*
Фух… вроде отпустило.
*
В ограниченном пространстве мысли всё сильнее лезут в голову. И никак от них не скрыться. Они, как призраки давно умерших людей. Хочу отсюда! Не хочу оставаться с ними наедине!
*
Для чего я тут? Не в яме. Это ясно. Не на острове, это не ясно, но решаемо. Зачем я… вообще? Кто-то приходит в этот мир создавать, кто-то разрушать. А я, наверное, пришел, чтобы посидеть в яме. Яме, в которую превратилась моя жизнь.
*
Наконец-то пришел первый. Никогда его так не ждал! Спросил у него.
Нет, е-мое, это не Сэмюэл Джексон! Что значит «на одно лицо»? Чертов расист!
*
Теперь его на ностальгию потянуло. С чего бы? Скучнее, чем одному.
*
Первый, видимо, держит меня за идиота! Этот придурок рассказал мне мою же детскую историю! Ту самую, как я толкнул девочку.
Хотя стоп… а разве я ему ее рассказывал?
(Дописано.) Фишборн! ФИШборн! Лоуренс Фишборн!
Запись четырнадцатаяЯ чувствую, как потихоньку схожу с ума. И первый куда-то запропастился.
*
Не могу ни о чем думать, кроме желания выбраться отсюда.
*
Стены давят. Мне кажется, они вот-вот осыплются и похоронят меня заживо. Но это не даст мне покоя, ведь я не умру сразу, а буду долго задыхаться, а потом ненасытные черви вонзятся в мою плоть.
*
Я слышу, как они копошатся у моих ног. Я чувствую их скользкую кожу…
*
Нечем дышать. Я задыхаюсь.
*
Боже, помоги!!!
*
*
*
На мой крик прибежали.
Скинули веревку.
Что ж… Ладно. Полезу, наверное, раз я им так нужен.
Запись пятнадцатаяСколько времени я провел в яме? Месяц? Год? Не верю, что люди могут так поменяться быстрее.
Неужели я один это вижу?
Зомби в зомбипарке и то имеют больше воли, чем «островитяне». Прямо свидетели скрижалей из коры, не иначе. Каждый день — собрание. С утра планы на день, вечером отчет о планах.
«Я планирую поймать десять рыбин», — говорю я утром.
«Я поймал десять рыбин», — говорю я вечером.
И вру. Ловлю всегда больше. Мне это нравится. Это хоть какой-то способ развивать себя здесь. А лишнее, что ж… Лишнее не успевает протухнуть. Никогда бы не подумал, что в таком райском уголке может собраться столько хищных тварей, которые только и ждут, когда ты дашь слабину. Так что тюкни меня мясник топорком и прикопай неглубоко тут же, хорошо, если бы хоть кости остались.
Каждый вечер шестой спрашивает, сделали ли мы запись в дневник. И не проверяет ее наличия. Правила выжжены на коре каждой десятой пальмы. Жду, когда пальмы уже пронумеруют. Вот почему упорство и напор часто идут рука об руку с отсутствием мозгов? Но хуже другое. Шестому мало правил, данных ботаниками. Он стал придумывать свои. Не выходить на пляж ночью. Не разжигать огонь вне специальных мест (список мест прилагается). Не собираться в количестве больше трех человек, помимо собраний. Не обсуждать друг с другом прошлое и воспоминания. И т. д.
В общем, сплошные планы, отчеты и следование правилам. Неукоснительное следование правилам.
Нравится ли такой расклад другим? Энциклопедисты хлюпики и тюфяки. Ни слова против не скажут. Строители работяги, выносливые и терпеливые. Рыбаки просто пофигисты. Но никто, никто из них не доволен тем, что происходит. Кто остается? Шестой и десятый?
К чему я это? Да к тому, что правила, данные кем-то «сверху», заповеди, записанные со слов бога, указы короля, распоряжения начальства никогда не приживутся сами. Будут вбиваться палками, караться гневом господним, подпираться штрафами и арестами, но не доброй волей. Они всегда будут против человеческой сущности. Поэтому ты либо следуешь им, как раб, как овца в отаре, как мерин, либо идешь против них и заканчиваешь на плахе или в психушке, либо уходишь из этого дурдома гарпунить, как я. Сосредоточенность в деле отвлекает от дурацких мыслей и успокаивает.
*
На острове спасают две вещи. Про одну я уже сказал — гарпун. А еще — дружба. Говорю с первым о всякой чуши, главное, хоть о чем-то говорить.
Первый рассказал про старый эксперимент над синицами, которые учатся друг у друга. Синицы — это, оказывается, такие воробьи. Только желтые. Как бы вполне логично. Желтая синица. Не синей же ей быть, в самом деле.
Суть эксперимента была в том, что одних синиц учили открывать кормушку влево, других вправо. А кормушка открывалась в обе стороны (как и многое в этой жизни). Обученных синиц правого и левого толка выпустили в парк, где висели кормушки, и стали за ними следить. Какое-то время обученные синицы учили других. В итоге часть синиц в парке открывала кормушки влево, другая часть вправо. Но, что самое интересное, когда прошло еще какое-то время, все (!) синицы стали открывать кормушки в одну сторону. Потому что так принято! Синицы-конформисты, блин.
Так вот в чем дело. Один за всех и все за одного. Чо я как лох-то? Раз все терпят, я-то ваще самый терпеливый. Стыдно осознавать, что мы на острове ничем не лучше синиц из парка.
Может, не зря говорят, что со стороны виднее?
Кстати, читал давно, еще в прошлой жизни, задачку на логику, как раз из области «посмотреть со стороны». Три мудреца (один из них вы) поспорили, кто из них мудрее, но никак не могли прийти к единому мнению. И тогда они обратились к четвертому мудрецу за помощью. Видимо, его они изначально считали недостойным звания великого мудреца. Хотя почему тогда пришли к нему с просьбой решить их конфликт? Хм. Задачка на логику без логики. Не важно. Так вот. Четвертый мудрец сказал: «У меня есть три белых колпака и два черных. Каждому я надену по колпаку, вы не увидите себя, но увидите двух других. Кто первый скажет, какой колпак на нем, тот и будет самым мудрым».
Простой соображалки достаточно, чтобы понять, что если сказать ответ быстрее других наобум, то он будет верным в одном случае из двух. Если же молчать, думать и в итоге дождаться, пока скажут другие, то верный ответ будет дан задумавшимся мудрецом только в одном случае из четырех. И даже, если быть абсолютно уверенным в своей правоте, эта вероятность не превысит одной трети. Какова мораль? Если нет времени думать, делай на удачу, пока кто-то другой не поступит так же и не обойдет тебя. В такой ситуации самоуверенный дурак был бы мудрее задумчивых мудрецов. Вот так-то.
Ладно, я отвлекся. Продолжаем условие. Вы видите, что на двух других мудрецах белые колпаки. Какой колпак на вас?
Не буду углубляться в дебри «верного» ответа, но на вас тоже белый колпак. Почему? Потому что если бы на вас был черный колпак, тогда другой мудрец провел бы сложный анализ и понял, что на нем белый. Но он молчит. Значит, на вас белый колпак. То есть всё решение задачи сводится к тому, что остальные не идиоты, а вы должны полагаться на ИХ логику и, главное, честность. Довольно странно, правда? А что, если они специально промолчат? Что, если четвертый мудрец в отместку надел на вас желтый колпак? Но даже если четвертый мудрец не точил на вас зуб, а другие мудрецы всё же мудрецы, а не идиоты, что на основании их рассуждений можно строить собственное решение задачи, то почему же тогда, черт возьми, ОНИ МОЛЧАЛИ???
Вот поэтому терпеть не могу задачи на логику, квесты и детективы. Потому что они описывают не логику мира, а логику идиота-автора. Людей, которые легко решают такие задачки, можно только поздравить: они одинаково идиотичны с автором.
*
Жизнь на острове уже успела осточертеть. Признаюсь, я даже хотел грохнуть шестого и десятого. Но… похоже, это нужно только мне. Так что пусть живут придурки…
*
Сегодня я явно превысил план по заполнению дневника.
А вообще кому я всё это пишу? Кто меня будет читать? Зачем? Я сам и так знаю, что здесь написал. Истину я себе не открою. А больше это никому и не нужно. Это и шестому не нужно. Вот кто ты, человек, взявший мой дневник в руки? Ботаник из «Центра»? Тогда знаешь, что? Иди в ж***у! Всё. Далее не вижу смысла продолжать.
Системная записьВнимание! Зарегистрировано длительное отсутствие записей.
*
*
*
Системная записьВнимание! Зарегистрировано длительное отсутствие записей.
Запись шестнадцатаяДа-да-да. Я обещал никогда больше не писать. И я держался достаточно долго, по моим прикидкам полгода или даже больше (календаря всё еще нет, а любое упоминание о времени у нас карается ямой). Вообще если бы я знал, что эта хренотень так затянется, я бы никогда не клюнул на «выгодное предложение».
И я бы удержался от писанины и дольше. Но произошло нечто странное, что побудило мои пальцы вновь топотать по экрану. Восьмой пропал. Напомню: мы на острове. Вокруг океан. Лес уже прочесали не на один раз. Пропадать некуда и негде. Уплыть он тоже не мог: плот, который, как оказалось, сооружали строители всё это время, был разрушен ими же по приказу шестого. Помню, как я ржал в голос, когда они его ломали. Во-первых, было просто комично наблюдать, как они обиженно пыхтят. Во-вторых, чтобы куда-то плыть, нужно знать, куда или хотя бы ОТКУДА. Ну, и в-третьих, я надеялся, что сейчас-то у них щелкнет в голове тумблер и они пошлют всех куда подальше. Хм. Нет, не щелкнул. Они не захотели становиться злыми крысами.
Чем же был примечателен восьмой? Это тот самый «бесполезный» строитель с молотком и без гвоздей. Но он единственный, кто хоть как-то поддерживал меня против шестого. Единственный, кроме меня, полезный член со-общества. Можно сказать, гражданин острова. Даже первый меня не поддерживал, а он да.
Первый считает, что восьмой просто от нас прячется. Святой, наивный человек. Место, где он «прячется», вряд ли больше одного метра на два.
*
Из жизненного: за это время в яме я побывал больше других, раз двадцать. В одно из последних посещений попросил у седьмого лопату и выкопал там себе лежак. С**ка шестой увидел это и заставил закопать обратно. Точнее как. Заставил десятый.
Из супермегаофигенскикрутого: я гарпуню больше четвертого. Давно уже. Как же он позеленел, когда узнал. Чуть не сдал меня шестому, гад. Но когда увидел, как я насаживаю одним броском несколько рыбин в ряд, почему-то перехотел жаловаться. Думаю, причина в моем природном обаянии. Или меткости. Или безумной улыбке.
Гарпун стал продолжением меня. Ни удочка, ни тем более сеть не могли быть таковыми. Гарпун давал мне развиваться. Чем я ловчее, чем я сильнее, чем я быстрее, тем больше я поймаю. Я ничем не ограничен. Только собой. Меня не держит берег, я не завишу от длины лески. Всё зависит только от меня.
*
Откопал в вещах камеру. Ту, которую снял давным-давно с пальмы. Камер, кстати, много. Но теперь, если упадет пальма с камерой, шестой заставляет ее перевешивать на соседнюю. А я в связи с исчезновением восьмого решил везде таскать ее с собой. Не пальму. Камеру.
*
Из грустного: чаще стал жалеть, что никому не подкинули юбчонку. Гоню от себя мысли о сексуальных бревнах и кокетливых рыбах. Но какие же аппетитные у облаков попки!
*
Из бредового: на пальмах таки появились номера! Пока что не на всех, а только на тех, где есть камеры. Но я верю в упорство шестого.
Запись семнадцатаяПоиски восьмого продолжаются. Ну, как. Я его ищу. Остальные будто забили. Первый спрашивает, зачем я этим занимаюсь.
Спросил его, а что, если он пропадет, и его никто искать не будет? Он задумался.
*
Пока никто не видел, залез в палатку восьмого. Думал найти зацепку. Аптечка почти целая. Рюкзак на месте. Нет веревки, но ее он мог потратить на шалаш. Дневник разбит. Судя по круглой отметине — его же молотком. Зачем? А я еще думал, что я псих.
Поспрашивал у седьмого и девятого, где они работали, что делали. Махнули в сторону леса. Прямо открытие совершили.
С другой стороны, мы искали живого. А что, если? Фу, черт. Отстойная ситуация.
Даже если так, на что стоит обращать внимание? Запах. Хорошо, но я не собака. Что еще? Слаб я в этой теме. Да и признаться, трупа не видел никогда. Как-то везло.
Хотя…
*
Первый раз так болела башка! Я думал, двину коней! Лицо… Лицо молодой женщины. Она спит?
Твою мать! Она мертва! Гроб, толпа вокруг. Что это за хрень в моей голове?!
*
Сижу под пальмой. Отходняк. За спиной в стороне услышал шуршание кустов. Вышел первый и пошел мимо, будто не видя меня. Окликнул его, но он лишь прибавил шаг.
Что ж, знакомое выражение лица, когда приспичило, а вокруг ни одного крупного листа.
*
Отложил поиски. Гарпунил.
*
Сидели с первым после собрания на пляже. Это запрещено, но, к счастью, в нас еще не умер дух авантюризма, мы еще способны делать маленькие глупости. Да и по храпу из шалаша было ясно, что ни шестой, ни десятый не придут.
Спросил у первого (он же «ботаник», всё-таки), есть ли животные или насекомые какие-нибудь, которые мертвечину едят.
Он так на меня странно посмотрел.
Сказал, что есть жуки-мертвоеды, могильщики. В принципе, встречаются и другие любители трупачинки: птицы, звери, даже рыбы — пираньи, например. Но он тут таких не видел. Только парочку жуков. Поинтересовался, зачем мне это. Зачем-зачем. Восьмого найти. Или хотя бы то, что от него осталось. Первый психанул, сказал, чтобы я не хоронил человека заранее.
Нервный он какой-то стал.
Сидели в тишине.
«Знаешь, какой самый страшный договор может заключить человек в своей жизни?» — спросил я его, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
«Хм. Что-то с громадной процентной ставкой?»
«Нет».
«Продать органы?»
«Нет».
«Ну, не знаю, душу, в конце концов?»
«Не смеши. Нельзя продать то, чего нет. Самый страшный договор — это договор с совестью. Когда ты смог договориться с ней и закрыть глаза на преступление, или не помочь погибающему, или толкать других к пропасти, даже если они сами этого пожелали».
Не знаю почему, но первый заторопился в свою палатку.
*
А я вот не договорился. Поэтому сейчас я лягу спать, а завтра вновь пойду искать восьмого.
Запись восемнадцатая
Надо действовать.
Первым делом незаметно пробрался в палатку первого и посмотрел, как выглядит жук-могильщик. И ж… жо… нет, только жук-могильщик.
Вторым делом взял у седьмого лопату и двинулся в лес. Туда, где строители потеряли восьмого.
В лесу наткнулся на первого. Вид у него был, будто он сам потерял что-то, а я помешал поискам.
«Что забыл тут?» — говорю.
Он начал заикаться.
Говорю: «Тоже восьмого ищешь?»
Он: «Да!»
«Так давай вместе, — говорю, — ты-то лучше знаешь фауну».
Он пытался сбежать, но плюс гарпуна в том, что рука становится не только точной, но и сильной.
Что могу сказать. Найти жука в лесу то же, что искать иголку в… лесу. В общем, решили поесть, поделать вид, что работаем, и снова продолжить.
*
Вот что за человек этот первый! А еще друг! Ушел без меня. Один хочет найти. Детектив комнатный. Побежал за ним. Смотрю, суетится, кричу ему, чтобы он ничего без меня не делал (лопата-то у меня). Он вздрогнул, завертелся.
«Ну, что? — спрашиваю. — Нашел что-то?»
«Нет-нет. Ничего не нашел»
Я ему: «Ты чего? Вот же жуки эти! Могильщики! Смотри!»
Он: «А ты откуда знаешь, как они выглядят?»
Я: «Ты забыл, что ли? Сам же рассказывал!»
Он: «Ну, да».
Поверил, балбес. Ахаха.
Говорю: «Смотри, прямо по этой куче ползают, дай копну».
Он: «Я сам!»
Ну, сам так сам. Дал ему лопату, сел писать. *Откорректировано* писАть!
*
Какой же глупый этот первый! Пять раз показывал, где надо копать. А он всё в сторону куда-то уходил.
*
Давно кокосов не ел. Но блевал сегодня еще хлеще. Не знаю, почему первый к этому так спокойно отнесся.
Лицо восьмого… Оно точно будет сниться мне в кошмарах. Да я до сих пор его вижу перед собой. А первый так спокойно: «Это и есть могильщик. Точнее его личинки».
Восьмого кто-то закопал. И хоть первый пытался меня убедить, что могильщики так и называются от того, что закапывают трупы, но это же полная чушь! Это же не мышка, не птичка, не бурундучок.
Переборов очередной приступ тошноты, я откопал восьмого и в импровизированной могиле нашел молоток. Весь в следах крови.
Что? Может, его и по башке могильщик тюкнул, а, первый?
*
Пошел к шестому. Всё рассказал. Он покачал головой, что-то вычеркнул у себя в планшете. И всё.
Я говорю: «Делать что дальше?»
А он: «А что делать? Строить нам уже особо ничего не надо. А молоток передай десятому. Пригодится. Да и вообще, это несчастный случай».
Я чуть не заорал: «Ты что, идиот? Какой несчастный случай?! Он убит! Среди нас убийца!»
Неожиданно появился десятый и вытолкал меня из шалаша.
*
Лежу и думаю. Кому мог помешать восьмой? Да ясно кому. Значит, кто его убил? Да ясно кто. Не шестой, конечно. Он трус.
Ну, ничего, десятый. Я выведу тебя на чистую воду.
Запись девятнадцатаяЧестно, если бы на острове был алкоголь, я бы бухал. Как дикий единорог. До радужных соплей. До криков «иго-го». До втыкания рогом в песок.
Но на острове нет алкоголя. И я не бухаю. Я думаю. Очень много думаю. Слишком много думаю. *Отредактировано* кокосы не предлагать!
Пытаюсь вновь вспомнить лицо той девушки… Но вспоминаю лишь лицо восьмого. И копошащихся в нем личинок.
Не пойму только, зачем восьмой разбил свой дневник.
Говорят, что преступники всегда возвращаются на место преступления. Слежу за десятым. Но пока ничего. Он скучный. Я бы повесился, если бы был им. Хотя, возможно, кто-то повесился, если бы был мной.
*
От скуки почитал свои старые записи. Так необычно. Мысль, записанная мной полгода назад, настолько неузнаваема, словно озвучена совершенно другим человеком. Словно каждую минуту умирает старый я и рождается новый я. И я абсолютно уверен, мы бы нашли, о чем с ним поговорить.
*
Снова следил за десятым. Бугай почти не покидает шалаш. Там он готовит на всю ораву телепузиков, там спит, проводит бОльшую часть дня. Шестой и то чаще из шалаша выходит.
*
Залез в палатку второго покопаться в его энциклопедии, пока он где-то гуляет.
Вообще именно на острове я понял, какое огромное значение имеет информационная безопасность, потому что любой урод может заинтересоваться тем, что вы прячете от других. Хорошо, что это был я. Я-то не урод.
Буду честен. Листал быстро и судорожно.
Я — ягодицы. О, да! Вот оно, что я искал! Вот она ж… моей мечты!
Выбирался, словно ниндзя.
*
Телепузики разобрали палатку восьмого.
*
Четвертый куда-то запропастился. Да и хрен с ним. Он со своей сетью совсем обленился, ловит всё меньше и меньше.
*
Вот это да! Вот это номер! Собрание закончилось. Всех отправили по палаткам. Но я спрятался. И тут-то я и увидел, как десятый взял за шкирку шестого, пару раз тряхнул его, как котенка, и басовитом рыком приказал: «Я тебе сказал, делай так. И не спорь. Ты понял?»
Вот так поворот. Получается, шестой вовсе не главный. Шестой — как это ни парадоксально — шестерка.
Запись двадцатаяКакая-то с… редиска, нехороший человек увидел меня в палатке второго и настучал шестому. Может, это сам шестой и увидел, но боится признаться? Короче, я снова в яме.
Главное, спросили меня, что я там делал. Не рассказывать же им про ж… В общем, сказал, что смотрел лекарственные травы.
Ага, они тоже «поверили».
Так мало того, теперь меня еще и в убийстве восьмого подозревают. Какая связь, да? Говорю: «Несчастный случай же». Они: «Какой несчастный случай! Он убит! И ты первый, кто кричал об убийстве восьмого. А на воре и шапка горит». Вот те раз. Лучше бы пил. И курил.
*
Заглянул первый. Всё-таки он хороший человек. И у нас с ним много общего.
Он спросил меня: «Помнишь, про колонию мышей? Знаешь, я иногда понимаю тех мышей, которые решили ни с кем не связывать свою мышиную жизнь. Лучше отсутствие, чем осознание ошибки. Согласен? Может, мы такие же мыши-отшельники. М? Что думаешь?»
А что я могу еще думать? Он будто прочитал мои мысли.
*
Видать его тоже тянет на философию. Среди пустого трепа он выдал нечто. Погодите-погодите. Вспомню точную формулировку.
«Человек — это слоеный пирог из того, кем он когда-то был, кто он есть сейчас и кем он будет потом.
Только прошлое я не помню, а будущее мне неизвестно, будто у меня украли самое вкусное из начинки».
«И наср… ли еще туда», — добавил я.
Первый спешно ушел, ничего не сказав на это.
*
Телепузики нашли-таки четвертого. Запутавшегося в собственной же сети. Утоп. Добрался до кокосов, видать.
Запись двадцать перваяУтром выпустили. Сказали: «Жрать нечего, работай». Это всё, что нужно знать об устройстве нашего сообщества.
*
Первый помог мне выбраться, подав руку. Ничего особенного, понимаю. Но… просто мне подумалось. Вот есть такие, кто пытается сломать тебе кисть, сдавив ее своей клешней, будто играет в армрестлинг, кто-то, наоборот, кладет свою ручку, словно дама в ожидании прикосновения губ. А идеальное мужское рукопожатие, как идеальный поцелуй с девушкой: не слишком долгое, чтобы не устать, не слишком сильное, чтобы не сделать больно, но достаточно крепкое, чтобы показать намерения, и, главное, максимально плотное. (Пометка). Глаза при рукопожатии закрывать не нужно!
*
Понял, что нужно придумать способ, как самому выбираться из ямы. Механизм какой, конструкцию, что угодно. Нечто легкое и складное.
Забавно, что мысль эта пришла мне только сейчас. Опечален своими интеллектуальными способностями.
*
На острове я перестал удивляться. Второй перележал на пляже. Ну, и того. Совсем того. Даже обгорел. Кожа не просто покраснела, она еще и облезла. Чертовщина какая-то. Вещи его шестой забрал в шалаш. Последнее время он был не такой самоуверенный, как раньше. Конечно! Женушка-то его оказался с буйным нравом.
*
Разобрали палатки четвертого и второго.
*
Хороним всех в лесу. Так сказать, по сложившейся традиции.
*
И еще.
Я пишу не зря. Пусть даже всего один человек прочитает и что-нибудь поймет для себя, что-то изменит в своей жизни. Этого будет вполне достаточно. Даже если это буду я сам.
Запись двадцать втораяПару дней не писал. Не страшно. За это не казнят еще.
ТЬФУ-ТЬФУ-ТЬФУ.
Важнее другое. Я придумал эту хреновину. Которая поможет выбраться из ямы.
*Прикреплено изображение*
Понятно? На самом деле, всё просто. Что-то вроде раскладной лестницы. Не важно. Должно сработать.
*
Поделился с первым. Он говорит: «Будь проще». Типа «просто веди себя нормально, тогда не окажешься в яме и конструировать ничего не нужно», «не создавай себе проблем». Ну-ну.
*
Пошел просить пилу у девятого, чтобы сделать задуманное. Уж не знаю, чего это он решил разоткровенничаться. Лицо у меня, видать, такое, располагающее к общению. И, знаете, что? Этот клоун рассказал мне историю про девочку, которую я толкнул. Спросил, помню ли я такое? Они с первым сговорились, что ли?
Молча взял пилу и ушел.
*
Вечер потратил на изготовление конструкции. Странно, но даже хочется попасть в яму, чтобы испытать.
ШУТКА.
Запись двадцать третьяДохнем, как мухи! Теперь девятый! Просто не проснулся. Я говорю: «Может, он в коме, может, спасти его можно еще!» А они: «В морг, значит, в морг».