– Я поняла тебя. – сухо ответила Джейн.
– Я хотел помешать, но меня никто и слушать не станет.
– Я знаю, Антон. Спасибо.
Она повесила трубку.
Руки Антона тряслись. В его душе, как старая рана, ныло предчувствие беды. Ныла и не унималась. Звонить в полицию он не догадался, но вмешаться должен был. Хоть попытаться.
– Ты куда это собрался на ночь глядя?
Вацлав собирался спать, он замер с чашкой горячего чая в руке.
– Они пошли к Герману, пап!
– Кто?
– Мужики пошли. Самосуд устраивать, видимо.
– Да ты что? Так уж и пошли?
– Да.
Антон набросил куртку и вышел из дома, отец постоял ещё с чашкой в руке, но понял, что пока не разузнает всё сам, спать спокойно не сможет.
Поле, тонко покрытое снегом, ночью казалось грязно-серым. На одном конце была дорога из деревни, на другом стоял дом Тьери, обрамлённый елями. Его тёмный силуэт со светящимися окнами выглядел уютно.
Несколько мужчин и женщин с фонариками и дубинами в руках подходила к дому, переговариваясь, настраивая себя на боевой лад. Особенно по-боевому были настроены женщины. Деревенские бабы были суевернее мужиков. Они несли в руках самодельные кресты и потрёпанную библию.
Подходя ближе, селяне вдруг поняли, что свечение в окнах дома это не просто электрический свет. В окнах плясало пламя огня!
– Смотрите! – сказала одна из соседей, – Что там? Не уж-то горит что-то?
– Где? – спросила другая.
И стоило ей произнести это, как стёкла вылетели и пламя вырвалось наружу.
Соседи замерли.
А огонь показался уже на крыше, вырываясь на свободу из заточения, с шумом обвалились балки на крыльце.
– Господи… – перекрестилась мать Духа.
– Как же они… они внутри?
– Кто его знает…
Антон и Вацлав бежали через поле, нагоняя соседей. Увидев пожар, они прибавили ходу.
– Вы! Что вы сделали, нелюди! Да как вы…?!
– Не шуми Вацлав. Мы ещё и не подошли даже, а оно, вон чего делается!
Антон рванул к горящему дому.
– Джейн! Джейн! – вопил он. Соседи схватили его за руки.
– Да успокойся ты, может там и нет никого!
– Теперь уже поздно, в любом случае!
Крыша обвалилась с грохотом и дом теперь напоминал огромный костёр. Горел он прекрасно. Свежесть ночного воздуха пропахла гарью. Искры летели в небо совсем как в ту ночь, когда волк впервые увидел рыжую ведьму. Именно об этом он думал в тот момент. Он вспомнил ночь полнолуния и Джейн, играющую на тамтаме. Нагую, прекрасную. Из глаз волка потекли слёзы, и чтобы скрыть это он шмыгнул носом и потёр глаза.
– Расходитесь. – сказал отец Алекса, – До утра ничего здесь не изменится.
– А как же… это? – его жена указала библией на огонь, – Нужно полицию вызвать и пожарных…
– Никого мы вызывать не будем! – отрезал её муж. – Они жили как ублюдки и умирать будут также. А место это проклятое советую вам обходить стороной! Ничего хорошего здесь не было ещё и при Марье.
– Я бы попросил…! – начал было Вацлав.
– А ты помолчи. – заткнул его Янек – Ваша семейка с колдуном зналась, а теперь с этим покончено. Пойди-ка лучше, исповедуйся!
Они постояли ещё немного, глядя на пламя. Оно завораживало. От него веяло опасностью. Смертью. Свежий ночной воздух пропах едкой гарью.
Антон не мог поверить своим глазам. Не хотел верить.
2.6. ОНА
– Давно я такого не дьелал.
Герман потягивал чай, рядом в пепельнице дымилась сигарета. Антикварные ходики на стене мерно тикали, отсчитывая время.
Близнецы сидели на кухне. Джейн, поджав ноги, расположилась в углу. На столе рядом с ней стояла пустая бутылка вина, которое она допивала из бокала на высокой ножке. Герман подпирал подбородок рукой. Сейчас в их доме было на редкость тихо и спокойно, как уже не было давно. В такие моменты Джейн казалось, что они одни на целом свете и это чувство ей нравилось. Она любила шумные вечеринки и вообще быть среди людей, но под защитой своего брата она ощущала особенное единение с самой собой.
Тьери взял сигарету, затянулся, и выпустив дым подумал:
«Вот бы так было всегда» – подумал он.
Книги дожидались его на полках, на письменном столе, на кресле, на полу и даже в ванной. Сестра была рядом и не плакала. Убийства не продолжились, а значит можно отдохнуть какое-то время и продумать, как и где начать новую жизнь. Нужно было переехать в другой город или даже страну. Снова открыть лавку и начать всё с начала, как они делали уже ни раз и не десять.
– Сколько мне ещё сидеть дома? – прервала молчание Джейн.
– Ещё ньемного. – Тьери и в голову не приходило что она может здесь по чему-то скучать, – Пусть всё поульяжется и тогда гуляй. Только чтобы тебья не видьели местные, коньечно.
Ведьма вздохнула и опрокинула бокал с остатками вина себе в рот.
– Я спать. – сообощила она, – Я уже выпила слишком много.