Манускрипт бабушки Светланы
Как только капитан вошёл в палату, Удав повернул к нему голову, и глаза их столкнулись. О, этот иезуитски-изворотливый взгляд, ищущий сочувствия и цепляющийся за жизнь! Физические страдания пошли явно на пользу раненому, и Ахапов понял, что тот расколется, поскольку внутренне к этому готов.
Удав был лыс, и выпуклый череп его сплошь покрывали бородавки, как картофельный клубень проросшие «глазки». Лицо уже не было синюшно-жёлтым, но словно вытянулось. Нос с большой горбинкой, книзу будто обруб ленный, испещрили красные ниточки сосудов, проступившие сквозь кожу. Когда Удав заговорил, стали видны его длинные прокуренные зубы, щедро тронутые коричневой гнильцой.
– На меня напали, – сказал он хрипло, и щёку его резко дёрнуло к уху. Нервный тик!
Капитан кивнул.
– Кто напал? Описать можете?
– Темно было. И неожиданно. Он толкнул меня в левое плечо, я покатился с горки вниз и где-то там наткнулся на штырь, который, оказывается, торчал в земле. Потерял сознание. Только утром меня нашли и привели в чувство.
– Тихушник и Кликуха на вашей совести?
Удав мотнул головой, выражая отказ. Его лоб покрылся испариной.
– А монах?
Тот же нервный тик.
– Но вы же знаете, что все три убийства мы можем повесить на вас?
Он отвернул лицо к стене.
– Какой интерес был у вас к Тихушнику?
– У меня никакой, – выжал Удав из себя через силу.
Ответы из него приходилось вытягивать: самолюбие человека, наделённого большой властью в своих кругах, не позволяло ему выложить всё хотя бы без видимого сопротивления. Время от времени он сжимался от пронизывающей его боли, и приходилось терпеливо ждать, когда ему станет легче.
– Но ты же не просто так стоял возле этой калитки! – Ахапов решил перейти на «ты».
Удав заматерился.
– Говорил же Бугру, нечего там делать, вдруг засада, дак нет же, шакал упрямый, послал меня всё-таки. Чтобы узнать, придёт кто к дому Тихушника или нет. Самому ничего, а я тут расхлёбывай! – Удав заскрипел зубами от боли и злости, вновь разразился бранью. – Из-за него почки лишился!
– Почка цела, – поправил его Ахапов, чтобы не завирался.
– Что это за почка, если покалечена? – огрызнулся Удав.
– Кто убил монаха?
– Да не знаю я, не знаю! – прорычал он сквозь стон. – В общем так. Объявились в нашем городе какие-то профи. Но нас предупреждали, что при двух уже бывших разборках с этими «мутными» их боевики такое творили, что даже лучшие наши бойцы просто офигевали. Короче, это что-то непонятное. «Мутные» они и есть «мутные». Воду мутят и везде свой нос суют.
– Бугор, о котором говоришь, тоже из этих «мутных»?
– Нет. Тот из других. Те с нашими дружбу водят, а с «мутными» воюют, – торопливый ответ, чтобы не передумать с признанием, и снова отворот к стене.
– Ну что из тебя все надо вытягивать, как гвозди клещами! – не сдержался Василий. – А если они тебя на перо поставят? Тогда как?
Удав засопел, переваривая услышанное.
– Короче, так, – проскрипел затхлым голосом. – Нашим друзьям Тихушник что-то пообещал, да отдал кому-то другому. Может, тем самым «мутным». За грины, конечно. Из-за этого весь сыр-бор и начался. А детали сами ищите. Мне их не докладывали.
– Так выходит, ваши, как ты говоришь, друзья, Тихушника с Кликухой и наказали? А сначала монаха, чтоб забрать у него эту вещь?
Удав промолчал, поняв, что сболтнул лишнее.
– Выведешь на Бугра, о котором толкуешь?
– Мне что, жить надоело?! С ними Бывалый сладить не может! Все на них пашут, как негры! Слово сказать поперёк боятся!
– Ну и что будем делать?
– На то вы и начальники, чтобы думать.
Василий закрыл за собой скрипучую дверь палаты, прошёл по мрачному коридору, спустился по лестнице и, выйдя на улицу, закурил.
В глаза била болезненная яркость неба. Бешеная активность солнца стряхнула с него оцепенение. В своём древнем прошлом он тоже смотрел в это вечно юное небо с лоджии египетского дворца и представлял себе, как богиня Нут поглощает ночное солнце, чтобы утром породить дневное, обладающее животворящей силой. В том мире каждая из жён и наложниц уже успела родить царю сына. Ему было, кому передать свою власть и богатства, и он не боялся умереть. Напротив, всю свою жизнь правитель готовился к смерти, потому что смерть – это жизнь в новом качестве.
Но Господи! Разве о такой новой жизни мечтал египетский царь Хор-Аха, чьё имя означало Сокол Сражающийся? Он, конечно, и в этой жизни в определённой степени – воин. Но что у него есть теперь и что было тогда?! Не трагедия ли это – знать, на что ты был способен и кем вдруг стал? Или его перевоплощение лишь подтверждает пророческое изречение Спасителя о том, что первые станут последними? «Хотя… что это я так себя принижаю? – возмутился своим мыслям Василий. – Я вовсе не последний! И не всем быть царями! Побывал им когда-то – и хватит!»
Глава 13. Стычка
«Вершители Судеб» подкараулили их неожиданно. Смогли же засечь!
Виктор ехал со своими бойцами в «ауди». Они говорили о слабой ниточке, которая появилась у них после посещения Виктором Наташи. Он ввёл её в моментальный гипноз и выяснил интересные детали. Оказывается, в семье этой женщины действительно хранился некий манускрипт, привезённый из Египта. Но сама она никогда его даже в руках не держала и вообще не знала, куда эта редкостная вещица делась. Во всяком случае, ей в наследство от бабушки Светланы среди других вещей достался лишь древний оберег – кусок кожи с какой-то иероглифической надписью. Виктор тут же попросил Наташу показать ему оберег. Та пошла в кладовку, порылась среди многочисленных коробок, пакетов и свёртков. Наконец, вернулась ни с чем.
– Странно… Исчез куда-то, – сказала, сконфузившись.
– Вы отдавали его кому-нибудь?
– Нет.
– Про него кто-нибудь спрашивал?
– Нет.
– Вы рассказывали о нём?
– Конечно. И даже хвалилась. Потому что такая вещь есть не у каждого. Этот оберег спас в древности кого-то из моих дальних прародительниц.
Виктор узнал адрес её матери и хотел было уже уйти, но тут в дверь стали вламываться посторонние люди, как он понял, из полиции. Пришлось ему воспользоваться окном, чтобы скрыться незаметно.
– На следующее утро я побывал у матери Натальи, она живёт в Дубне, – продолжал Виктор рассказывать друзьям. – Дверь вскрыл, как обычно – оригинальным способом, ввёл хозяйку в гипнотический транс… И под гипнозом она сказала, что бабушка Светлана была очень интеллигентной женщиной и продать манускрипт не могла, даже если голодала.
– Куда же он, в таком случае, делся? – спросил Стефан.
– Я не успел выяснить. Она неожиданно отключилась, впав в глубокий сон, и мне пришлось прекратить воздействие и побыстрее оттуда убраться. Кстати, внешне та вещь, что была у Натальи, выглядела как кусок кожи с письменами, кое-где обгоревшей. А Монах как раз и сообщал о такой находке. Это был именно тот оберег, который от Натальи мог попасть к Кликухе, от неё – к Тихушнику, а от Тихушника – к Монаху. Боевики «Вершителей Судеб», забрав его у Монаха, по-видимому, определили, что это не то, что им нужно, и стали продолжать поиски.
– Надо всё же проверить. Может, здесь имеет место операция прикрытия? И они только делают вид, что нашли якобы не тот предмет, чтобы сбить нас с толку? – высказал своё предположение Христофор.
Виктор промолчал.
– Кстати, как выглядел манускрипт, ты выяснил? – спросил у него Стефан.
– Свиток папируса. Примерно три метра в длину, сантиметров тридцать-сорок в ширину. Текст написан иероглифами, чёрными и красными. Располагается колонками. Строки короткие и по своему характеру – поэтические, так говорил бабушке Светлане какой-то знаток древностей. Но были там и длинные строки, правда, их гораздо меньше, чем коротких строк.
– Командир, у нас «хвост», – вдруг сказал Христофор, сидевший за рулём и внимательно наблюдающий за дорогой.
И в самом деле, их преследовал джип «БМВ» чёрного цвета и с тонированными стёклами. При этом, судя по тому, как машина просела на амортизаторах, нагружена она была изрядно. И не коробками с сувенирами, а, скорее всего, боевиками противника.
Трое бойцов – Стефан, Михаил и крепыш с весёлым нравом Валера, занимавшие задние места в «ауди», приготовили газовые гранаты и пистолеты-пулемёты, позволявшие вести прицельный огонь даже из-за угла, оставаясь вне досягаемости выстрелов противника. У Виктора и Христофора нужный инструмент был под боком. И, как только руки привычно коснулись прохладного металла, появилось ощущение комфорта и покоя. Без оружия военному человеку – как без рук. А с ним и сам чёрт не страшен, только бы боезапас не кончался.
По обе стороны от узкой дороги тянулись лесные заросли, и впереди, как предупреждал указатель, был крутой поворот вправо.
– Вариант два, – объявил Виктор.
Это означало, что нужно быть готовыми к тому, что за поворотом им приготовлена ловушка, и ответные действия команды «Хранителей Устоев» должны быть адекватными. Бойцы надели на головы защитные шлемы. Бронежилеты уже были на них, под куртками.
За поворотом их действительно ждали. Дорогу преграждал тентованный «КАМАЗ», перед ним стоял аварийный треугольник. Но как только автомобиль «ауди» появился из-за поворота, задняя часть тента откинулась, и из глубины кузова сверкнула вспышка. Судя по всему, по бойцам «Хранителей Устоев» выстрелили из реактивного гранатомёта. Впрочем, разбираться было некогда.
Но за мгновение до выстрела, предчувствуя его, Христофор дал команду искусственному интеллекту, «ауди» тут же лихо вильнул в сторону и сразу сделал разворот, уйдя от траектории полёта уже летевшей гранаты. И остановился. Преследовавший их джип, не ожидая подобного манёвра, случайно попал под выстрел своих же соратников. Снаряд разорвался рядом с ним; бабахнуло, разлетелись осколки. «БМВ» завалился набок и крутил повреждёнными колёсами, оказавшись на обочине дороги. Было ясно, что он бронирован, поэтому так легко отделался.
«Ауди» «хранителей» тоже был не типичным изделием немецкого автопрома и получил бронирование двигателя и всего корпуса вместе со стёклами.
Поэтому Христофор, давая команды компьютеру по управлению машиной, левой рукой короткими очередями стал бить по грузовику, а правой прикрывался дверкой «ауди» от врагов в джипе, которые уже могли прийти в себя и тоже начать бой. Пока этими выстрелами Христофор отвлекал боевиков, по вражескому «КАМАЗу» выстрелил Виктор. Он выпустил газовую гранату типа «Сирень», приладив к карабину специальную насадку. А сидящая на заднем сиденье тройка бойцов выкатилась из машины на асфальт и далее в придорожные кусты, откуда тоже послала по газовой гранате, но ручной, в сторону «КАМАЗа». Судя по тому, что больше выстрелов из кузова не последовало, усилия «хранителей» не пропали даром. А гранаты были не смертельные, но серьёзные, – с газом раздражающего действия, что вызывало резкий кашель, боль в горле и в глазах, слезотечение, чихание – и длиться всё это могло до получаса.
Михаил и Стефан «лесенкой» с «лепестками» рванули в сторону грузовика. Валера прикрывал их перебежки. И, зная боевые возможности своих людей, Виктор был на девяносто процентов уверен, что спустя некоторое время дорога будет разблокирована.
Тем временем с противоположной стороны джипа, через багажник, уже вывалились боевики «Вершителей Судеб».
Виктор, имевший немалый опыт уличных боёв, тут же вставил в насадку следующую гранату, сорвал с неё чеку и выстрелил по ним. Пока они были в шоке от газа, Виктор подхватил мини-пушку «Успокоитель», выбрался из машины и послал каждому из боевиков по сгустку энергии, успокаивающей агрессию. Воздействие на мозг было средней мощности, после которого боевики впали в ступор. Виктор знал, что заторможенность у них очень скоро перейдёт в принудительный сон, а придя в себя, эти парни забудут о том, для чего вообще сюда явились. Нормальная память вернётся к ним не ранее, чем через сутки. Это было им как предупреждение. Чтобы знали и помнили, что в следующий раз будет гораздо хуже…
Виктор вернулся в салон автомобиля. Христофор уже успел развернуть машину. Взвизгнув спецпокрышками, «ауди», сделав прыжок, рванул к «КАМАЗу», медленно съезжающему в кювет. Когда «ауди» поравнялся с Михаилом, Виктор передал ему «Успокоитель», тот поработал с ним, погрузив боевиков «Вершителей Судеб» в сон. Путь был свободен. Бойцы быстро сели в машину. И оперативно-боевая группа тайного Братства «Хранителей Устоев» на предельной скорости покинула место скоротечно го боя.
Глава 14. Налёт
Ахапов уже привык называть своего супергероя Бэтманом, эта кличка срывалась с языка непроизвольно, она уже обрела собственную плоть, и он решил от неё не избавляться. Во всяком случае, пока.
Ему вспомнились глаза матери Кликухи, её скорбная радость, что «Галечка не виновна»… А чёрта с два! Как пить дать, виновна. Мать Кликухи в порыве благодарности призналась, что дочь за несколько дней до смерти встречалась с Тихушником, отдала ему свёрток на продажу. После того, как последний раз побывала у Натальи. Это было что-то ценное и очень древнее. Она у Натальи, оказывается, регулярно уборку делала, за что получала деньги.
На мгновение в голове у Ахапова будто вспыхнула искра прозрения, связанная с Натальей, но быстро погасла, так и не выдав разгадку. А капитан вдруг понял, что египетское прошлое изменило его психику. С души будто «с мясом» содралась защитная оболочка, а ум и мышцы сделались рыхлыми, как вата. Это было что-то вроде наваждения, которое мешало ему нормально работать и жить в своей нынешней эпохе. Временами он чувствовал себя клиентом психушки! И ничего не мог с этим поделать!
На душе у Василия заскребли кошки… Они теперь часто подкарауливали его в самый неудобный момент. А кошка для египтянина – священное животное. Тысяча чертей! Опять этот Египет!..
За казённым окном полицейского офиса накрапывал очередной дождь. Доложив Серёге о своих последних встречах с людьми, показания которых можно было приобщить к делу, капитан собирался идти домой, но Дятлов пригласил его на чай. Дожидаясь, пока Серёга поговорит по телефону, Василий наблюдал, как по тротуару степенно разгуливают упитанные голуби. В угасающем небе метались речные чайки. Тверца протекала неподалеку отсюда, метрах в ста от полицейского здания. Бежит себе наперегонки с ветром под пешеходным мостом, обрамлённым чёрной оградой из витого металла. И нет ей дела до человеческих глупостей и страстей, и некогда остановиться для раздумий.
Серёга в этот день дежурил по управлению, Ахапов числился в резерве, а опергруппа, спешно поднятая по тревоге, укатила на вокзал: там был совершён налёт на полицейский пост. Закурили. Начали перемывать косточки Бэтману и неизвестному типу, с которым пришлось сцепиться Василию при попытке этого человека выследить. Капитан инстинктивно чувствовал, что именно Бэтман мог стать реальным ключом к разгадке этой истории, и монах наверняка был связан с ним. Но как снова выйти на Бэтмана и суметь его взять? К Наталье он больше не захаживал, и что вообще делал в её квартире, доведя хозяйку до полуобморочного состояния, так и осталось невыясненным.
Специалист-психиатр подтвердил догадку Василия, что на Наталью было оказано гипнотическое воздействие. Да такое глубокое, что восстановить, реконструировать произошедшее местному светиле гипнотического искусства не удалось! Это заставляло сильно призадуматься. Получалось, что Бэтман был воистину уникальным специалистом, одинаково великолепно владевшим и рукопашным боем, и методами специального психологического воздействия. Откуда же и, главное, зачем появился такой супер в их заштатном городишке? Что он здесь вынюхивает и чьи интересы представляет? Действует один или в составе группы? И нет ли каких-то сил, противостоящих ему? А что, если он из тех самых «мутных», о которых толковал Удав?
Опергруппа, выехавшая по сигналу, время от времени докладывала обстановку. Дятлов внимательно выслушивал сообщения, делал на карте пометки, обозначая маршрут, и корректировал действия подчинённых.
– Ну? Ты чего чай не пьёшь? – дав очередную вводную, обратился он к Василию. И, заметив его невесёлый вид, вернулся к прерванному разговору. – Нажми на Удава посильнее. Пройди по второму кругу по свидетелям. Торопи события! У меня складывается впечатление, что в городе орудует очень серьёзная группа, способная организовывать операции прикрытия. И уже работает в этом направлении. Непонятно, на кого они пашут!
– Именно на такое намекал и Удав, – подтвердил Василий.
Дятлов уткнулся в карту. Полчаса назад полицейский кордон на вокзале был обстрелян из автоматов людьми в масках, которые скрылись на «ниве» цвета мокрого асфальта. Номера были забрызганы грязью. Пострадавших в результате теракта не было, но операция продолжалась, и всё ещё могло быть.
– Примета нашей жизни, – произнёс Ахапов вслух, но мысленно рассуждал сам с собой.
– «Чайка»! «Чайка»! Я «Стрела»! – рация на столе Серёги вновь подала голос, выплеснув флюиды тревоги. – Продолжаем преследовать серую «ниву»! Через три километра пост ДПС.
Дятлов и Ахапов переглянулись: вот-вот должна начаться главная часть операции. Дорога была заблаговременно заблокирована, чтобы открыть огонь, если «нива», не подчинившись приказу, пойдёт на прорыв.
– Как ты думаешь, кто напал на ребят? – спросил Василий.
И умолк, недоговорив, потому что снова заработала рация:
– «Чайка»! Я «Стрела»! Начинаем операцию по за хвату!
Внезапно погас свет, и последнее слово «захват» зловеще повисло в тишине.
– В чём дело? – голос у Серёги стал нервным, он достал из кобуры пистолет.
За окном уже разлилась мёртвая темень. В коридоре послышалась короткая стрельба. Они выскочили из кабинета. Василий зацепил ногой стул, и он с грохотом упал на пол. Вокруг стоял полный мрак. Аварийное освещение было вырублено, как и основное.
Ахапов крался вдоль стены, держа наготове пистолет. Он успел ощутить приближение врага, нажал курок, но преступник ударил ногой ему в живот. Растянувшись на полу, Василий услышал, что тот тоже упал, вероятно, его задела пуля. От соседней стенки, где находился Серёга Дятлов, донеслись звуки борьбы, сдавленный хрип. Прогремел выстрел. Кто-то набросился на Василия, пытаясь заломить ему руки. Ахапов сопротивлялся, как мог. Его начали бить головой об пол…
Спустя несколько мгновений их связали, повели под дулами автоматов к «уазику». Бандитов было двое. Оба во всём чёрном, и лица в чёрных масках. Полицейский «УАЗ» стоял возле самой двери, перед крыльцом управления. Захваченных заложников заставили сесть на передние сиденья, Серёга оказался за рулём.
– Трогай! – скомандовал чёрный, усевшийся за Дятловым.
В затылок упёрся холодный ствол автомата. Ахапов прикинул в уме. Они не оставили бы труп своего подельника. Значит, действовала группа из двух человек и один из них, возможно, ранен.
Серёга завёл двигатель, вырулил, но явно не спешил.
– Жмы, говору! – заорал на него всё тот же бандит. – Застрэлу суку!
– Стреляй, – Серёга был спокоен, только голос немного сел.
– Ыво застрэлу, – чёрный показал пальцем на Василия. – Шытаю до трох. Раз, два…
– Пусть стреляет, – ободрил Василий майора. – Лучше уж сразу…
«УАЗ» сорвался с места.
Выехали на окружную дорогу, двинулись в направлении, прямо противоположном тому, куда умчалась полицейская группа. Здорово сработано! Налёт на вокзальный пост – всего лишь отвлекающий манёвр, на который полиция бросила все свои силы, не предполагая о последствиях. Идти к пленникам на помощь некому. Василий ругал себя за то, что они не воспользовались рацией. Рванули на звуки выстрелов, едва погас свет! А надо было сообщить!.. Что эти твари теперь потребуют в качестве выкупа? Хорошо, если кто-то из них ранен. Тогда, может быть, ещё удастся изменить ситуацию…
«УАЗ» трясся на ухабах, и Ахапова сильно мутило: в драке он испробовал головой пол на прочность, и теперь мутило так, что пришлось судорожно ловить ртом воздух. Не выдержав, согнулся в рвотных судорогах.
– Застрэлу! – рявкнул чёрный, зажимая пальцами свой нос.
Василию полегчало, он снова обрёл способность соображать. Приближался пост ДПС, это был единственный шанс попробовать что-то сделать. Он привалился к Серёге, чтобы ощущать его локоть. Им было запрещено поворачиваться друг к другу, и они старались не злить охрану. Чёрный позади Ахапова пока ещё не проронил ни слова. Василий даже не знал, такой ли у него акцент, как и у напарника, или совсем иной. Капитан только ощущал кончик ствола, который от его затылка потеплел. При каждой встряске он методично долбил ему череп. Но Василий явственно ощущал, как ствол сползал вверх, то ли чёрный устал, то ли слегка придрёмывал.
– Сбав скорост! – скомандовал чёрный Серёге. – Эслы ДПС остановыт – застрэлу!
Капитан слегка подтолкнул Дятлова локтём, ответное прижатие его локтя воспринял как сигнал. Серёга круто вильнул рулём, и Василий, раскрыв дверцу, резко вывалился на дорогу.
– Помогите! – крикнул на тот случай, если ничего больше не успеет…
Вдогонку ему ударила автоматная очередь. Стеганула по мокрому асфальту, выбила ошмётки грязи в том месте обочины дороги, откуда Василий только что перекатился в кусты. Из ДПС-ного «скворечника» выбежали рослые парни в шлемах и бронежилетах. Ахапов соскочил с земли, сделал несколько шагов им навстречу… Ему казалось, что он успел объяснить им про майора Дятлова и про тех двоих – в масках и с автоматами. Он был уверен, что они помчались в погоню. И пытался вглядеться в темноту… Но что-то резало до боли глаза, и хотелось протереть их, чтобы лучше видеть.
Глава 15. На ложе смерти
Наконец взор просветлел. Но всё тело было словно втиснуто в жёсткий ящик, в котором невозможно было и пошевельнуться.
– Мой господин! – услышал Хор-Аха встревоженный голос Бенриб. – Ты спрашиваешь, кто эти люди, что смело ринулись в бой, потеснив нубийцев? О! Это фиванцы! Они на нашей стороне и помогут тебе удержаться на престоле! Ведь Фивы – это родина твоей матери, царицы Нейтхотеп.
Ну, конечно же! Взойдя на престол Объединённого Египта вместе со своим мужем Нармером, царица осыпала жителей родного города многочисленными милостями, заботилась об их образовании и о том, чтобы трудовые повинности были не столь обременительными для её народа. В нужный час фиванцы пришли на помощь её сыну…
Царь Хор-Аха метался на ложе смерти… Его укусила змея, и он уже третий день истекал липким потом. Внутри него то бушевал яростный пожар, то вдруг сердце и внутренности сковывал пугающий лёд. Это было похоже на муки бога Атума-Хепри, или Пта, как в новой столице привыкли называть верховного владыку Неба. Когда, по наущению коварной Исиды, бога Пта укусила ядовитая змея, ему пришлось открыть ей своё тайное имя, чтобы она спасла его от смерти, но при этом пожертвовать глазами – дневным и ночным солнцем. А значит, пожертвовать своей властью.
В отличие от Пта, царь Хор-Аха не собирался открывать своё тайное имя этой хитрой богине чар и колдовства, чтобы не оставить собственных потомков без престола. Он решил так: если ему суждено умереть, пусть так оно и случится, но пусть на престол взойдёт его сын Джер. Только ему и никому другому должна достаться корона Объединённого Египта!
Столица государства – город Хи-Ка-Пта уже второй день был осаждён мятежными войсками. Сюда прорывался с отрядом повстанцев вероломный дядя царя – Мекетра, номарх города Иуну. Прослышав о несчастье племянника, он не захотел, чтобы умирающий монарх передал свой трон по наследству сыну, как сделал его отец Нармер, а намеревался занять его сам. Мекетра подкупил одного из кичливых вождей нубийцев, алчного Пианхи, и тот послал ему на помощь чёрных воинов, чтобы по их трупам Мекетра взошёл на египетский престол. Первое, что он сделал бы, вырвав власть из рук законного правителя, – это приказал бы не называть верховного бога именем Пта; творца всего сущего пусть все величают так, как в Иуну, – Атум, или Хепри.
Битва уже шла на подступах к царскому дворцу. Воины законного правителя были в белых набедренных повязках. Деревянные щиты украшали свирепые магические знаки. Копья и дротики в руках бойцов сверкали, как молнии. Мятежников-египтян легко отличали от сторонников царя по защитным доспехам из кожаных полос. Эти люди были из числа иунской знати, и они очень дорожили своими жизнями, ибо, в случае победы Мекетры, рассчитывали получить большие должности при новом дворе. Хвала богам, перебежчиков оказалось не так уж и много. Основную массу мятежного войска составляли чернокожие нубийцы. В красных набедренных повязках, с красными копьями, с красными луками и стрелами, они дрались, как разъярённые пантеры.
Хор-Аха мучился. Время от времени его одолевали кошмарные видения. Он вдруг обнаруживал перед собой злобных лохматых чудищ. Они набрасывались на него, а он пытался от них скрыться и выкрикивал бессвязные слова. В такие минуты Бенриб считала, что её муж общается с существами потустороннего мира из страны Дуат. Иногда, когда ему становилось легче, слуги поднимали его на руки и по просьбе царицы подносили к оконному проёму, чтобы он мог наблюдать за битвой. Но Хор-Аха был в таком состоянии, что дротики, копья и стрелы, обильно мелькающие в воздухе, вызывали в нём жуткий образ жалящих змей…