– Бедная, бедная! И ты никогда не думала вырваться, удрать, добраться до дома?
– У меня нет отца, но есть трое старших братьев и младшая сестра. И если братья узнают, что я делила постель с мужчиной, не дав вместе с ним брачного обета Небесным судьям, – они сами меня убьют, чтобы мой позор не лег на младшую сестру.
Плетка не ответила, но Кристиан заметил, что она лишь крепче обняла рыдающую Эльзу.
Глава 5. Прекрасная незнакомка
За несколько дней Кристиан успел если не освоиться с должностью летописца, то хотя бы поверить в то, что все это происходит с ним наяву – он действительно в самой гуще исторических событий, и именно ему предстоит рассказать о предстоящем Небесном суде и сохранить эти воспоминания для будущих поколений. Яркий размалеванный фургончик катил по дорогам Истарала, с каждым днем продвигаясь все ближе к самому сердцу страны. Несмотря на то, что на пути уже было несколько городов, принц Даниэль еще ни разу не останавливался на ночлег внутри крепостных стен: каждый раз неподалеку от города повозка сворачивала к очередному дому, где были приготовлены чистые комнаты и свежая еда и где не было никого из посторонних.
Кристиан мысленно выстраивал на карте пройденные города и все не мог понять, как эта дорога приведет их к гроту Небесного суда. Островерхие горы и грот лежали ровно на севере, а путь, по которому двигался фургончик-балаган, явно уводил в сторону. Проще всего было бы спросить об этом принца Даниэля, который теперь иногда удостаивал Кристиана разговором, или Верта, – но Кристиан почему-то не решался на это.
Сейчас дорога петляла по зеленым лугам. Впереди темнел густой хвойный лес, но до него было еще далеко. Эльза правила лошадью, принц, как обычно, молча отдыхал за ширмой, а Кристиан поглядывал то на мелькающие окрестности, то на трех всадников – Рихарда, Феликса и Плетку, то на прелестную Эльзу. Теперь, когда он узнал, что девушка – всего лишь простая невольница, ее красота уже не казалась такой влекущей и пленительной: словно нежный трепетный ангел превратился в обычную вещь, которую почти каждый может себе купить. Сейчас мысли Кристиана куда больше занимала беглая каторжница: ее никак нельзя было назвать прекрасной, но весь ее облик – точеные руки, королевская осанка, причудливо изломанные брови, тревожные синие глаза с длинными темными ресницами – манил его какой-то смутной, неназванной тайной. Кристиан заметил, что не один он присматривается к девушке – Рихард тоже почти не сводил с Плетки взгляда, и порой его привычное жесткое выражение лица сменялось вдруг совсем мальчишеским.
За ширмой раздался шорох, Кристиан услышал, как принц отдернул в сторону кусок рогожи.
– Верт! – громко позвал Даниэль Нортер.
Рихард, ехавший впереди, чуть придержал своего серого коня и поравнялся с повозкой.
– Да, ваше высочество?
– Вы по-прежнему настаиваете, что лучше переночевать в лесу?
Верт прищурился. Кристиан заметил, как он сжал губы, словно не желая при других продолжать разговор, который они с принцем начали с глазу на глаз.
– Отвечайте.
– Ночи уже теплые, ваше высочество, и у нас есть все необходимое и для короткой ночевки, и для долгой стоянки. В лесу для вас будет безопаснее.
– У нас впереди Антес, это тихое и глухое место, а здешние края славятся своими винами и сладостями. Вы же сами уверяли меня, что никто не будет нас так рано ждать и никто не сможет проследить наш путь. А значит, в Антесе мы сможем без всякого риска остановиться в хорошей гостинице.
– Можем ли мы быть уверены, ваше высочество, что ни один из хозяев жилья, где мы до сих пор ночевали, не догадался, что за гостей он принимает?
Принц Даниэль ухмыльнулся:
– Верт, вы слишком уж осторожничаете.
Рихард пожал плечами, но промолчал, и принц, не дождавшись ответа, продолжил:
– Сегодня мы ночуем в Антесе. Я хочу спать на нормальной постели, а не на войлочном коврике в повозке, и ужинать за столом, а не на кое-как расстеленной на земле рогожке.
– Ваше высочество…
– Мы ночуем в гостинице, Верт, – повторил Даниэль Нортер с упрямством, удивившим Кристиана.
– Если вы настаиваете на гостинице, ваше высочество, то давайте остановимся, не доезжая до Антеса, за пределами города. Должно же там быть приличное жилье для тех, кто не успел до закрытия ворот. Сладости и вина там точно не хуже, чем внутри городских стен, а вот бежать, если придется, будет куда проще. В черте незнакомого города, ночью, за намертво закрытыми воротами, нам не скрыться от стражников, которые знают там все до последнего переулка.
Кристиан снова услышал шорох за ширмой и понял, что принц задернул рогожу. До Антеса было еще далеко, но Верт уже начал присматривать место для ночлега. Сначала на дороге путникам встретился замызганный покосившийся трактир, такой убогий, что даже привычные ко всему Рихард и Феликс дружно скривились. Потом – гостиница, в которой не оказалось хороших комнат. Но почти у самых городских стен для его высочества наконец нашлось подходящее место – чистая и добротная гостиница, где была своя конюшня со свободными денниками. На втором этаже оказалась уютная, хорошо обставленная комната, вполне достойная принца. Верт внимательно осмотрел ее, проверил, куда выходит окно, и лишь после этого быстрым кивком показал остальным, что все хорошо. Даниэль Нортер, закутанный в длинный широкий плащ с огромным, низко опущенным капюшоном, поднялся по лестнице и тихо велел принести ужин ему в комнату.
Хозяин гостиницы, мигом почувствовавший в Рихарде аристократа, тут же предложил ему вторую приличную комнату, но Верт отказался, решив, что переночует вместе со всеми внизу, на тюфяке в просторном общем зале. Других постояльцев в гостинице пока не было. За окнами начало темнеть, в зале тоже был полумрак. Эльза, взяв на кухне еду и вино, понесла все наверх, в комнату принца, и было понятно, что она оттуда вернется только к утру. Кристиан попросил у хозяина свечу, осторожно поставил ее на краю стола и принялся за свои бумаги.
– Ложитесь после ужина, – негромко сказал Рихард Феликсу и Плетке и кивнул в сторону тюфяков на полу. – К полуночи я тебя разбужу, – добавил он, обращаясь уже к Феликсу, – а потом, под утро, поднимешь Плетку, она тебя сменит.
На столе тем временем появился только что вынутый из печи пирог с зайчатиной, потом – огромная сковорода, на которой красовалась яичница с салом.
– Прикажете вина? – уточнил хозяин.
Верт кивнул:
– Соларского.
Он наполнил всем бокалы, но сам к вину едва притронулся. Кристиан был погружен в свои записи, его спутники, уставшие за день в седле, за ужином почти не говорили, и Феликс с Плеткой собирались уже наконец вытянуться на своих тюфяках, как вдруг снаружи, пока еще издалека, донесся топот копыт.
Верт, расслабленно сидевший за столом, в один миг неуловимо подобрался, словно в нем сработала какая-то скрытая пружина. Феликс и Плетка тоже насторожились. Топот приближался. Окна и двери теплым летним вечером были распахнуты, и все увидели, как перед гостиницей остановилась карета, запряженная парой серых лошадей, и еще двое всадников. Рихард и Феликс обменялись быстрыми взглядами, и Кристиан понял, что они оба в любой миг готовы к броску.
– Стража или хорошие наемники, – еле слышно, одними губами, произнес Верт. – Очень хорошие.
Феликс кивнул, соглашаясь, Плетка тоже ответила утвердительным жестом. Оба всадника казались рослыми и крепкими, мужчина на козлах выглядел и вовсе гигантом. Дверца отворилась, из кареты вышел еще один мужчина, в котором стать и движения тоже выдавали воина. Он обернулся к экипажу, почтительно подал кому-то руку, и следом за ним показалась женщина. Длинный широкий плащ прятал ее фигуру, но не мог скрыть горделивую осанку и грациозные движения. Капюшон был отброшен назад, и Кристиан еще издали увидел, что дама молода и красива – так красива, что, пожалуй, может посоперничать даже с Эльзой. А то и превзойти ее.
Ни на дверце кареты, ни на чьей-либо одежде не было никаких гербов или других опознавательных знаков, но молодая путешественница, несомненно, принадлежала к самой высшей знати: великолепные лошади и в упряжке, и у всадников, переливчатый шелк плаща, вышколенные сопровождающие – все это говорило о богатстве и благородном происхождении.
Опираясь на руку спутника, дама вошла в зал. Двое всадников и кучер остались у входа. Хозяин гостиницы, при виде явно очень богатой гостьи мигом позабывший про Рихарда и его спутников, кинулся к порогу.
– Добро пожаловать, госпожа, добро пожаловать! – залебезил он. – Желаете переночевать или просто поужинать?
– Поужинать и переночевать, – с холодной высокомерной улыбкой ответила девушка.
Ей было не больше двадцати, но важная осанка и надменное выражение лица делали ее немного старше. Светло-золотистые волосы покрывала тонкая шелковая сетка, украшенная искрящимися самоцветами. Голубые глаза ярко сверкали, но блеск этот казался ледяным.
Гостья стояла, едва переступив порог, и пока не проходила дальше. Мужчина замер за ее спиной, остальные трое так и оставались снаружи, за дверью.
– Кристиан, – тихо, еле слышно шепнула Плетка, – я передвину твою свечу? А то мне прямо в глаза…
Он кивнул. Каторжница осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, передвинула плошку со свечкой. Теперь лицо ее скрылось в темноте, и ни хозяин, ни новая гостья не могли бы его разглядеть, тем более что Плетка распустила волосы и перебросила их набок, скрывшись за густой темно-каштановой волной.
– Прикажете накрыть вам? – медовым голосом ворковал хозяин.
– Да. И приготовьте лучшую комнату.
– У меня свободна прекрасная комната, – закивал трактирщик, явно радуясь, что Верт с полчаса назад отказался от нее. – А ваши люди? Комната только одна, но я сейчас принесу тюфяки, чтобы все они могли разместиться здесь.
Девушка пожала плечами:
– Мои люди обойдутся соломой на конюшне или где-нибудь в пристройке. Еду им тоже можете отнести туда.
Она обернулась, властным кивком отпуская мужчину, который до сих пор стоял в дверях у нее за спиной. Потом незнакомка сбросила шелковый плащ и, оставшись в дорожном платье, устроилась за другим торцом длинного стола, явно стараясь держаться подальше от чужих людей. Хозяин сновал вокруг нее, ловко расставляя еду.
– Да, и еще, – требовательно произнесла девушка.