Хранитель-елочка огорченно опустил свой розовый носик. Картохин тяжело вздохнул и плюхнулся круглой задницей на землю.
– Рандаргаст? – Сказала я дрожащим голосом. Естественно он – а какой еще мужчина мог оказаться в данный момент в Гильдии Ведьм? Особенно учитывая последние события. Он сделал шаг в мою сторону, легкий, стремительный, в одно движение пройдя почти половину поляны. Я рванула спиной вперед, боясь отвести от него взгляд. Наткнулась на что-то и, потеряв равновесие, полетела в траву. Толстый хранитель, что б его! Чего он под ногами путается?
– Не подходи ко мне, – прошипела я, судорожно цепляясь за ближайший камень и пытаясь спрятаться за ним. – Не подходи ко мне! – Выкрикнула я с ненавистью. Но Рандаргаст словно бы не слышал меня. Оказавшись рядом, он присел на корточки и крепко обхватил мои запястья своими пальцами. Они внезапно стали холодными как лед, потом завибрировали, затем раскалились. Я дергалась изо всех сил, пытаясь высвободиться. Плохая была идея искать хранителей! Мотать нужно было отсюда сразу же! Внезапно у меня заныла левая рука чуть повыше запястья, кожу защекотало, потом пронзило огнем. Я закусила губы, подавляя крик, продолжая дергать свои руки и извиваться, хоть это и было бесполезно. Наконец, Рандаргаст отпустил мою левую руку, продолжая удерживать правую. Очень хотелось подуть на то место, которое он мне обжег – мне казалось там вот-вот вздуется огромный волдырь. Краем глаза я успела заметить, что кожа лишь слегка покраснела и на ней стали выступать тонкие темные линии. Рандаргаст схватил меня за пальцы и подтянул руку к себе, вглядываясь в узор. Затем покачал головой:
– Никогда еще не видел такой странной метки, – проговорил он таким тоном, будто мы с ним занавески на кухне обсуждали. Он наконец выпустил меня и я упала навзничь. Ну все. Сейчас он опять схватит меня и примется грубо толкать в сторону гильдийских построек.
– У тебя две минуты, – сухо добавил он и отошел к тропе. Ничего не понимая, я кое-как уселась на траве и тоже взглянула на свое левое запястье. Трудно сказать на что это было похоже – больше всего узор напоминал свернувшегося в комочек котенка, но какого-то странного. Мелькнуло ярко-зеленое пятнышко и вот уже на моей левой руке сидит малыш-Хранитель, похожий на елочку. Он тоже оглядел проступившую метку и неожиданно доверчивым жестом воткнулся в нее носиком. У меня резко закружилась голова, я куда-то поплыла, качнулась и чуть снова не упала.
– Все! – Пискнул малыш, шустро соскочил с моей руки и исчез в траве. Неторопливо притрусил толстячок-картошка, он раскрыл большой беззубый рот и обхватил мое запястье с меткой. На этот раз меня накрыло с еще большей силой – я вспомнила, как выпила чашу с силой ведьм, тогда ощущения были почти такие же. Мне вдруг стало легко, изнутри поднялись какое-то восторженное опьянение и ощущение собственного всемогущества. Не успела я отдышаться, как моей руки коснулся подсолнух, щекоча кожу своими нелепыми оранжевыми дредами. На этот раз мощь магической силы накрыла меня так, что я потеряла всякое ощущение реальности. Очнувшись, я поняла, что лежу, глядя в чистое нежно-голубое небо. И это было так хорошо, так чудесно, что я захотела остаться тут навсегда. Голова уже не болела, тело мое будто родилось заново и налилось чем-то бурлящим, ярким, распирающим, дающим ощущение тугих могучих крыльев, с силой выпрастывающихся из спины. Я могла накрыть ими весь мир, могла разрушить его и создать заново. Сколько же силы в меня влили эти хранители? И почему Рандаргаст позволил им это сделать? Да еще и метку открыл. Ничего не понимаю – ведь еще недавно он с такой яростью терзал меня своим допросом.
Затем на меня упала тень. Сильная рука подхватила меня под затылок, приподняв голову, вторая обернула вокруг шеи что-то прохладное и ощущение силы тут же исчезло.
– Пойдем, – коротко велел Рандаргаст и рывком усадил меня, – пора.
Я ощупала свою шею.
– Ошейник? – Недоверчиво спросила я скорее саму себя. – Да ты уже охренел до предела, Рандаргаст. Что, пристегнешь теперь поводок и потащишь меня за собой?
Он схватил меня за подмышки и поставил на ноги, затем перехватил за плечи и крепко встряхнул.
– Поверь, это все, что я мог для тебя сделать.
– Ну-ну, – кивнула я и прищурилась, – так много сделал! Я впечатлена. То есть позволить мне уйти, – я кивнула в сторону леса, – ты не смог. А ошейник надеть смог. Дай я тебе в ноги поклонюсь, добрый человек!
Рандаргаст нахмурился и снова встряхнул меня, сжав еще крепче.
– Я дал тебе возможность получить силу. Это честно. Понятия не имею как ты ее лишилась, но теперь ты в порядке и тебе будет легче пережить дорогу.
– Отчего же ты вдруг стал таким добрым? – Сладко протянула я и попыталась ударить своим лбом в его переносицу, но он успел отпрянуть.
– Оттого, что я сейчас не на работе. И могу действовать как обычный человек, – ответил он, повысив голос, – правда, я уже начинаю жалеть об этом. А теперь я должен сделать то, зачем явился сюда. Пойдем, Джуди, повозка уже ждет тебя. Мы едем в столицу, на королевский суд.
– И на казнь? – Уточнила я, огляделась и покрепче уперлась ногами в камни, погрузив пятки в землю.
– Это как решит суд, – он принялся дергать меня, но я извивалась как червяк на ниточке, сгибала колени, упиралась пятками в землю и вообще всячески мешала ему сдвинуть меня с места. – Прекрати, Джуди! Ты вынуждаешь меня применить магию!
– Ну ты же у нас добрый! – Язвительно прошипела я. – Валяй, примени опять какую-нибудь пакость, заставь меня заорать от боли на весь лес. И, кстати, где этот твой поводок? Добровольно я с тобой не пойду!
– Не говори ерунды! – Разозлившись окончательно, он схватил меня поперек туловища, оторвал от земли и сунул себе под мышку. – Этот ошейник нужен для того, чтобы ты не вздумала колдовать. Он блокирует проявления твоей силы.
– Ну и зачем ты тогда позволил мне ею напитаться? – Резонно спросила я, отчаянно дрыгая ногами. – Помогите! Маньяк в лесу! Спасите кто-нибудь несчастную девушку! Хелп, ёпта!
– Хватит орать! – Поморщился Рандаргаст, размеренно шагая по дороге, я болталась у него под мышкой словно дурацкий подарочек. – И дрыгаться не надо! Прекрати! Тебе это не поможет!
– Помогите! Спасите! Зверский маньяк покушается на драгоценную девичью честь! – Воодушевленно прокричала я в сторону леса страдальческим голосом. – О, нет! Только не это! Пожалуйста, не отрывайте мне ноги!
– Я вот сейчас действительно тебе ноги оторву! – Пригрозил Рандаргаст, встряхивая меня как мешок с картошкой. – Джуди! Я пытаюсь вести себя по-человечески, имей в виду все портишь именно ты!
– Очень по-человечески, Рандаргаст, я прямо оценила! – Откликнулась я. – Это твое Зерцало – прямо верх человечности! Хэлпушки! Спасите-помогите! Режут-убивают! Насилуют-пинают!
Он испустил мучительный вздох и замолчал. Сопровождаемые моими воплями, мы покинули лес и добрались до Гильдии, где нас уже встречали ведьмы, похоже в полном составе. Они, с изумлением, выслушивали мои жалобные стенания и причитания, а я изгалялась в расписывании воображаемых ужасов, которые якобы сотворил со мною в лесу Рандаргаст. Он молча тащил меня, периодически встряхивая, чтобы подтянуть повыше, и гневно сопя. Ведьмы же молчали, глядя на него с почтением и недоверием. Да-да, дорогулечки, послушайте меня, я вам сейчас такое расскажу! Пусть этот мерзавец подавится своей новой репутацией.
Рандаргаст протащил меня под аркой, что вела на другую сторону здания, донес до небольшой площади, где пофыркивали две лошади и плюхнул на телегу. Здесь я испустила самый душераздирающий визг, на который были только способны мои связки. Лошади испуганно вздыбились, но Рандаргаст успел перехватить поводья – с другой стороны кто-то уже болтался на морде у второй лошади.
– Прекрати! – Рявкнул Рандаргаст и железно лязгнул дверкой. Я огляделась. Клетка. Разорви меня гром. Разрази меня на части. Ну и так далее. Это уже ни в какие ворота не лезет. Грубые кривоватые прутья. В тех местах, где они пересекались, были зачем-то сделаны шарики, черные и блестящие словно обсидиан.
– Ну Рандаргаст! – Яростно выкрикнула я и схватилась за прутья. Шарики, к которым я прикоснулась, вдруг вспыхнули синим огнем и обожгли меня болезненным разрядом. Меня отшвырнуло на толстую соломенную подстилку, которую заботливо рассыпали по дну телеги. Ух, ничего себе передернуло! Я поднесла к глазам трясущиеся руки и обнаружила багровые полосы. Подула на них и устало подумала, что видимо это магическая клетка. Так что орать и сопротивляться теперь бесполезно. Хорошо хоть соломы не пожалели. Я ощупала ошейник – он был сплошным, безо всяких там замочков, снова магия, так ее! Не понимаю только зачем тогда он открыл мне метку?
Я легла на спину, бессмысленно глядя на небо в клеточку. Все бесполезно. Теперь меня будут судить за преступления двух мерзавцев – черного дракона Рэндара и ведьмы Скарраги. И за них же торжественно казнят. Вот же гадство непотребное!
Телега колыхнулась, звонко застучали копыта – мы тронулись в путь. Вскоре небо захлестнули переплетающиеся ветви, расчертили его и укрыли густой листвой, а дробот копыт стал мягче, приглушённее. Мы вступили в лес.
– Эй?
– Мочи попей! – Проворчала я. Снова Рандаргаст. Как он мне уже надоел!
– Джуди! Это совершенно немыслимое выражение для девушки! – Он ехал верхом рядом с клеткой.
– Давай, еще поучи меня хорошим манерам! Ты меня в клетку посадил, как животное, так что имею право теперь вести себя соответственно! – Яростно вызверилась я. Рандаргаст промолчал. Судя по звуку, он уехал вперед. От криков и сопротивления я обессилила. К тому же меня непрерывно мучала мысль – что это было там, на поляне Хранителей? С чего вдруг это внезапное великодушие? Он у нас человек-зебра? Полоса доброго поведения, полоса – злобного? А может у Рандаргаста раздвоение личности? Эдакий доктор Джекилл и мистер Хайд в магическом мире. Не понимаю, что он делает. И чего он так довязался до меня? Мог бы и отпустить, раз такой добрый. Или не давать мне энергии, раз уж он злобный урод. А и так, и эдак – это странно. Пожалуй, пришло время забыть все хорошее, что у меня было к Рандаргасту. Ненавижу этого ублюдка. А значит того нашего прошлого больше нет. И больше меня к нему не тянет. Вот смехота! Если бы Рэндар сейчас попытался меня соблазнить Рандаргастовой внешностью, то вряд ли бы у него что-нибудь вышло. Отчего же в моей жизни все случается так не вовремя?
Клетка мерно покачивалась, тени скользили по моему лицу. Устав от всех этих трепыханий и переживаний, убаюканная движением, я задремала.
ГЛАВА 30. В клетке
Путь наш шел сначала лесной дорогой, затем через поля, за которыми начали встречаться первые деревеньки. Здесь, при виде клетки, вокруг дороги стягивались толпы любопытных. Еще бы! Не каждый день увидишь такое зрелище, как девушка в клетке! Рандаргаст, с осанкой генерала на параде, молча держался рядом со мной, видимо опасаясь, что я снова чего-нибудь выкину. Куда там! Меня охватило вдруг сильнейшее, просто сокрушительное отчаяние. Мне больше не хотелось ни сопротивляться, ни препятствовать происходящему. Пусть везут на этот свой проклятый суд. Настроение мое стало совершенно поганым. Немного подумав, я уныло затянула плаксивым голосом:
– По приютам я с детства скитался! Не имея родного угла! Ах, зачем я на свет появился! Ах, зачем меня мать родила!
Толпа ахнула, задвигалась, забормотала, люди принялись вполголоса переговариваться.
– Замолчи, – сквозь зубы проговорил Рандаргаст, глаза его блестели яростно и холодно, он старательно смотрел вдаль. Я всхлипнула, подобралась поближе к решетке, хотела было взяться за прутья, но вспомнила об их магии и передумала.
– Люди добрые, – обратилась я к крестьянам душераздирающим голосом, – вот, поглядите, что творят мужчины, когда женщина им отказывает. Разве же это не беспредел? А ведь всего-то я хотела сохранить свою девичью честь! И вот что он сделал в отместку – посадил меня в клетку, как преступницу какую! Что же это делается такое, а?
– Замолчи! – Прошипел Рандаргаст, его щеки медленно наливались алым. Я злорадно улыбнулась. И в самом деле – если я буду психовать, ругаться и проклинать всех вокруг, это только уверит людей в справедливости происходящего. Злую ведьму посадили в клетку – это нормально, это хорошо, чего ей сочувствовать? Заслужила! Поэтому я не буду так делать. Пусть Рандаргаст огребает от окружающих, пусть этому засранцу будет стыдно, если не передо мной, так перед другими!
– Джуди! Я сейчас лишу тебя голоса, – едва слышно прорычал он, мельком глянув в мою сторону. Я глухо зарыдала, уткнувшись лицом себе в колени, и это вышло очень даже естественно, потому что несправедливость происходящего давно уже вызывала у меня слезы. Нет, не обиды или горя, а горячие слезы ярости, обжигающие слезы гнева. Если бы я могла снять проклятый ошейник, одними этими чувствами я легко устроила бы армагеддец всему этому миру. Проплывающие мимо меня лица недобро загудели, откуда-то начали появляться вилы, грабли и колья. Рандаргаст обвел крестьян холодным взглядом. Видимо он понял, что страх перед магией будет их сдерживать не очень долгое время, так как рявкнул кому-то:
– Прибавь ходу!
И пришпорил свою лошадь. Мы покатили бодрее, лица замелькали как в калейдоскопе.
– Прощайте, добрые люди! – Жалостливо закричала я, вертя головой, чтобы все успели увидеть мое обреванное лицо. – Прощайте! Больше меня никогда не увидит этот свет! Меня везут убивать! И никто мне не поможет, так что прощайте!
Толпа взорвалась, закипела, зашумела в голос, задвигалась, перегораживая дорогу. Мучительно взвизгнула лошадь и телега вильнула в сторону, опасно накренившись.
– Быстрей! – Не своим голосом гаркнул Рандаргаст и мы рванули со скоростью гоночного автомобиля. Не очень нового и не очень хорошего, но все-таки гоночного. Рандаргаст скакал впереди, разгоняя людей, что-то выкрикивая и ослепляя публику яркими вспышками. Вскоре толпа расхлынулась, освободив дорогу, а мы наконец вырвались из деревни и помчались между мягко очерченными холмами. Какое-то время мы неслись, подскакивая на кочках и скрипя колесами, затем голос Рандаргаста велел кучеру остановиться. Рандаргаст приблизился к клетке.