– Ах ты су… – Герман, как вы знаете был левшой, и удара в ухо с левой стороны Череп не ожидал. Он отшатнулся, но не упал.
Кореша Черепа подскочили с двух сторон. Один ударил Тьери в спину, неожиданно сильно, и колдун упал. Дальше дело было за малым, и в ход пошли тяжёлые армейские сапоги и рваные кроссовки, которые ходили по рёбрам и по почкам Тьери. Кто-то не забыл и о голове – это был Череп. Он опустился на одно колено, как джентльмен, и с размаха ударил Германа в глаз позолоченным перстнем. Потом ещё раз по скуле, потом ещё раз в нос и едва не переломал его.
Пацаны к тому времени уже поостыли, и «интеллигент» вдруг испугался, ярости Лысого.
«Не убил бы. Вон какой хилый этот цыган».
– Всё, всё, хорош! – крикнул он. Остальные как по команде подхватили инициативу и оттащили Черепа от Германа.
Ухо колдуна кровоточило и в нём сильно звенело. Слышимость поугасла.
Лысый Череп сплюнул:
– Пе**к драный.
– Да хорош ты, ну… – пацаны опасливо поглядывали на колдуна.
Он простонал из его рта вырвался сиплый кашель и кровь брызнула на землю.
– Пошли, пацаны.
– С**а. – не унимался Череп.
– Хорош, пошли отсюда!
Лысый нехотя поднялся. Ему в голову тоже пришло мимолётное опасение о том, не прибил ли он иностранца. Но в тот момент его разум был в стороне. Адреналин стучал в висках и пьяный угар почти прошёл.
Тьери открыл глаза. Левый глаз был цвета крови и болел нещадно, ещё больше болел живот.
Колдун медленно, как раненый зверь, приподнялся, пошатываясь и жмурясь, стараясь унять звон в голове и настроить фокус зрения. Он выплюнул кровь. Часть её растеклась по подбородку. Он вздохнул с сипом и поднял глаза.
Глаза, чьё свечение было столь ярким, что отразилось в зрачках всех четверых его противников!
Парни замерли, как одеревеневшие, не сводя глаз с Тьери, грязного и с окровавленным лицом.
– Это чё за..?
– Бааатюшки…
– Бляяя… – прошептал Череп.
Тьери расправил плечи и что-то в нём хрустнуло. Он сделал глубокий вдох полной грудью, теперь уже без сипа и кашля. Оранжевое пламя, не производящее дыма, показалось на его плечах и между пальцев рук. Как будто он воспламенился, облитый керосином.
– Ну что же, тепьерь можно и поговорьить. – прошипел Герман.
Трое товарищей Черепа бросились в рассыпную. Сам Лысый упал на задницу и попытался ползти, но упёрся спиной в стенку сарая. Его обдало таким страхом, что по его брюкам тут же разлилось мокрое пятно.
Герман ухмыльнулся кровавым ртом. Чернее его в тот момент были только упыри, что жили на болотах в Кракове.
……
Джейн поднесла лёд, завёрнутый в полотенце, к заплывшему глазу брата. Герман поморщился. Ведьма боялась спрашивать. Глаза колдуна горели, тело его пылало жаром.
Он уже вымылся и выбросил грязную и обгорелую одежду в мусорный бак.
На столе перед ним стояло зеркало и несколько пузырьков с зельями, баночки с самодельными мазями, а также бутылка коньяка.
Джейн положила лёд на стол и провела рукой по мокрым кудрям брата. С них капала вода.
Тьери налил на ладонь несколько капель из колбы, стоящей на столе, и перемешал её с густой мазью, поднёс к разбитым губам и пошептал над ней. Затем размазал всё по отёкшему глазу и сверху приложил лёд.
Джейн обняла его за плечи.
– Он жив?
– Конечно оньи живы. У них отменное здоровье и он будьет жить ещё оооочень долго.
Герман глотнул коньяка.
Джейн закрыла глаза. Слова колдуна она понимала именно так, как их стоило понимать.
– Он посмел подьнять руку на мастера. На знахарья. Остальных я тоже запомньил. Ещё не придумал что сдьелать с ними, и тем лучше для ньих, но у меня хорошая памьять, и они дорого за это заплатьят.
– Док, – Джейн сдерживала себя, чтобы не выдать брату тираду о том какой он идиот, к тому же это могло быть чревато тем, что она ещё сильнее разозлит колдуна и попадёт под горячую руку. – Ты хоть представляешь… хоть понимаешь, что теперь будет?
Она снова погладила его по голове.
Колдун подал ей мазь.
– Помоги? – попросил он.
Ведьма намазала синяки на его спине и рёбрах. Тьери провёл по ним ладонью и простонал от боли, сжав зубы.
– Я представляйю, Дженни. И понимайю. Я придумайю такое хитрое закльинание, что никто не поймёт, что пройизошло.
– Даже дураку будет ясно, что это твоих рук дело. И будет ещё хуже. Ты понимаешь? Совет! Они привлекут Совет! Снова!
Герман снял компресс с глаза и поморгал. Отёк спал, но глаз всё ещё оставался красным, и Тьери закапал в него из пипетки другое зелье и вытер щёку платком.
– Плевать мне на Совьет. – ему было искренне плевать.
– Но. Охотники. Они же…
– И на охотньиков плевать.
– Герман! – Джейн не могла больше держать свой страх в узде. – А как же мы? Как же я? На меня тебе тоже плевать?
– Оньи будут наказаны. Я всьё сказал.