звонка с новостью о расторжении договора о поставках. Всё что у него осталось это медленно умирающая ферма.
Марк рассказывал Аде что не помнит точно, что тогда произошло. Он говорил, что в один день зашёл в хлев и увидел свою маму, которая лежала на земле, а из головы у неё текла кровь. Видимо корова, которую она хотела подоить взбрыкнула и ударила женщину копытом. Марк побежал в дом чтобы позвать отца, но тот был мертвецки пьян и уснул с зажжённой сигаретой. Дом уже начал заниматься огнём. В отчаянье Марк бросился к ближайшим соседям. К моменту, когда он вернулся с помощью от его дома уже мало что оставалось, а мама скончалась так и не придя в себя. Сочувствующие соседи приютили шестилетнего малыша, но их великодушия не хватило надолго. Ребёнок требует внимания и ухода, да ещё и иногда хочет есть. Мало кто в деревне, окончательно погрязшей в пьянстве, хотел терпеть ещё один голодный рот в своей семье. Марка, как надоевшего питомца, передавали из одного дома в другой. Связаться с его старшими братьями и сёстрами ни у кого не было возможности. Или желания. Чтобы найти ближайший телефон нужно ехать в город, а для этого нужно было отказаться от выпивки, починить последнюю оставшуюся машину и четыре часа трястись на ухабистой проселочной дороге. Закладывать за воротник на тот момент в деревне любили уже практически все, кроме редких детей и совсем дряхлых стариков. Да и куда звонить тоже никто не знал. Все возможные контакты, бережно записанные матерью Марка в маленькую записную книжку, сгорели вместе с домом. В итоге, через пару месяцев, шестилетний ребёнок оказался на улице, предоставленный только самому себе. Через неделю его оголодавшего и практически обессиленного нашла группа проходивших через деревню чистильщиков. Так Марк и попал в Орден. Точнее это та версия истории, которую рассказывал он сам.
Аду ещё тогда удивило, почему её муж позже даже не попытался найти своих братьев и сестёр. Прочитав небольшой рапорт из его личного дела, написанный крайне сухим языком, она наконец поняла почему. Деревушка и ферма отца действительно существовали, в этом Марк не лгал. Первая часть его версии была правдивой. Но вот потом… Отец Марка нашёл выход из ситуации после разрыва договора с городскими властями, ну или ему так показалось… Удрученный он отправился в ближайшую пивнушку где встретил группу людей, вызвавшихся помочь ему возродить сельское хозяйство в деревушке путём привлечения инвесторов и закупки новой техники. На тот момент отец Марка даже не мог себе представить в какую мышеловку угодил. Группа людей, встреченных им, оказалась небольшой общиной вампиров, с позором изгнанных из Южного Клана Ночи за свои слишком радикальные взгляды. Это были молодые амбициозные кровососы, считающие себя вершиной пищевой цепочки, несогласные с запретом Охоты на живую кровь. Деревушка на отшибе и её немногочисленное население были для них лакомым кусочком. Не появись отец Марка в той пивнушке в тот день – они бы просто проехали мимо. Вампирам даже не пришлось применять гипноз, он был сам рад показать им деревню, настолько его воодушевили их лживые обещания. Позже отец Марка осознает свою ошибку… К вечеру он вместе со своими новыми «друзьями» уже были в деревне. В эту же ночь вампиры истребили половину её населения. В основном стариков и совсем конченных алкашей. Трудоспособную часть жителей они оставили в качестве своей прислуги и продолжали ими питаться. Отца Марка они пощадили, оставив ему свободу выбора и забрав его молодых дочерей для своего «гарема». Буквально за месяц кровососам наскучили сельские виды, и они решили, что пора сворачиваться, соответственно оставлять кого-то в живых из жителей деревни они не собирались. За это время отец Марка не просыхал ни дня, ища искупления на дне бутылки самогона. Когда вампиры пришли в его дом и растерзали всех кроме него и его младшего сына к нему в голову пришла безумная мысль. То ли это было результатом белой горячки, то ли мужчина совсем обезумел от чувства вины, но отец Марка пожелал стать одним из вампиров. Кровососы согласились. Однако выдвинули одно условие – мужчина должен был убить собственного шестилетнего сына. Мальчик был последним свидетелем. Отец Марка долго колебался, но в конце концов взял в руки кухонный нож, заботливо предоставленный одним из вампиров, и двинулся на ребёнка. Именно в этот момент в деревню ворвалась бригада Ордена. Это были опытные чистильщики, которые быстро истребили всех кровососов, оставив только пару раненых для допроса. Отца Марка, уже занесшего нож для удара, застрелили прямо на глазах у самого мальчика. Орден искореняет зло в любых его проявлениях. После этого чистильщики забрали осиротевшего Марка с собой. Он был в состоянии глубокого шока, совсем не разговаривал и почти не ел, судя по записям, оправится ему удалось только через пару месяцев.
Так как из очевидцев никто не уцелел, то весь рапорт практически целиком основывался на допросах уцелевших вампиров и отчетах чистильщиков. Сам Марк никогда не говорил о произошедшем. И, судя по всему, со временем придумал менее страшную версию событий, которые навсегда изменили его жизнь. Ада даже не могла винить мужа за это. Ей бы тоже хотелось забыть такое.