Двуликие
Те переглянулись. «Пусть Мёртвая Королева позаботится о душах наших сестёр», – прошептали они.
– Ты уверена, это был именно ящер? – усомнилась одна из них. – В дакхаарских лесах полно свирепых животных.
В ответ Гехера повернула руку тыльной стороной и продемонстрировала Покровительницам шрам, оставленный ящером:
– Кто ещё это мог быть?!
Одна из Покровительниц, самая старшая на вид, подошла к Гехере и провела рукой по линии шрама. Он был глубокий и тонкий, словно острый нож врезался в кожу и рванул вниз.
– Его коготь полоснул меня по руке, и кровь стекала с пальцев, пока я бежала по лесу. Я думала, он догонит меня. Я спряталась, а наутро вернулась на поляну. Все были мертвы, а земля пестрела следами его когтистых лап. Мои Покровительницы защитили меня – ведь я избранная, одна из Одиннадцати – и погибли, поэтому теперь я прошу защиты у вас.
– Ты можешь присоединиться к нам, – согласились Покровительницы. – Тебя бы всё равно однажды привели к нам. Ты поможешь свершить Ритуал.
– Во славу Мёртвой Королевы, – кивнула Гехера.
– Поклянись ей, что исполнишь предназначение. Вместе с остальными из Одиннадцати.
Девушка поправила рукав и спрятала шрам. Она опустилась на колени перед Мёртвой Королевой и, преданно смотря на неё, произнесла клятву. Когда она поднялась, в храме Существ воцарилась тишина. Нику стало не по себе. Хотел бы он понимать, что всё это значит.
– Но откуда взялся этот ящер? – тревожно поинтересовалась одна из ведьм. – Анна Мельден не рискнула бы выпустить дакхаарское чудовище, а остальные ящеры не покидали заповедник.
– Мёртвая Королева предупреждала нас об этом, – произнесла старейшая из Покровительниц. – У нас кончается время. Нам нужны все из Одиннадцати, иначе…
Договаривать старейшая не стала. Дверь в храм Существ тихо скрипнула, появились паломники. Они зажгли свечи в белой половине зала и предстали перед светлыми Существами.
– Идёмте, поговорим в другом месте, – приказала старейшая.
Она развернулась, поклонилась Мёртвой Королеве, и остальные ведьмы, повторив её действия, последовали к выходу из храма. Ник кланяться не стал, лишь посмотрел на статую – она ответила ледяным взглядом зияющих дыр на месте глаз. Нервный холодок тронул тело принца, и он побежал за Покровительницами. Он прошмыгнул в закрывающуюся дверь, утренняя свежесть обдала лицо, и сон выпустил его из своих объятий.
Тонкая струйка света пробивалась сквозь прореху между плотными шторами. Предрассветное небо из сна сменилось высоким потолком замка, привычные монт-дʼэтальские покои окружили принца. Его окутывало тёплое мягкое одеяло, аккуратной волной свисающее до пола. Ещё некоторое время Ник промаялся в постели. Затем встал, умылся, окончательно смахнув с себя остатки сна. Его ждал новый день. Он подошёл к окну и поглядел на просыпающийся монт-д’этальский двор. За раскрытым окном щебетали птицы, а в больших вазах на балконе, ограждённом резными перилами, распустились цветы. В углу площади которое утро подряд маршировали солдаты.
Ник одевался, когда в дверь постучали.
– Его Величество уже ждёт вас внизу, – сообщил слуга за дверью.
Принц спешно натянул рубаху и откликнулся:
– Сейчас спущусь.
Сегодня ему предстояло на время попрощаться с братом, который с важной целью уезжал в Калледион. Слухи уже разнеслись по всему Монт-д’Эталю. Люди надеялись, что молодой король вернётся из Калледиона не один, а с юной невестой, и их брак остановит надвигающуюся войну. Вот на чём – на войне – пытался сосредоточиться принц, а не на бреднях из сна, как бы они его ни занимали.
Ник спустился к брату последним. Советник Фергюс, принцесса Маргарет и её муж Харео уже стояли возле кареты. Старик произносил напутственную речь. Король, принарядившийся в сверкающую корону, прощался с ними. В карету уже были уложены его вещи: чемоданы с лучшей одеждой и подарки калледионской принцессе и её семье. Солнце блестело в каплях росы, и ветер теребил наряд короля. Гвардейцы на белоснежных жеребцах опоясали двор и ждали сигнала к отъезду.
– Удачи тебе, – сказал Ник брату.
– И тебе удачи, – с улыбкой ответил тот. – Займи себя чем-нибудь полезным, пока меня не будет.
Братья пожали руки и кивнули друг другу на прощание. Слуга открыл перед Димиром дверцу, тот взобрался на обитое мехом сиденье, помахал всем рукой и приказал трогаться. От него теперь зависело будущее Эфлеи.
Глава 14. Мёртвая Королева
Уважаемые читатели! В главе присутствует описание пыток и жестоких сцен. Автор выступает против жестокости, но из песни (точнее, из книги) слов не выкинешь. Будьте осторожны при чтении.
Первый месяц весны
Эфлея, Монт-д’Эталь
Фергюс
Фергюс считал свой кабинет идеальным. Он любил его за изящную мебель, за запах чернил и бумаг, за высокое окно, пропускавшее много света и воздуха, – но иногда роскоши своего кабинета советник предпочитал сырое подземелье. Там он расположил свою инквизицию, и потому почти каждый вечер, закончив бумажную работу, запирал кабинет на ключ и неизменно спускался в мрачные подвалы Королевской башни, чтобы найти убийцу покойного короля.
Запутанное дело началось с указа. В тот день король Грегор позвал к себе Фергюса и объявил тому важнейшее решение: он нарёк свою дочь, принцессу Маргарет, наследницей эфлейского престола. Инквизитор посчитал нелепым то, что при наличии старшего сына король отдаёт трон дочери. Грегор понимал его возмущение, но в своём решении остался непреклонен.
«Это важно, поверь мне, Фергюс, – с нездоровым блеском в глазах шептал король, – ты не видел того, что видел я. Ихуже много, а станет ещё больше. Я делаю это ради всех нас, ради жизни».
Фергюс кивал, изображая понимающий вид, и начинал подозревать, что король сошёл с ума.
«Я рассказ об указе не только тебе, Фергюс, но и некоторым лордам. Они ополчились против меня, против моего решения, а ведь оно далось мне нелегко. Скоро я озвучу указ всему Совету. Они пока не понимают и вряд ли поймут, но ты – другое дело. Ты, Фергюс, единственный, кому я доверяю». Грегор достал из стола ещё один документ со своей печатью и протянул его инквизитору. «Это копия. Советники не хотят видеть Маргарет в качестве королевы – пусть так. Не знаю, что именно они будут делать, но они захотят избавиться от документа, возможно, попытаются переубедить меня. А вдруг я им поддамся? Неважно. Я могу сомневаться в себе, но не в тебе. Копия будет у тебя, и, когда придёт время, ты проследишь, чтобы указ был исполнен».
Фергюс не стал спорить и взял документ. Тогда он ещё не знал, что вскоре копия станет единственным экземпляром.
На следующее утро он вновь поднялся к королю. Кабинет Грегора оказался заперт, а заспанный секретарь сообщил, что король провёл внутри всю ночь. Фергюс постучал. Не получив ответа, он достал собственные ключи, но в замочную скважину вставить их не смог – с той стороны двери уже торчали ключи Грегора.
«Ломайте дверь!» – напряжённо приказал он.
Гвардейцам не сразу удалось вышибить тяжёлую дверь. Фергюс кругами ходил по коридору возле них, и едва показался просвет между дверью и косяком, ворвался туда и позвал Грегора. Но он опоздал: король был мёртв, а злосчастный указ пропал. Единственная копия теперь хранилась в секретном ящике в кабинете Фергюса. Он спрятал её и вскоре наблюдал, как Димира, а не принцессу Маргарет, усадили на трон. Старик побоялся, что если обнародовать указ сейчас, то девушку может постигнуть участь отца.
Димиру он рассказал об указе после похорон. Молодой король долго вчитывался в строки, написанные рукой отца, и хмурился в недоумении. После кинул документ на пол и назвал его «бредом», а Фергюс поднял и заботливо расправил помятый лист. «Что будем с этим делать?» – спросил он.
«Найдите убийцу отца, – угрюмо приказал Димир. – А этим… Этим недоразумением займёмся позже».
Подземный ход петлял и уходил резко вниз, ведя инквизитора туда, где сосредоточились страх, боль и страдания – в допросные комнаты. Толстые стены и тяжёлые двери заглушали крики арестантов, но дух отчаяния и безысходности ощущался в коридорах даже при полной тишине.
Фергюс вошёл в маленькую душную камеру. Вбитый в стену светильник с двумя тонкими свечами тускло освещал бледное измождённое лицо арестанта. Оковы вжимали мужчину в железный стул, призраки инквизиции окружали его. Арестант прерывисто дышал, слизывая кровь с распухших губ. Его мутный взгляд остановился на вошедшем инквизиторе, и он обречённо прошептал:
– Я нифефо не фнаю, я нифево не фкафу!
«А над тобой уже немного поработали, не правда ли?» – оглядел Фергюс чернеющие дыры на месте зубов.
– Ещё как скажешь, – прошипел призрак, склоняясь над несчастным. – На кого ты работал?
Арестант упрямо молчал. Призрак потянулся к ящику на столе и достал оттуда блестящие щипцы с длинными заострёнными концами. Он зажал инструмент в руке и с громким скрежетом провёл им по столу, глубоко вдавливая концы в деревянную поверхность, потом приблизил к лицу арестанта.
– На кого ты работал? – повторил призрак. Острый конец дотронулся до щеки допрашиваемого.
– Я нифефо не фкафу!
«Все вы так говорите. Ещё немного, и ты расскажешь всё», – решил Фергюс, заметив, как дрожат губы несчастного. Таких он видел ежедневно: все упорно молчаливые, упрямые, уверенные в том, что выдержат боль. Поначалу. Но стоит волшебному ящику открыться, стоит арестантам ощутить прикосновение холодного инструмента к коже, как они готовы рассказать и подписать что угодно, лишь бы пытки прекратились. И через некоторое время на стуле появляется новый допрашиваемый, который повторяет судьбу своего предшественника.
Сегодняшний арестант, как пояснили призраки, знал о секретных тоннелях, через которые убийца добрался до короля Грегора.
– Его зовут Роиль, он работал в Королевской башне – шепнул Фергюсу один из призраков.
– Связан с советниками, – кивнул старик. Только они знали об указе. С момента смерти Грегора инквизитор жалел о том, что при последнем разговоре не задал вопрос: с кем из лордов король успел обсудить указ? Это бы сузило круг возможных заговорщиков и ускорило бы поиски.
– Он не убийца, – продолжил докладывать призрак. – Он поделился с кем-то информацией о тоннелях, но не признаётся, с кем именно.
–Я нифево не фкафу! – подтвердил арестант. – Я нифефо не фнаю!
– Да-да, я слышу это каждый день, – усмехнулся инквизитор.
Он неспешно прошёлся по допросной комнате. Жёлтый свет упал на его безобразное лицо с отросшей за неделю седой щетиной. Арестант поднял голову и поморщился не то от боли, не то от вида инквизитора. Лицо Фергюса в ответ исказилось в плотоядной улыбке.
– Знаешь, кто я, друг мой?
– Фнаю. Лофт Кетинпефк, фофетник и инкфифитоф.
– Ну вот, а говорил, что ничего не знаешь. Получается, ты обманул меня, Роиль?
Арестант усердно замотал головой.
– Я нифефо не фнаю пфо тоннефи.
– А мои друзья, – Фергюс указал на призраков, – утверждают, что знаешь. Хочешь сказать, эти уважаемые люди меня обманывают?
Арестант снова мотнул головой.
– Давай сделаем так, Роиль, – ласково заговорил инквизитор, склонившись над ним. – Я предлагаю поиграть в игру, правила которой до безобразия просты: я задаю вопрос, ты отвечаешь. Если я не получаю ответ, то призраки втыкают в твоё тело иглу. Всё понятно?
В глазах несчастного Роиля вспыхнуло отчаяние, он кивнул.
– Тогда начнём. Расскажи мне для начала, правда ли, что ты знаешь про тоннели?
Арестант покосился на острую иглу, блеснувшую в руках призрака.
– Пфафта.
– Откуда ты про них знаешь?
Роиль пробормотал нечто невнятное.
– Говорит, что случайно наткнулся, – перевёл призрак.
– Ты кому-нибудь рассказывал про тоннели? – спросил Фергюс, арестант испуганно посмотрел на него и промолчал. – Иглу!
Призрак, стоявший позади Роиля, опустил руку ему на плечо, удерживая на месте. Тот дёрнулся и замычал, когда первая игла вошла в кожу над лопаткой. Инквизитор повторил вопрос:
– Рассказывал?
– Фафкафыфаф, – простонал Роиль, когда вторая игла коснулась плеча.
– Кому рассказывал?
Арестант молчал.
– Иглу!
Роиль мог лишь беспомощно смотреть на Фергюса и мычать от боли, пока жестокие иглы вонзались в тело: под шеей, в локтевую ямку, в живот… Но он не знал, что это лишь разминка. Его глаза резко расширились, когда призрак начал развязывать пояс на его штанах. Роиль беспокойно задёргался, но оковы крепко удерживали его на стуле.
– Фтойте! – вскричал он, когда игла приблизилась к особо чувствительному месту.
– Кому ты рассказывал о тоннелях? – грубо спросил призрак, толкнув его.
– Фофетнику.
– Какому именно советнику?
Роиль злобно взглянул на инквизитора. Поток его речи снова иссяк.
– Втыкайте иглу, – устало распорядился Фергюс.
Крики оглушили допросную комнату. Призраки отыскивали наиболее болезненные места и медленно, растягивая своё удовольствие и муки арестанта, вонзали в его тело стальные иглы. После очередного укола Роиль потерял сознание. Голова его рухнула набок. Инквизитор приказал остановить пытки и привести арестанта в чувство. «К чему это упрямое молчание? – вздыхал он, пока призраки били Роиля по щекам. – Зачем он это терпит? Неужели что-то может быть важнее собственной жизни и здоровья?»
Вскоре арестант очнулся. Мутным взглядом он упёрся в инквизитора. Фергюс улыбнулся и спросил ласково:
– Как ты себя чувствуешь, друг мой?
Роиль молчал.
– У меня много вопросов, – настаивал старик. – Я хочу услышать от тебя ответы на них, почему ты так сопротивляешься?
– Он мне фапфатиф, – прохрипел Роиль.
– Заплатил? – переспросил инквизитор.
Арестант обречённо кивнул. Слёзы текли по красному опухшему лицу, его вид вызывал жалость, но не настолько трогал Фергюса, чтобы тот остановил допрос.
– Кто тебе заплатил?
Роиль опустил голову.
– Назови имя, – ласково проговорил инквизитор, – и будешь свободен. Назови имя.
Ответа не последовало. Видно, у арестанта ещё остались силы на сопротивление. Призраки с иглами обступили его, но Фергюс сделал знак остановиться.
– Друг мой, прекрати упрямиться. Ты ведь хочешь выйти из этой комнаты? Для этого надо лишь назвать имя заплатившего тебе человека. Понимаешь, как всё просто, как ты близок к освобождению? – мягко говорил инквизитор, но Роиль молчал, опустив голову. – Мне нужно лишь имя, и этот человек займёт твоё место, ответит за все твои страдания.
Арестант поднял голову, взгляд загорелся ненавистью. Все знали, что из допросных комнат не выйти на свободу, и он понимал, что Фергюс Кединберг врёт.
– Назови имя того, кто вместо тебя будет сидеть на этом стуле.
– Нет, – злобно проговорил арестант, плюясь кровью.
«Это ты зря».
– Ладно, попробуем по-другому, – улыбнулся Фергюс.
Роиль тяжело задышал, наблюдая за его действиями. Кровь текла из приоткрытого рта, почти лишённого зубов.
– У тебя два глаза, а, значит, целых две попытки сказать правду, – задорно проговорил инквизитор. – Вот это, – он достал из ящика пинцет и продемонстрировал его арестанту, – мне придётся использовать, если я не получу ответ. Я всего лишь хочу знать имя советника.
– Я нифефо не фнаю.
– А я думаю, что знаешь. Прибейте ему руки к столу.
Роиль замычал, замотал головой, когда призраки схватили его запястья и притянули к столу. Он с бессильным ужасом смотрел, как над ладонями занесли молоток и вбили длинный гвоздь. Он завопил, цепи на руках загрохотали.
– Я говорил, что иглы были лишь разминкой? А теперь, друг мой, попытка первая: назови мне имя советника.
Пинцет медленно приближался к глазу несчастного. Роиль молчал.
– Посветите мне, – приказал Фергюс.
Призраки тут же поднесли свечу к лицу арестанта, обдав его жаром. Пинцет угрожающе блеснул в ярком свете, Роиль хотел отвернуться, но призрак крепко схватил его за челюсть.
– Это что такое? – картинно возмутился инквизитор, заметив, что конец пинцета испачкан засохшей кровью. – Мы же всё-таки приличные люди, всё должно быть чисто. Не будем портить о себе впечатление. На, вымой, – обратился он к призраку, который держал арестанта за челюсть. – А Роиль, возможно, за это время хорошо подумает, вспомнит о здравомыслии и назовёт мне имя советника. Правда, друг мой?
Арестант ничего не ответил. Фергюс присел на дальний край стола и выжидающе посмотрел на арестанта. Тот дёргал руками и пытался высвободиться, но своими усилиями лишь умножал страдания, а струйки крови текли по столу. Фергюсу вернули вымытый пинцет. Инквизитор провёл рукой по влажному железу и неторопливо встал. Роиль по-прежнему пытался освободить руки, и болезненные стоны разлетались по допросной комнате. Он не пожелал воспользоваться временем, которое подарил ему инквизитор. «Упрямый, – похвалил его Фергюс. – Но глупый».
Внезапно гвоздь всё-таки выпал из столешницы – видимо, его вбили недостаточно глубоко, – и Роиль высвободился. Нервно дыша, дрожащей рукой он схватил гвоздь и закричал:
– Фы – гнуфные пфифпефники Мёфтфой Кофофефы! – и ржавое остриё вошло в его шею.
Тело арестанта содрогнулось в предсмертной судороге, призраки бросились к Роилю, но его хриплое дыхание остановилось. Призраки растерянно взглянули на инквизитора. Он тоже на миг потерял хладнокровный вид, но быстро взял себя в руки.
«Гнусные приспешники Мёртвой Королевы?» – мысленно повторил Фергюс. За долгую жизнь его осыпали какими угодно злобными пожеланиями и проклятиями, кроме такого. Слишком часто в последнее время это имя стало всплывать за пределами храма Существ.
– Найдите его друзей, – приказал он, покидая подвал.
* * *
Никос
Храм Существ опустел после службы. Никос последним встал со скамьи. Он поёжился – не то от сырой прохлады, опутывающей храм, не то от взгляда, под которым словно черви копошились в душе. Над принцем высилась фигура Мёртвой Королевы. Пустыми глазницами она видела всё и ничего, и он не знал, как сопротивляться слепому взору.
«Во славу Мёртвой Королевы. Поклянись ей, что исполнишь предназначение».
Принц снова и снова прокручивал в голове последний сон. За что? Почему он увязает в снах, почему они мучают его холодом и страхом? Он задрал голову, пытаясь рассмотреть статую Мёртвой Королевы – быть может, она даст ответ? Но древняя ведьма молчала, а у Ника затекала шея и темнело в глазах. Он зажмурился. Заунывная песня служителя раздавалась под куполом, солнечные лучи подсвечивали пыльный воздух на светлой стороне храма, чувствовался аромат цветов, которые слуги потихоньку уносили из зала. Принц вздохнул: видно, зря он пришёл сюда. На прощание он протянул руку к холодному чёрному камню. Боль резко оглушила его. Ник отдёрнул руку и, едва согнувшись, прижал к себе. Пальцы горели, будто обожжённые, и он глубоко дышал, чтобы не закричать.
Когда боль утихла, принц взглянул на руку – место, которым он прикоснулся к статуе, покраснело и опухло. Такой ли ответ он хотел получить от Мёртвой Королевы? Позади раздались шаги, и Ник наскоро спрятал руку.
– Говорят, она была необычайно красива, – сказал служитель, который заметил интерес принца к статуе. – Колдовством и красотой она очаровала короля Амиррии, а когда он сделал её своей королевой, убила его. Жаль, после смерти все её портреты сожгли.
– И вправду жаль, – согласился Ник. Язык едва слушался. Отголоски жуткой боли преследовали при каждом взгляде на статую.
– Даже имя её забылось. Убийцы запретили произносить его. Вы знаете, Ваше Высочество, кто убил Мёртвую Королеву?
– Одиннадцать советников, которые разделили Амиррию на одиннадцать королевств и стали королями. Мой прапрадед – один из них.
Служитель перебросил взгляд на руку, которую принц усердно прятал под сюртуком. Ник морщился. Он не смог утаить от служителя рану, которую нанесла чёрная статуя.
– Говорят, Мёртвая Королева прокляла своих убийц и их потомков. Покажите руку, Ваше Высочество, я обработаю рану.
– Прокляла тем, что её статуя ранит нас? Несерьёзно, – принц сдавленно улыбнулся.
– Не думаю, что проклятие в этом. Слишком мелкая цена за её смерть. Мёртвая Королева придумала бы другое наказание, но какое именно – никто из королей до сих пор не сознавался. Хотя, говорят, что и не каждого коснулось проклятие. Есть что-то, что мучает вас, Ваше Высочество?
«Сны», – хотел было ответить Ник, но промолчал. Он помотал головой.
– Вот видите, – вздохнул служитель. – Никто не признаётся.
Глава 15. Калледионская принцесса
Первый месяц весны
Калледион, Мейфор
Карленна
Слишком жарко было среди холодных стен Мейфора, колыбели калледионских королей.
Скрываемые полутьмой, они делились друг с другом горячим дыханием. Руки молодого короля Эфлеи обвивали талию калледионской принцессы. Он прижимал её к стене, ища близости, а она в ответ дразнила и распаляла его, но постепенно и сама поддавалась страсти.
Они знали, что нарушают правила, но ощущение запрета лишь усиливало влечение. Карленна и Димир прятались за поворотом в конце тупикового коридора – место уединённое, но стоит кому-нибудь заглянуть за угол, и тайные отношения окажутся на виду. «Если папа узнает, чем я тут занимаюсь, то…» – принцесса даже не знала, что именно случится, но точно что-то плохое, как для неё, так и для Димира. Из-за этого, издалека заслышав шаги, Карленна отталкивала пылкого короля, но он лишь смеялся и крепче обнимал её. Он, напротив, хотел, чтобы их увидели вместе: тогда-то по Мейфору пойдут слухи об их связи, и король Джеральд быстрее склонится к свадьбе. А может, и нет. Карленна пока не знала, чего стоит ожидать от строгого отца, поэтому нехотя отмахивалась от Димира.
– Никто сюда не зайдёт, – шептал Димир ей на ухо и возвращался к жадным поцелуям.
Принцессе нравилось чувствовать рядом его разгорячённое тело. Она прижималась к нему, а потом отступала и заглядывала в его глаза, блестящие от вожделения. Увлекательная игра. Стоило же Димиру опустить руки ниже талии или потянуться к завязкам на груди, как Карленна отталкивала его. Он ей нравился, но пока не настолько, чтобы подпускать его слишком близко.
Принцесса находила Димира достаточно привлекательным. Ещё при первом знакомстве она оценила его высокую широкоплечую фигуру и обворожительную улыбку. Он умел делать комплименты и красиво ухаживать. А ещё, что немаловажно, он был королём, и это давало ему преимущественное право на общение с Карленной и на возможный брак с ней.
И всё бы хорошо, но нашёлся ещё один претендент на её руку и сердце – Адрен Флетчер, король Арнеста. Он приехал в Мейфор почти одновременно с Димиром, и принцесса подозревала, что это её отец пригласил его, чтобы тот составил конкуренцию. Адрен, внешне непримечательный мужчина, ухаживал за принцессой холодно и как бы нехотя. Он звал её на ранние утренние прогулки, заводил скучные разговоры и даже не догадывался – да и не пытался догадаться – что Карленна с удовольствием бы получила в подарок покрытые росой цветы или посмеялась бы над кокетливыми шутками, какими сыпал Димир. Ей не нравилось, что Адрен большую часть своего времени посвящал государственным делам. Зато это нравилось её отцу.
Отец, впрочем, пока не принуждал Карленну к неприятному ей браку и будто бы позволял дочери самостоятельно выбрать жениха.
Будто бы.
Карленна не обманывалась, она понимала, что оба жениха заинтересованы в ней в первую очередь из-за политики её отца. Не будь Джеральд юн Реймстон столь агрессивным и целеустремлённым в своём намерении завоевать весь континент, вероятно, она пользовалась бы более скромным вниманием у венценосных мужчин. Но Карленне в этом смысле повезло: каждый пытался попасть в зятья к могущественному королю Калледиона. И принцесса выбрала в мужья того, кто действительно увлечён ею.
– Прекрати сопротивляться, ты же сама этого хочешь, – возбуждённо прошептал Димир, снова скользнув рукой к завязкам, но получил отпор.
Карленна отпрянула от настойчивого ухажёра и невинно потупила взгляд. Димир вздохнул и притянул принцессу к себе. Сердце у неё бешено колотилось, светлые волосы растрепались, а тёплый румянец разлился по щекам.
– Долго ты ещё будешь со мной играть? – сердито спросил он.
– Пока ты на мне не женишься, – ответила Карленна. В её голосе звучала улыбка.
– Думаешь, я этого не хочу?!
«Конечно, хочешь, иначе мой папа завоюет твоё маленькое королевство».
– Откуда мне знать наверняка? – кокетничала принцесса.
– Оттуда, что сразу по приезде в Мейфор я попросил твоей руки у Джеральда. Он обещал подумать, но думает твой отец долго, и, сдаётся мне, благословения я не получу.
– А ты как хотел? Чтобы он сразу дал согласие на нашу свадьбу? Чтобы он, не обдумав всё хорошенько, отдал замуж единственную дочь? Конечно, тебе придётся подождать.