Черный Меридиан

Глава 13. Не забуду

Я ещё раз поднял подзорную трубу, хотя после слов Бриггса смотреть туда не хотелось. Корабль шёл с востока, медленно приближаясь к острову. Даже с такого расстояния было видно, что он крупнее «Ведьмы»: выше борт, тяжелее корпус, больше людей на палубе. Пушки я сосчитать не смог, но их точно было достаточно, чтобы не проверять удачу в честном бою.

— Насколько всё плохо? — спросил я, опуская трубу.

Бриггс забрал её и снова посмотрел на корабль.

— Если он поймает нас в открытой воде и встанет борт к борту, можете сразу начинать придумывать очень убедительную речь о том, почему мы должны остаться живы.

— А ты?

— Ахах, а я буду стоять рядом и подсказывать, что говорить.

— Мдэ, успокоил.

Бриггс усмехнулся, но глаза у него оставались серьёзными.

— Есть одна хорошая новость. Сюда он просто так не полезет.

Я посмотрел в сторону входа в бухту. Корабль Харроу уже убирал часть парусов и держался намного дальше от берега, чем утром шла «Ведьма». И только теперь до меня окончательно дошло, зачем мы почти час ползали по бухте на шлюпке, бросали лот и искали подводные камни.

Мы знали проход.

А Харроу — нет.

— Значит, пока гряда на нашей стороне.

— Пока, — повторил Бриггс. — Если он не полный идиот, скоро тоже начнёт промеры.

— А он полный идиот?

Бриггс посмотрел на меня.

— Вы с ним несколько лет знакомы.

— Допустим, сегодня я просто решил проверить твоё мнение.

— Тогда нет, к сожалению.

Он развернулся к команде и уже другим голосом приказал приготовить пушки, убрать с палубы всё лишнее и держать порох внизу до отдельного приказа. Люди сразу зашевелились. Ещё минуту назад половина глазела на дальний корабль, а теперь таскали ядра, открывали пушечные порты, складывали в сторону бухты верёвки и бочки, которые могли помешать во время боя.

Мне понравилось, что никто не бегал без толку.

Не понравилось только то, насколько привычно они всё это делали.

Парень в красном платке пронёс мимо меня два ядра сразу, одно на каждую руку. Я видел его раньше у носовых пушек, но имени почему-то не знал.

— Эй.

Он остановился.

— Капитан?

— Как тебя зовут?

Он удивился сильнее, чем если бы я попросил отдать мне ядро.

— Финн.

— Сегодня постарайся не умереть, Финн.

Парень посмотрел сначала на меня, потом на приближающийся корабль.

— Я вообще-то и завтра собираюсь жить, капитан.

— Тогда продолжай в том же духе.

— Есть.

Он побежал дальше.

Я сам не понял, зачем спросил имя.

Хью сидел у кормы перед Миллсом и затягивал новую повязку на его разбитой кисти. Миллс косился на чужой корабль и явно хотел встать, но лекарь каждый раз толкал его обратно.

— Хью, я могу хотя бы заряжать пушки.

— Нет.

— Почему нет? У меня вторая рука целая.

— Именно поэтому я хочу, чтобы она такой и осталась.

— А если начнётся бой?

Хью сильнее затянул повязку.

Миллс зашипел.

— Если начнётся бой, ты будешь сидеть здесь и очень мужественно не мешать тем, кто может держать оружие двумя руками.

— Ты когда-нибудь лечишь без издевательств?

— Иногда. Но ты тогда обычно без сознания.

Миллс хотел ответить, но заметил меня и ткнул подбородком в сторону корабля Харроу.

— Вот теперь наконец-то у нас начался настоящий суровый день для пирата. Главное не сдохнуть.

— У тебя он начался ещё на острове, акробат.

— Там была разминка.

Я оставил их и подошёл к Беллу.

Белл тоже смотрел на корабль Харроу. Теперь он уже не скрывал, что рад его видеть.

— Ну вот. Я же говорил, что он придёт.

— Вчера ты был не такой разговорчивый.

— А теперь и говорить особо не о чем.

Я посмотрел на него.

— Для тебя сейчас как раз лучше объяснять всё очень подробно. Если Харроу решит открыть по нам огонь, я первым делом привяжу тебя к борту с той стороны, откуда он стреляет.

Белл повернул голову.

— Не привяжете.

— Это ещё почему?

Он помолчал секунду и ответил:

— Потому что вы не Роу.

Вот этого я не ожидал.

Я почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось, но лицом постарался ничего не показать.

— А ты, Мартин, слишком много думаешь для человека со связанными руками.

— У меня времени много.

— Могу исправить.

Он улыбнулся, но уже не так сильно.

Я отошёл, прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё.

Корабль Харроу остановился далеко от входа в бухту. Бриггс снова поднял трубу и некоторое время молча смотрел туда.

— Что делает?

— Лодку спускают.

— Сколько людей?

— Трое.

Он задержался.

— Харроу среди них.

Я даже переспросил:

— Сам?

— Да.

Переговоры значит, лучше бы он начал палить по нам.

Человек, который добровольно идёт втроём на корабль врага, либо совсем не ценит свою жизнь, либо уверен, что ему ничего не сделают.

Судя по всему, Харроу относился ко вторым.

На его корабле подняли белую ткань.

— Хочет говорить, — сказал Бриггс.

— Вижу.

— Мы можем его не принимать.

Я посмотрел на тёмный корпус за бухтой.

— И что дальше?

— Тогда узнаем, насколько он сегодня раздражён.

— Не хочу.

— Я тоже.

Я приказал людям оставаться у пушек. Никто не должен был стрелять без команды, но и выглядеть так, будто мы испугались белой тряпки, мне не хотелось.

Харроу, похоже, думал так же. Пока его лодка шла к нам, на корабле за ней несколько пушек развернули в сторону «Ведьмы». Даже идиоту было понятно: если лодка не вернётся, разговор продолжится ядрами и книппелями.

Нэд подошёл ко мне и посмотрел вниз на лодку.

— С оружием пустим?

— Длинное пусть оставят. Пистолеты могут взять.

Он посмотрел на меня.

— Даже Харроу?

— Даже его.

— Не боитесь?

— Боюсь. Но показывать ему это не собираюсь.

Нэд усмехнулся.

— Узнаю настоящего Роу.

— Только не привыкай.

Бриггс услышал нас и покачал головой.

— Если оба не закончите выяснять, кто кого уважает, Харроу уже приехал.

Первым через борт поднялся один из его людей. Крепкий, загорелый, лет тридцати пяти, с саблей и двумя пистолетами за поясом. Второй был моложе и меньше. Они быстро оглядели палубу, пушки, людей, а потом разошлись в стороны.

Харроу поднялся последним.

Я почему-то ждал, что Харроу окажется здоровенным мужиком. Наверное, потому что до этого слишком много слышал о нём.

Он оказался среднего роста, худой, лет сорока с небольшим. Тёмные волосы собраны сзади, борода короткая и аккуратная. Кафтан простой, но хороший. Рубаха чистая. Сапоги тоже. Не было ни золота на шее, ни десятка пистолетов, ни прочей ерунды, которой я почему-то ждал от человека с такой репутацией.

Если бы встретил его в трактире, решил бы, что это торговец, а не пират.

Он поднялся на палубу, сначала посмотрел на Бриггса, потом на пушки, потом заметил Белла возле мачты.

И только после этого перевёл глаза на меня.

Несколько секунд он просто смотрел.

— Натаниэль.

Я понятия не имел, как Роу обычно его приветствовал, поэтому выбрал самое безопасное.

— Элиас.

Харроу медленно оглядел мою голову, перевязанную ладонь и рубаху, под которой ещё болело.

— Вижу, тебя всё-таки кто-то догнал.

— Неделя была насыщенная.

— Раньше ты не позволил бы мне вот так подняться на свой корабль.

— Люди меняются, Элиас.

Он чуть приподнял бровь.

— Вот это меня и беспокоит.

Голос у него был спокойный. Никакого рычания и попыток показать всем, какой он страшный. Мне даже приходилось вслушиваться.

И почему-то именно это сильно раздражало.

— Ты приплыл обсудить мои перемены?

— Нет. Для этого мне понадобилось бы больше времени и, возможно, бутылка чего-нибудь крепкого.

— Тогда говори, зачем пришёл.

— Не торопись. Мы давно не виделись.

— Мне говорили, ты по мне скучал. — сказал я.

— Я скучал по двум мешкам песо.

Бриггс рядом кашлянул.

Я сделал вид, что не заметил.

Харроу прошёл несколько шагов по палубе. Люди перед ним расступались. Не потому, что он их пугал. Просто большинство знало его.

Это мне не понравилось.

— Где Белл? — спросил он.

Я кивнул в сторону мачты.

— Твой человек здесь.

Харроу посмотрел туда.

— Мартин.

Белл поднялся.

— Капитан.

— Выглядишь плохо.

— Здесь кормят хуже, чем у вас.

Со стороны камбуза сразу раздался голос Педро:

— Врёт! Hijo de puta! (Сукин сын!)

Несколько человек засмеялись.

Харроу впервые повернул голову к камбузу, и Педро появился в дверях с большим ножом в руке и полотенцем через плечо.

— А вот и ещё одна моя потеря, — сказал Харроу.

Педро нахмурился.

— Я не твоя потеря.

— Ты был моим поваром.

— Я был несчастным человеком на твоём корабле.

— Ты ушёл вместе с Натаниэлем.

— Потому что он хотя бы не говорил, что моя похлёбка похожа на помои.

Харроу чуть улыбнулся.

— Я сказал, что она пахнет помоями. Это не одно и тоже.

Педро ткнул в него ножом.

— И мой хороший нож у тебя остался.

— Ты вынес половину кухни.

— Потому что половина кухни была моя.

— Даже медная кастрюля?

— Особенно кастрюля.

По палубе прошёл смех.

Педро вошёл во вкус.

— И если она поцарапана, я тебе счёт выставлю. Te juro que te arranco las orejas! (Клянусь, уши тебе оторву!)

Харроу посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что украл у меня не только карту и серебро? Ты забрал человека.

— Я начинаю понимать, почему ты так зол.

— Я сам ушёл! — сказал Педро.

— Мы уже поняли, — ответил я.

— Хорошо. Тогда я пошёл готовить, — сказал Педро.

Он сделал два шага, потом обернулся.

— Кастрюлю верни.

Теперь рассмеялся даже Харроу.

— Если останется целой, верну, — сказал он.

Педро ткнул в него пальцем.

— Она останется целой, а ты нет.

Педро исчез внутри.

Смех быстро стих.

Харроу посмотрел на людей вокруг и сказал уже совсем другим тоном:

— Забавно, что Натаниэль так хорошо помнит моего повара и так плохо помнит, как мы должны были делить добычу.

Я почувствовал, как Бриггс рядом напрягся.

Вот теперь Харроу начал то, ради чего поднялся сюда.

— На испанский корабль мы шли вместе, — продолжил он. — Мои люди и люди Роу. Был уговор: всё, что берём, делится между командами. Не поровну по головам, конечно. По долям. Как положено.

Он говорил не мне.

Он говорил это всем.

— На борту оказалось немного серебра, старый испанский штурман, туба с картой и Педро, который, как выяснилось, стоил дороже серебра, если считать количество шума. А ночью ваш капитан решил, что делиться больше не хочет. Взял два мешка, тубу, карту и ушёл.

На палубе стало тихо.

Я чувствовал на себе взгляды.

Пираты могли спокойно принять, что капитан кого-то ограбил.

Но когда речь заходила о долях, всё становилось иначе.

Харроу это прекрасно понимал.

— Спроси у него, Бриггс, — сказал он. — Может, он хотя бы с вами разделил то серебро.

Бриггс посмотрел на Харроу без всякой улыбки.

— Ты пришёл сюда деньги считать или по делу говорить?

— Одно другому не мешает.

— Мне мешает.

— Не сомневаюсь. Ты всегда не особо блистал интеллектом

— Зато хорошо считаю зубы после драки. Хочешь проверим?

Харроу усмехнулся.

— Ахах, старый, добрый Бриггс. Замочу же тебя.

Я вмешался, пока они не начали вспоминать друг другу всё за последние десять лет.

С Харроу мне приходилось особенно следить за каждым словом. Он слишком хорошо знал прежнего Роу и уже несколько раз смотрел на меня так, будто замечал что-то не то. Поэтому перед каждым ответом я успевал подумать, что Роу мог знать, как мог говорить и на чём лучше вообще не заострять внимание.

К счастью, думать и говорить одновременно я умел. В прошлой жизни у меня было два высших образования, а до того, как я окончательно ушёл в дайвинг, я несколько лет преподавал биологию в университете. Перед студентами тоже нельзя было зависнуть на полминуты после неожиданного вопроса. Только там ошибка грозила максимум глупым видом перед аудиторией.

Здесь одна неудачная фраза могла закончиться гораздо хуже.

— Элиас. Ты не стал бы тащиться сюда только ради старого серебра. Что тебе нужно?

Он посмотрел на меня.

— Наконец-то.

Харроу расстегнул кафтан и полез во внутренний карман.

Почти одновременно рядом щёлкнули курки.

Один из его людей тоже дёрнул руку к пистолету.

— Спокойно, — сказал Харроу, даже не повернув головы. — Если бы я собирался стрелять в Натаниэля, выбрал бы место подальше от двадцати его друзей.

Он медленно вынул сложенный лист.

Я увидел рваный край и сразу понял, что это.

Старые страницы из журнала Грейвса.

Харроу развернул лист не полностью, только настолько, чтобы я успел увидеть почерк.

— Это искал?

— Где остальные?

— У меня.

— Все четыре?

— Белл оказался полезен мне.

Белл у мачты поднял голову, но Харроу даже не посмотрел на него.

— Что там написано? — спросил я.

— Вот это хороший вопрос. И гораздо дороже двух мешков серебра.

— Ты хочешь карту.

— А ты хочешь страницы.

— Значит, обмен.

Харроу сложил лист обратно.

— Я бы назвал это возвращением украденного хозяевам, — сказал он.

— Очень хорошо сказано, — ответил я.

— Мне нравится.

— Только карта не твоя.

Харроу чуть усмехнулся.

— Половина была моей до того момента, как ты украл всю.

— Значит, плохо охранял.

После этих слов он смотрел на меня с нахмуренным лицом.

— Вот сейчас ты снова стал похож на себя. А то все какой то странный.

Мне не понравилась эта фраза.

Бриггс тоже это заметил и посмотрел сначала на Харроу, потом на меня.

Сам Харроу, похоже, понял, что попал куда-то слишком близко, но развивать тему не стал.

Он убрал страницу и сказал:

— Четыре листа и карта. Мы смотрим всё вместе и идём дальше вместе.

— Нет.

— Я ещё не закончил.

— А я уже ответил.

— Натаниэль, иногда упрямство выглядит мужественно. Но чаще просто глупо.

— Переживу.

— Это как раз не гарантировано.

Он подошёл ближе, но остановился в двух шагах от меня.

— Ты думаешь, я твоя главная проблема.

— Сейчас ты стоишь на моём корабле, а твои пушки смотрят на меня. Логично начать с тебя.

— Тогда плохие новости. Я даже не самый неприятный человек, который скоро начнёт тебя искать.

— Хорошо, удиви меня.

Харроу помолчал.

— Дон Эстебан де Веласко.

Имя мне ничего не сказало.

Зато Бриггс тихо матерился.

Харроу услышал.