– Слушаю, госпожа, слушаю.
– Эти гости приехали раньше?
Трактирщик растерянно взглянул на Верта и его спутников.
– Да, госпожа.
– Хорошо, ничего не поделать. Но больше никого не пускайте. Если из-за этого у вас останутся пустыми еще комнаты на ночь – я оплачу.
– Что вы, что вы, госпожа! Ужинайте и отдыхайте. Простите, у меня нет женской прислуги, кроме грубой кухарки, и я не смогу предоставить вам…
– В этом нет необходимости, – оборвала его девушка.
Кристиан не мог отвести от нее глаз. Еще несколько дней назад его мысли были заняты прекрасной Эльзой, еще полчаса назад – загадочной каторжницей, но теперь он, раскрыв рот, любовался обольстительной и надменной путешественницей. Испугавшись, что кто-то увидит, как он таращится на девушку, Кристиан осторожно покосился по сторонам – и вдруг заметил странный взгляд Плетки. Та тоже, спрятав лицо за густыми темными волосами, смотрела на незнакомку, и Кристиан поразился силе этого взгляда: в глазах каторжницы была и тревога, и сочувствие, и какая-то совершенно необъяснимая нежность.
Красавица же ни на кого больше не обращала внимания. Сложив ладони, она подняла глаза к потолку и быстро прочитала молитву Небесным судьям, ничуть не смущаясь присутствия посторонних, а потом принялась за пирог. Стук копыт и разговоры всадников, доносившиеся с улицы, стихли – видно, все сопровождающие незнакомки и правда устроились на конюшне. Рихард, немного выдохнув, тоже потянулся к еде, а Феликс и не переставал жевать. Плетка по-прежнему сидела, пряча лицо за волной каштановых локонов, а Кристиан во все глаза рассматривал высокомерную незнакомку. Сейчас, когда она скинула плащ, он оценил не только благородное лицо, но и фигуру – не такую роскошную, как у Эльзы, но очень изящную.
Феликс пнул его локтем в бок:
– Ешь, а то ишь, засмотрелся! – хохотнул он. – Не пялься, не твоего полета птичка. Такие красотки – это по части господина Верта.
Кристиан смутился и растерянно глянул на Рихарда: он почему-то был уверен, что тому не понравятся эти слова. Но Верт, одним взглядом поставивший бы на место любого, беззлобную шутку Феликса легко пропустил мимо ушей. Он скользнул глазами по бумагам Кристиана и повернулся, словно собирался что-то спросить, но тут со стороны навеса и конюшни донеслись крики и выстрелы, а в следующий миг снаружи за окнами гостиницы замелькали пылающие факелы, раздался топот множества ног и копыт. Хозяин, спешивший к гостям, замер посреди зала с подносом в руках.
– Спрячьте даму в ее комнате, быстро! – приказал Верт хозяину.
Девушка, с которой при виде незваной толпы за окнами вмиг слетели высокомерие и надменность, вскочила со скамьи, но было поздно. Дверь распахнулась, в проеме появились сразу двое, сзади маячили еще двое или трое. Все были одеты в серые суконные куртки.
– Серые псы Антеса, – пролепетал Кристиан.
Он вымолвил это еле слышно, но стоявшие в дверях прочитали слова по губам.
– Да, – ухмыльнулся один из них, а потом повернулся к золотоволосой девушке. – Долеталась, канареечка? Мы полдня ехали за каретой, выжидая, когда же представится случай пощипать твои сверкающие перышки.
– Глянь-ка на ее перстни! – рыкнул второй.
– А сетка на волосах!
– А сбруя, а карета? Налобники с серебром, шелковые занавески с кистями!
– Вы что там застыли? – выругался кто-то сзади, и серые куртки хлынули в гостиницу.
И Феликс, и Рихард пока были совершенно спокойны, Верт только быстро кивнул, услышав слова Кристиана. Серые псы Антеса были обычной разбойничьей шайкой, орудовавшей в городе и на ближайших дорогах. Прозвали их так из-за серых суконных курток, которые носили эти грабители. Стража Антеса не первый год пыталась схватить зачинщиков и участников, но обыски в домах подозрительных людей ни к чему не приводили: ни разу не удалось отыскать добычу или хотя бы серую куртку. Видно, все держали где-то в тайнике за городом.
Далеко не всякий житель Истарала слышал об этой шайке, но Кристиан, много читавший и накарябавший много писем для заключенных, давно о ней знал.
Двое грабителей бросились к девушке, Феликс рванулся было ей на помощь, но Верт еле слышно остановил его:
– Тихо. Мы сейчас не принадлежим себе.
– Но…
– Я их отвлеку. Уводи девушку наверх и возвращайся, – почти беззвучно проговорил Рихард и тут же повернулся к грабителям. – Эй, господа, оставьте даму в покое.
Ответом ему был дружный взрыв хохота.
– Это ты, что ли, из балаганчика? Заткнись, а? Не дрожи, ваш балаган мы не тронем.
– Да какой он, к черту, комедиант, – рявкнул вдруг тот самый разбойник, что ворвался в дверь первым. – Из благородных, не видишь, что ли? Стражник ейный? Командир этих остолопов с конюшни?
Рихард спокойно поднялся из-за стола, выпрямился, чуть запрокинув голову. Он был прав – почти все сразу оглянулись на него. Феликс, не вставая в полный рост, осторожно переместился в сторону, потом еще чуть в сторону. Кристиан не мог поверить, что человек таких огромных размеров, как Феликс, может двигаться так быстро и так незаметно. Но пока грабители ошарашенно смотрели на Верта, Феликс неуловимо приближался к девушке.
– Вы не расслышали? Оставьте даму, – медленно, очень отчетливо повторил Верт.
Серебряный клинок с бриллиантами сверкнул у него на груди, и глаза грабителя сразу вспыхнули.
– О, да ты тоже весь в каменьях? – один из разбойников усмехнулся, и остальные, как по команде, снова загоготали.
Феликс подобрался к девушке еще чуть поближе. Плетка по-прежнему сидела за столом, на нее никто не обращал внимания. Кристиан переводил взгляд с разбойников на Феликса и Рихарда, на замершую в ужасе красавицу и на оторопевшего хозяина.
– Ну и мужчины пошли! – не унимался разбойник.
Похоже, он был главным среди псов Антеса: остальные следили за каждым его словом и движением. Главарь, ухмыляясь, сделал пару шагов к Верту. Тот все так же невозмутимо стоял, прямой, спокойный, со вздернутым подбородком. Разбойник потянулся к поясу, вынул из ножен кинжал, с презрительным выражением поддел этим кинжалом серебряную цепочку на груди Рихарда.
– Нацепил бабских побрякушек и стоит столбом, пока его красотку грабят, – хмыкнул главарь.
В следующий миг он уже лежал лицом на столе, правая рука была странно вывернута, а в спине его торчал тот самый кинжал, которым еще мгновение назад он хотел срезать цепочку с Верта. Рихард быстро выдернул кинжал, снова выпрямился.
– Не хватало еще пачкать о вас свое оружие.
Феликс, стоявший уже почти возле красавицы, схватил за шкирку ближайшего типа в серой куртке, с размаху впечатал его лицом в стену и отшвырнул обмякшего разбойника на пол, потом смел с пути еще одного, едва не размазав его по каменной кладке, и наконец оказался у цели.
– Наверх, госпожа, – рыкнул он, подталкивая девушку к лестнице. – Никто до вас не доберется, обещаю.
Незнакомка быстро поднялась на несколько ступенек. Феликс тут же встал у подножия узкой лестницы, закрывая проход. Девушка за его спиной сделала еще пару шагов вверх, потом вдруг остановилась, обернулась в зал и застыла, словно завороженная дракой. Внизу и правда было на что посмотреть: Рихард, быстрый как молния, дрался с тремя серыми куртками. Теснота не позволяла ему вынуть шпагу, но Верт ловко обходился и без нее.
В двери мелькнули еще две фигуры в сером. Грохнул выстрел, пирог с зайчатиной, стоявший возле Кристиана и Плетки, разлетелся в разные стороны.
– Жалко, вкусный был, – сквозь зубы проговорил Рихард, уже успевший разобраться с двумя из трех наседавших на него грабителей.
Феликс обернулся к замершей красавице.
– Да наверх же!
Он довольно бесцеремонно подтолкнул девушку, завороженно смотревшую на Верта, и та, очнувшись после пинка, бросилась в комнату. Услышав, как лязгнул за ее спиной засов, Феликс кинулся вниз. На пути подвернулся один из грабителей, Феликс, почти не замедлившись, схватил его за шкирку и легко, словно игрушку, отшвырнул к дверям, где тот сшиб еще двух, пытавшихся войти.
Кристиан по-прежнему сидел на скамье. Он схватил со стола свои записи и словно вжался в угол. Каторжница рядом с ним оборонялась, отмахиваясь от одного из оставшихся псов Антеса: как только красивая незнакомка скрылась из вида, Плетка сорвалась с лавки, схватила за горлышко бутылку вина и, отбив о край стола донце, бросилась с этим оружием на разбойников, осаждавших Рихарда. Сейчас ее противник был весь исполосован острыми краями бутылки. Кровь лилась ручьем, но разбойник оказался не из слабаков и, хоть и видел, что перевес уже не на его стороне, сдаваться не собирался.
– Живым не дамся, – ухмыльнулся он. – Обидно только, что девка порезала. Ну давайте, вас вон теперь сколько!