Код 93. Районы

11

Тем временем Сэм и Ронан сидели в гостиной Сюзетты Самуа и уже собирались уходить. Та безуспешно выколупывала из пластиковой рамки фотографию сына в праздничном костюме на свадьбе двоюродного брата, одновременно отталкивая заинтригованного происходящим старого кота. Оскорбленный, он тяжело спрыгнул со стола, некоторое время путался под ногами у полицейских, а затем устроился на пустой тумбе для телевизора. Один из недостатков сына-наркомана: пытается продать из дома все, что только возможно.

Сэм получил на мобильник фото Франка Самуа из полицейской картотеки.

Лежащие рядом, эти два снимка – сделанный на свадьбе и другой, в помещении для задержанных, – были словно с плаката, наглядно демонстрирующего состояние «до» и «после». До наркоты, после наркоты. Чтобы приблизительно опознать на фотографиях одного и того же человека, следовало бы убрать полтора десятка килограммов, обвести глаза темным контуром, навести желтизну оставшихся зубов, добавить десять лет усталости и взгляд ежика, выхваченного из темноты светом фар внедорожника. Если не считать всего этого, на обеих фотографиях было одно и то же лицо.

– Вы можете оставить фотографию у себя, но, если вы его посадите в тюрьму, не могли бы вы зайти сюда, чтобы я дала ему чистую одежду и поцеловала его?

Ронан вздохнул. Сэм пообещал. Кот, воспользовавшись открытой дверью, улизнул, а Сюзетта сохраняла достойный вид, пока за полицейскими не закрылась дверь.

– Обязательно было так вздыхать?

– Мы имеем детей, которых заслуживаем, – ответил Ронан.

– Наверняка твоя мать говорит то же самое…

Вооружившись двумя фотографиями, они отправились на поиски дружков Франка Самуа по «работе» – ну или хоть какой-то информации. Сэм торопил Ронана, чтобы не шататься весь день по окраинам комплекса «Гагарин» в Роменвиле:

– Вот серьезно, прибавь скорости хоть немного. Нам сейчас предстоит позвонить в сотню дверей, если мы хотим все сделать правильно. Начнем с северной стороны и двинемся на юг.

– Вообразил себя индейским следопытом? И где здесь север?

– Подними глаза и поищи спутниковые тарелки на окнах – они всегда направлены на юг, так положено. Теперь, когда ты знаешь, где юг, у тебя ведь наверняка получится отыскать север?

– Я в твоем распоряжении, Покахонтас.

Напарники, которые так странно смотрелись вместе, распределили обязанности: Ронан задавал вопросы, а Сэм, напоминающий инженера-компьютерщика, делал заметки. Они сталкивались с закрытыми дверями, с семьями, которые предпочитали молчание неприятностям, со стариками, которые ничего не слышали, и молодыми, посылавшими их куда подальше. Конец операции. Типичный для Девяносто третьего департамента опрос соседей и тщетные поиски.

Сэм очень постарался припарковаться как можно дальше от «Гагарина». И все равно передние шины служебного «Ситроена С3» были проколоты, стекло разбито, а салон залит содержимым огнетушителя. То, что здесь болтаются двое полицейских, задающих слишком много вопросов, не осталось незамеченным. Четыре часа впустую, возвращаться пришлось общественным транспортом.

В уголовке Обен уже проставился для отвальной; на большом столе в конференц-зале бутылки шампанского стояли, будто кегли, приготовленные для игры. Ронан в сторонке докладывал Косту:

– У нас «С3» сдох. Его уже доставили эвакуатором в полицейский гараж.

– Авария?

– Нет, ЖК «Гагарин».

– У нас остается «Пежо-306», но он еще не на ходу. Назавтра одолжу тачку у другой группы. А ты звонишь своему приятелю в гараж и обеспечиваешь, чтобы «С3» починили в первую очередь, иначе все эти недели будешь ходить пешком.

Главный комиссар уголовной полиции Стевенен с бокалом в руке произнес похвальную речь самоотверженному флику и верному товарищу. Это ж надо: каким бы ни был флик, когда его провожают, он всегда становится самоотверженным и самым лучшим товарищем.

Старшие офицеры испарились одновременно с шампанским, уступившим место более крепким напиткам. Вечеринка продолжалась, разговоры становились все бессвязнее. В два часа ночи Сэм погрузил Ронана, как тюк с бельем, на заднее сиденье машины, Кост же доставил Матиаса прямо к крыльцу его семейного дома в пригороде. Он припарковал машину поперек и с осторожностью, свойственной всем пьяницам, пошатываясь и поддерживая друга под руку, словно выводил раненого с поля боя, пробирался вдоль нелепого садика, очень стараясь не поломать ни одного цветка. На крыльце зажегся свет, и слегка заспанная Лора Обен встретила обоих мужчин. Бросив опечаленный взгляд на свой частично уничтоженный цветник, одного из пришедших она уложила спать как есть, прямо в одежде, а другого не отпустила без чашки крепкого кофе.

В пустом доме среди картонных коробок оставались включенными только кофеварка и электронный будильник.

– У тебя не будет сахара?

– Уже упакован, но если хочешь, могу достать…

– Тогда не надо. Ты вернулась ради переезда?

– Учитывая, сколько времени ты оставляешь Матиасу, я гораздо быстрее соберусь одна.

Она зажгла сигарету и протянула Косту вторую. Он мысленно отметил, что она красива, даже когда в домашнем платье и глядит из-под волос, и его друг прав, что уходит, а еще – что сам он немного под градусом.

– Ты храбрая, – начал он.

– Может быть. Завтра утром наконец отдаем ключи от дома, так что это у меня, я считаю, последнее усилие. Осточертело все делать одной. Вот уже два года Матиас в депрессии – два года, как он отсутствует, даже когда мы вместе.

– Не беспокойся, я возвращаю его тебе.

– Виктор, мы очень хорошо к тебе относимся, клянусь, но удалить Матиаса от тебя, от Девяносто третьего департамента и от работы – лучшее, что можно с ним сделать.

Кост принялся напряженно размышлять о том, что она сказала, и с этой мыслью вернулся к себе, собираясь лечь спать. Уже некоторое время он чувствовал, что Обен все больше и больше отдаляется. От него, от остальных, от работы. Отец семейства, лишенный членов семьи, в навязанном одиночестве. Долго он бы так не продержался.

Кост ворочался с боку на бок в своей постели, потом взял одеяло и устроился на диване, чтобы убаюкать себя повторами передач на огромном экране – единственном украшении его гостиной.

12

Первое анонимное письмо Кост получил в день ухода Обена. Среди обычной служебной корреспонденции, доставленной в канцелярию, он нашел конверт со своими именем и фамилией, написанными от руки. Вскрыв его, он обнаружил сложенный вдвое листок бумаги.

Код 93.

Передозировка – 16 марта 2011 года.

Сквот в бывшей мэрии Ле-Лила.

Кост с самого начала говорил себе, что, похоже, неприятности подружились с ним окончательно. За несколько секунд он подвел итоги, мысленно разложил все по полочкам и составил список действий, которые должны из этого проистекать. Он взял конверт и письмо за уголок, чтобы оставить на них как можно меньше отпечатков, и, воспользовавшись тем, что в коридорах еще не было оживления, сделал ксерокопию того и другого. Затем сунул оригиналы в конверт из крафтовой бумаги и спрятал в одном из ящиков своего стола. Крафт лучше сохраняет ДНК.

Текст письма вернул его к делу годичной давности. И в этом деле, похоже, содержалась ошибка, упущение, какой-то прокол, песчинка, из-за которой он сегодня и получил дополнительную корреспонденцию.

На конверте указали его имя и фамилию, но не упомянули ни звания, ни места работы. Он счел, что это очень личное послание, и решил, что пусть оно пока так и остается.

07:30 утра, у него еще несколько секунд до встречи с самыми ранними пташками уголовной полиции.

Взяв копию, Кост направился к архиву. Закрыв за собой дверь, окинул взглядом заставленное бесконечными рядами тщательно рассортированных коробок просторное помещение. Здесь хранится память уголовной полиции Девяносто третьего департамента, бортовой журнал преступлений.

На ходу его палец скользил по материалам следственных дел, и месяцы потекли вспять. Перед его внутренним взором проходили имена преступников и жертв, а совершённые правонарушения мигом приводили на ум сцены прошлого.

Он остановился на марте 2011 года, как было указано в письме. Без труда нашел нужное дело, достал из коробки, уселся на тощее ковровое покрытие и открыл папку у себя на коленях.

В первых протоколах осмотра места преступления описывалась молодая женщина, найденная мертвой в бывшей мэрии Ле-Лила. Писавший был хорошо осведомлен. Может, он тоже флик?

Присутствие сил правопорядка разогнало из сквота его обитателей; опрос соседей оказался напрасным. При жертве не было обнаружено никаких документов, она стала «неопознанным трупом». Кост раскрыл запись отчета судмедэксперта. Глаза перескакивали с абзаца на абзац, задерживаясь только на самых важных сведениях.

Неопознанный труп, женщина, около 20 лет, рост 160 см, вес 49 кг, зарегистрирована в Институте судебно-медицинской экспертизы под номером 11-1237, поступила шестнадцатого марта две тысячи одиннадцатого года в семнадцать тридцать. Вскрытие осуществлялось доктором Леа Маркан.

Многочисленные вагинальные разрывы, причиненные введением тупого предмета. Идентичные анальные повреждения. Общая изношенность промежности.

Синяки на левой и правой верхних конечностях, в зонах захвата. Местоположение наводит на мысль об удерживании жертвы. На обоих коленях содранность кожи, соответствующая волочению тела по земле.

Анализ крови – значительное присутствие героина-кокаина-марихуаны.

Изъязвление слизистой носа – бруксизм[14] с зубным некрозом – привычка, сопутствующая героиново-кокаиновой наркомании.

Инфекционный некроз в местах уколов: внутренние стороны локтей, пальцы рук и ног, ступни – соответствует героиново-кокаиновой наркомании.

Причина смерти – передозировка при инъекции героина – острый отек легких.

К отчету прилагалась серия фотографий жертвы, вкратце описывающая ее образ жизни. Образ выживания? Ночи, потраченные на поиски наркоты, а утро уже в ломке. Идентификация отпечатков пальцев в процессе. Проведена идентификация по базе ДНК. Соблюдена стандартная процедура, требующая, чтобы фотографии неопознанного тела стали предметом общенационального распространения.

Кост не забыл тот день. Несколько матрасов в заброшенной мэрии, два этажа, один из которых целиком занят под туалет, окна, залепленные газетной бумагой. Первое дело Сэма, едва поступившего на службу. Учуяв запах дерьма и гниющих отбросов, Сэм отказался составить рапорт и даже сделать хоть шаг в старый дом. Ронан тогда сумничал:

– Наша новенькая настолько чувствительна?

Кост пробежал глазами все, что оставалось в досье. Последние протоколы быстро положили конец расследованию. Обен, занимавшийся этим делом, провел сопоставление по программе САС. Маленькая наркоманка разговорила компьютер: тот нашел совпадение между ее делом и многочисленными другими смертями вследствие потребления героина, в который были подмешаны гипс и стрихнин.

Отзыв прокуратуры, в котором предлагалось передать дело центральному офису по борьбе с употреблением наркотических средств. Было получено согласие отказаться от дела.

Пятьдесят три страницы. Для расследования уголовного дела, пожалуй, коротковато. Однако Обен, судя по всему, сделал свою работу как следует. Хотя, может быть, недостаточно с точки зрения того, кто отправил анонимное письмо. Должно быть, Кост прошел мимо чего-то существенного.

Фликов такое нервирует.

08:10 утра. Уголовная полиция просыпалась. Оглядываясь, как если бы он был в чем-то виноват, Кост вышел из архивного хранилища и с ощущением, будто совершил что-то преступное в здании, битком набитом полицейскими, направился к своему кабинету.

13

Около восьмидесяти полицейских стояли, вытянувшись по стойке смирно, лицом к зимнему саду длиной метров десять, в полностью застекленном переходе, в центре которого северное крыло здания уголовной полиции Девяносто третьего департамента соединялось с южным. Соблюдая полнейшую тишину, флики были неподвижны, кое-кто закрыл глаза, остальные устремили взгляд в пустоту. Накануне машина одного из их коллег на скорости 130 километров в час столкнулась с «порше-кайен», за рулем которого был находящийся в розыске грабитель. Флик скончался на месте; за эту операцию он удостоился посмертного повышения в звании и минуты молчания. Еще только начало года, а полицейские собираются здесь уже второй раз. Статистика говорит о десяти тысячах раненых полицейских, примерно десятке смертей и еще большем числе самоубийств. В среднем. Без сомнения, это собрание далеко не последнее. Шестьдесят секунд истекли; резко возвращенный в рабочие будни, каждый вернулся к своим расследованиям.

На электронный почтовый ящик Сэма поступили результаты от телефонного оператора. Сигнал мобильника Франка Самуа обнаружен и проявляет странную активность. Длящийся несколько секунд звонок каждые три часа. Первый в девять утра, последний в девять вечера, перенаправлен на голосовую почту, но сообщение не оставлено. И так в течение трех дней. Слишком регулярно, чтобы быть случайным. Сэм проанализировал, какие ячейки системы мобильной связи были задействованы этими звонками, и засек местонахождение мобильника примерно в нескольких кварталах от них. Он метнул в Ронана, сидящего напротив и поглощенного журналом, который, без сомнения, до этого уже читал, горсть скрепок.

– Я не собираюсь тратить время, снова пытаясь тебе объяснить, что такое ячейка мобильной связи в мире телефонии. Единственное, что тебе необходимо знать: мобильник Самуа обнаружен в Пре-Сен-Жерве – зоне частной застройки квартала Бельведер, в периметре, ограниченном несколькими улицами.

– Кого мобильник?

Сэм уставился на него, как на клинического идиота:

– Франка Самуа! Которого мы ищем. Кровь на свитере великана. Блин, мы же вчера виделись с его матерью! Ты вообще здесь или это твоя голограмма?

Ронан закрыл журнал и стряхнул скрепки с джинсов.

– Мне очень нравится квартал Бельведер, это один из самых буржуазных уголков Девяносто третьего департамента. Опрос соседей?

– Сейчас предупрежу Коста.

14

Впервые увидев ее со спины, Кост с трудом проглотил «здравствуйте, месье», таким образом избежав неловкой ситуации. Выше его как минимум на голову, очень светлые волосы пострижены ежиком, телосложение, позволяющее претендовать на место в любом полицейском спецподразделении или бригаде быстрого реагирования Девяносто третьего департамента. Зеленый камуфляж и черная флиска подтверждали неоднозначность этой особы.

Не вставая из-за стола, капитан Дамиани представила их друг другу:

– Лейтенант Жоанна Де Риттер, капитан Кост, руководитель первой группы по борьбе с тяжкими преступлениями.

Он тут же подумал о Ронане – предвкушая появление новой коллеги женского пола, тот, должно быть, воображал все, что угодно, но не это. Ронан будет разочарован.

– Добро пожаловать, лейтенант.

Она встала, вытянулась по стойке смирно. Дамиани не дала ей времени ответить:

– Ну вот, дело сделано, а теперь выметайтесь из моего кабинета. Кост, введите Де Риттер в курс дела и возвращайтесь к своему кастрированному великану и тому, кто заляпал его свитер.

Выйдя вдвоем из кабинета, они углубились в один из длинных коридоров уголовной полиции.

– Де Риттер, правильно?

– Так точно, капитан.

Несмотря на рост Коста в метр восемьдесят, ей пришлось опустить глаза, чтобы ему ответить.

– Хорошо, для начала вводные. Меня зовут Виктор или Кост, я предпочитаю Кост. Виктором меня зовет разве что мама. В Девяносто третьем департаменте две группы по борьбе с тяжкими преступлениями, и все убийства стекаются к нам. Я руководитель первой группы. На время испытательного срока займешь стол лейтенанта Обена. Я трудился вместе с ним десять лет, и его уход все здесь тяжело переживают, поэтому не жди, что тебя примут с распростертыми объятиями.

– Мне не привыкать.

Кост оценил ее юмор.

– С нами еще Ронан. После ухода Матиаса он автоматически становится моим напарником. Не слишком прислушивайся к тому, что он говорит, просто держи в голове, что, если придется идти в огонь, Ронан – тот человек, которого хорошо иметь рядом. Обращаться с особой осторожностью – я и сам считаю его неустойчивым взрывчатым веществом.

– Принято.

– И еще есть Сэм. Если понадобится пойти в огонь, толку от Сэма никакого, зато это настоящий клещ. Вцепится в человека и уже не отпускает. Кроме того, я доверяю ему все технические изыскания, в которых ни Ронан, ни я на самом деле ни уха ни рыла. Остается только найти твое место. Наблюдай, учись, помалкивай, не высовывайся, и все будет хорошо. Помнишь курс управления?

– Не самый мой любимый предмет в офицерской школе, но я помню про трехмесячный испытательный срок.

– Точно, за девяносто дней ты осмотришься. Это время, которое требуется, чтобы тебя стали уважать или как минимум приняли. Три месяца отсчитываем с этого момента. Для оперативной поддержки у нас есть вторая группа во главе с капитаном Джеврик. Когда познакомишься с ней, возненавидишь ее, как и все. Уважение достигается компетентностью, а она пытается добиться его криком. В результате состав ее команды постоянно меняется и сплотить команду ей все никак не удается. Она мелкий тиран, и я стараюсь работать с ней как можно меньше, зато ее подчиненные, в отличие от нее, прекрасные флики.

– Принято.

Кост остановился перед дверью канцелярии уголовной полиции.

– Зайдешь сюда, представишься, назначат смены, сообщат коды и логины полицейской картотеки, откроют электронный почтовый ящик, проведут в оружейную, выдадут пистолет, тонфу[15] и нарукавную повязку. Канцелярия – это как медсестры; пусть ты даже самый лучший хирург отдела, но, если с ними рассориться, все может моментально усложниться. Перед тем как получить право носить оружие, пройдешь в тире испытания на стенде с мониторами. Группа тебя сопроводит, это даст нам возможность немного притереться друг к другу и посмотреть, чего ты стоишь.

– Принято.

– Ты когда-нибудь говоришь более длинными фразами?

Захваченная врасплох, она быстро взяла себя в руки:

– Просто я…

– Это я тебя подкалываю; все мы когда-то начинали и не знали, что говорить. Не напрягайся, веди себя прилично, не слишком сплетничай, и никто не заметит твоего присутствия. В первые дни именно этого и стоит добиваться. Невидимость.

За спиной Коста появился Сэм и прервал разговор, даже не поинтересовавшись, не побеспокоил ли он их:

– Номер, который передала нам мать Самуа, выявлен в границах Пре-Сен-Жерве. Звонок точно каждые три часа.

– Другие звонки?

– Никаких, только этот каждые три часа в течение трех дней перенаправляется на голосовую почту, при этом не оставляет ни единого сообщения. Первый звонок в девять утра, затем в двенадцать, пятнадцать и восемнадцать часов, последний в девять вечера.

– С девяти утра до девяти вечера… почти совпадает с рабочим днем в полиции. С какой целью? Хочет, чтобы его обнаружили?

Но Сэм уже отвлекся и в упор разглядывал Де Риттер.

– Прости. Сэм, это лейтенант Жоанна Де Риттер. Жоанна – Сэм. Теперь я передаю тебя в руки канцелярии, а нам нужно прогуляться в Пре-Сен-Жерве. Похоже, кому-то хочется, чтобы мы туда отправились.

По дороге к кабинету Сэму не удалось скрыть улыбку.

– Серьезно? Это и есть Де Риттер? Ронан ее видел?

– Еще нет.

– Ты знаешь, что уже два дня у него на уме только ее фамилия?

– Ага, знаю, будет забавно.

15

– Мы еще на месте преступления, господин прокурор. Направляемся к коммуне Пре-Сен-Жерве, в квартал Бельведер. Кровь, обнаруженная на свитере Малыша Кулибали, принадлежит уже упомянутому Франку Самуа, хорошо знакомому нашим службам наркоману. Сходили к его матери, у нее вот уже несколько недель нет от него известий. Она дала нам номер его мобильника. Это тот самый, что зафиксирован в пределах квартала Бельведер.

– Думаете там его отыскать?

– Да нет, просто установка границ зоны – это помогает нам найти если не точный адрес, то хотя бы район. Все легче, чем жилой комплекс из пятнадцати двадцатиэтажных домов. С другой стороны, на свитере его кровь, так что у меня есть сомнения насчет состояния его здоровья. Но как только мы что-нибудь обнаружим, я вам позвоню.

Отключившись, Кост убрал мобильник в куртку. Ронан был за рулем, а Сэм на заднем сиденье, бессовестно привирая, описывал ему Жоанну Де Риттер.

– По-моему, давно пора! В группе не хватало хорошенькой попки, достало уже пялиться на твои бедра, Сэм. Я, знаешь ли, не фанат тюремных нравов, а в нашем управлении даже пофлиртовать не с кем.

– Ты просто плохо ищешь.

– Говорят, они шифруются. Носят спортивные костюмы и плюют на землю, чтобы выглядеть как можно менее женственными. А возвращаясь с вечеринки, вынуждены, прежде чем появиться у себя на районе, переодеваться в метро. Для некоторых здесь девушка, которая носит юбку, заведомо шлюха.

– Ты сгущаешь краски, Ронан.

– А девчушка, которая совершила самоубийство прямо у себя под окнами?

– Это просто из-за того, что она встречалась с парнем не из своего района. Но ты-то говоришь о той, которой ножом расписали лицо в клеточку.

– Ну да, каждый раз их путаю.

Машина припарковалась на вершине холма Пре-Сен-Жерве.

– Сэм? – позвал Кост.

Тот положил планшет на капот машины и, нажав что-то на экране, открыл карту местности.