Деньги и денежное обращение в трудах Л.А. Лунца

© ИЗиСП, 2026

© И.И. Кучеров, 2026

© ИД «Городец», оригинал-макет (верстка, корректура, редактура, дизайн), полиграфическое исполнение, 2026

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

@ Электронная версия книги подготовлена ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)

От автора-составителя

Плеяду наиболее известных отечественных правоведов прошлого века невозможно представить без причисления к их звездному составу профессора Л.A. Лунца. В январе 2022 года ему исполнилось 130 лет со дня рождения. Ученый посвятил себя правовой науке и около 40 лет связывал свою трудовую деятельность с Всесоюзным институтом юридических наук (ВИЮН) – ныне Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

Уместно напомнить, что Лазарь Адольфович Лунц родился 29 января 1892 г. в г. Юрьеве Лифляндской губернии (ныне – Тарту, Эстония). После окончания в 1916 г. Юридического факультета Московского государственного университета с отличием, оставлен на кафедре римского права для приготовления к профессорскому званию. Изначально молодой юрист сочетал обучение в аспирантуре с практической работой в статусе консультанта ликвидационной комиссии Наркомата торговли и промышленности РСФСР, позднее, в связи с передачей соответствующих функций в отдел международных расчетов Наркомфина РСФСР, – служащего этого подразделения, а затем – валютного отдела Наркомфина СССР. В 1930 г. уже как высококвалифицированный специалист, свободно владеющий английским, немецким и французским языками, командирован в США для участия в судебном процессе в защиту интересов государственной казны по делу о золоте, которое Госбанком СССР было вывезено для производства расчетов по импорту американских товаров. В результате его усилий претензии Банка Франции, основанные на факте национализации его золотого депозита в РСФСР, судами США оставлены без удовлетворения. Тем не менее, несмотря на достаточно успешно складывающуюся карьеру, в конечном счете отказывается от службы в пользу научной работы. Начиная с 1939 г. вплоть до своей кончины в 1979 г., активно трудился в составе секции гражданского права Всесоюзного института юридических наук (ВИЮН) первоначально в качестве сверхштатного научного сотрудника, затем – старшего научного сотрудника. Прервать научную деятельность пришлось лишь во время войны на период эвакуации (1941–1943 гг.) в Томске.

В 1947 г. после защиты диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук утвержден в ученом звании профессора. После преобразования указанного научного учреждения продолжил научную деятельность в секторе гражданского, гражданско-процессуального и брачно-семейного законодательства Всесоюзного научно-исследовательского института советского законодательства (ВНИИСЗ). В 1967 г. удостоен почетного звания заслуженный деятель науки РСФСР за заслуги в области юридических наук и многолетнюю плодотворную педагогическую деятельность. В 1970 г. в знак признания выдающихся заслуг в деле развития юридической науки ученому присуждена Государственная премия СССР[1].

Давно устоявшимся в научной среде является представление о том, что его имя и многочисленные труды, прежде всего, неразрывно связаны с частным правом, что неизменно отмечали и отмечают современные представители этой научной школы. Всем очевиден весомый вклад ученого в теоретическую проработку общего учения об обязательстве, а также в развитие доктрины международного частного права и международного гражданского процесса, как главных направлений его научного интереса. В этой связи профессором Е.Т. Усенко в свое время отмечалось, что «весьма значителен вклад Л.A. Лунца в разработку общих понятий международного частного права и уяснение роли этих понятий в обеспечении его функционирования, особенно во взаимоотношениях государств различных общественных систем. Но все же более существенной с точки зрения обоснования истинности развитого им понимания международного частного права как совокупности коллизионных норм и норм материально-правовых, унифицированных посредством международных договоров, была и остается его позиция в вопросе о юридической природе международного частного права»[2].

Фокус его научных интересов был исключительно широк и включал в себя не только гражданское и торговое право, но также семейное и наследственное право, страхование, внешнюю торговлю, арбитраж и др. Непосредственным свидетельством чего является оставшаяся в наследство потомкам обширная библиография, включающая многие десятки монографий, учебников, рецензий, переводов и других научных публикаций[3].

Вместе с тем далеко не всем правоведам известно, что самые первые научные публикации Л.A. Лунца приходятся на начало третьего десятилетия прошлого века, и их содержание преимущественно связано с тематикой валютно-денежных отношений, что во многом было обусловлено его профессиональной деятельностью. Служба в Наркомфине СССР подвигала его к проработке правовых вопросов, коренящихся преимущественно в области государственного кредита, денежного обращения и валютного регулирования. В этой связи обращают на себя внимание такие его статьи, как «Юридическая природа расчетного знака» (1922), «Валютный вопрос в практике международных расчетов по облигационным займам» (1925), «Система действующего валютного законодательства» (1926)[4]. Содержание этих работ позволяет получить достаточно полное представление относительно, исповедуемых ученым подходов относительно денег, как средств обращения и платежа. При этом, несколько опережая изложение, следует заметить, что и в более поздних научных работах они в основе своей не изменились, что указывает на последовательность ученого в деле теоретических построений.

Так, в первой из упомянутых статей фактически приведено содержание научного доклада, прочитанного Л.А. Лунцем в августе 1921 г. на секции по вопросам денежного обращения и кредита Института экономических исследований Наркомфина РСФСР. Эта работа была опубликована в сборнике статей «Денежное обращение в России и заграницей в годы войны и революции (1914–1921 гг.)». В этом сборнике также были помещены статьи известных специалистов в области финансов – С.В. Воронина, В.Я. Железнова, З.С. Каценеленбаума, А.А. Соколова, К.Ф. Шмелева, О.Ю. Шмидта и др. В своей статье ученый предпринял попытку разрешения вопроса относительно возможности использования советских расчетных знаков в качестве средства погашения иностранной задолженности, выраженной в российской валюте, опираясь на судебную практику, имеющуюся на тот момент, и руководствуясь собственными теоретическими соображениями о юридическом существе денег. Приняв во внимание шестичленную формулу функций, исполняемых деньгами в обороте (по Гельфериху), ученый исходит из того, что «меновая ценность всякого предмета, в том числе и денег, есть результат состоявшегося обмена, а посему способность денег иметь ценность и служить мерилом ценности есть результат их способности быть средством обмена. Служить орудием перенесения ценности во времени и пространстве деньги могут лишь потому, что они являются средством обмена, платежа и предоставления капитала. Но из этих последних трех функций, которые взаимно обуславливают друг друга и посему могут быть названы основными, юридически первичною функцией денег является их способность быть законным платежным средством, орудием погашения отсроченных долгов. Функции денег как средства обмена и предоставления капитала, носят преимущественно экономический характер; в обоих случаях дело идет о свободном соглашении сторон, по самой природе своей исключающем принудительную норму <…> Зато в отношении способности погашать отсроченные долги правовое регулирование не только возможно, оно прямо необходимо. <…> Оно необходимо, потому что с тех пор, как деньги перестали быть кусочками металла, взвешиваемого при производстве платежа, счетная денежная единица стала условной формой, которая может получить конкретное содержание лишь в порядке правового регулирования» <…> Но как быть, если государство, создавая деньги, как средство погашения отсроченных долгов, препятствует засим их циркуляторному применению в качестве орудий обмена и представления капитала. Такое именно явление мы наблюдаем со времени октябрьского переворота: уничтожение кредитных учреждений, частной собственности на землю и на огромное большинство городских недвижимостей, постепенное огосударствление промышленных предприятий и замена торговли большинством предметов государственным их распределением»[5]. В конечном счете скрупулезно проанализировав процесс выпуска и замены одних денежных знаков на другие, которые накануне имели место в стране, автор заключает, что «таким образом, не касаясь экономических и финансовых вопросов современного денежного обращения, можно сказать, что с юридической, в данном случае, впрочем, чисто формальной, стороны советские декреты не создавали ограничений, которые вовсе бы исключали применение российских денежных знаков в качестве орудия обмена и мелкого кредита. А это вместе с законной платежной силой этих знаков, о которой речь была выше, является вполне достаточным для признания их способности погашать заграничные денежные обязательства, заключенные в российской валюте»[6].

В работе «Валютный вопрос в практике международных расчетов по облигационным займам» ученый рассматривает актуальнейшие для своего времени финансово-правовые вопросы определения расчетной денежной единицы по государственным облигациям, снабженным паритетами нескольких валют, учета падения покупательной силы денежной единицы, в которой выражена облигация, переоценки денежных обязательств в связи с полным обесцениванием денежных единиц. Ключевыми являются выводы автора о том, что «по общему правилу изменения в пределах какой-либо денежной системы, поскольку изменения эти не упраздняют самую денежную систему, не вводят новой денежной единицы, не влияют на содержание частноправовых обязательств. <…> Принцип номинализма денежных обязательств может быть кратко выражен так: денежное обязательство имеет своим предметом денежные знаки, служащие законным платежным средством в момент исполнения обязательства, в той сумме денежных единиц, которая выражена в договоре. <…> Падение или повышение покупательной силы денежной единицы, в которой выражено обязательство, не принимается во внимание на тех же основаниях, как не может быть принято во внимание изменение цены любого другого предмета, который может быть объектом сделки. <…> Лицо, заключающее сделку в иностранной валюте, доверяет своему законодательству того государства, к которому относится валюта договора; только это последнее государство имеет возможность и право установить, какие денежные знаки и в какой степени являются платежным средством по такому долгу. Последующие изменения в денежной системе, если они даже вызывают обесценение денежной единицы, распространяются на все долги, выраженные в валюте данного государства»[7].

Формат научного очерка перо молодого ученого впервые обрело в коллективной монографии «Очерки кредитного права», составленной из докладов по вопросам кредитного права и денежного обращения, сделанных на финансово-правовой секции Института экономических исследований при Народном комиссариате финансов СССР. Ему было доверено написание открывающего изложение очерка о деньгах и денежных обязательствах. Соавторами Л.A. Лунца, тогда еще не имеющего ученого звания, выступили профессора M.М. Агарков, А.Э. Вормс, Н.Д. Силина и Л.С. Эльяссон. В предисловии к этому изданию его научный редактор профессор А.Э. Вормс писал: «…очерки рассматривают актуальные вопросы нашего хозяйственного, в частности финансового, строительства. Мы переживаем период, в который научное освещение нашего денежного и кредитного хозяйства представляет огромные трудности. Первый очерк посвящен «Деньгам и денежным обязательствам». Автор не имел возможности осветить в нем эту необычайно широкую и многоликую проблему во всех отношениях; в частности, он не касается сложного валютного законодательства и связанных с ним теоретических вопросов. Но сосредоточение на определенных сторонах его темы было совершенно необходимо для того, чтобы дать этим сторонам действительно углубленное теоретическое освещение. В пределах тех рамок, которые поставил себе автор, он дает, как нам кажется, исчерпывающий юридический анализ понятия денег в связи с историей советской денежной системы, а затем разрешает важнейшие вопросы, связанные с влиянием изменения ценности денег на денежные обязательства»[8]. Интеллектуальное ядро этой работы составляет суждение автора о том, что «Закон непосредственно не может создать всеобщего орудия обмена, ибо он не может указать, что должно быть предметом сделок, совершаемых добровольно; закон не может также предписать определенную покупательную силу существующего орудия обмена, так как покупательная сила денег есть результат сложного взаимодействия индивидуальных оценок всех участников гражданского оборота. <…> Государство выпускает изготовленные из бумаги знаки, объявляя, что знаками этими можно погашать существующие долги; гражданский оборот пользуется этими знаками для заключения новых сделок.

Здесь законное платежное средство стало орудием обращения. Государство чеканит монеты из золота, которое в обороте до этого служило средством обмена, и объявляет эти монеты деньгами в юридическом смысле. Здесь орудие обращения получило законную платежную силу. В обоих случаях экономическое и юридическое понятия денег предметно совпадают. Такое совпадение представляется с народно-хозяйственной точки зрения нормальным и неизбежным, ибо государство не может длительно навязывать платежную силу какому-либо предмету, если гражданский оборот отказывается пользоваться этим предметом для заключения новых сделок. Но совпадение это не носит логического характера, не вытекает из сущности самих понятий: “орудие обращения” и “законное платежное средство” – два понятия, которые различны по своему содержанию, хотя обычно сходны по объему»[9]. В этих суждениях отчетливо проявляется самостоятельное вИдение автора ключевого вопроса денежной теории, которое отлично от основных идей как металлической, так и номиналистической теорий денег. В этой же работе им обозначены основные признаки денег, которым им отнесены их подвижность, заменимость и эквивалентность денежных знаков, делимость и потребляемость. Указано, что специфические особенности денег, отличающие их от других объектов гражданского права, определяются экономической функцией, которую последние исполняют в обороте. Этими особенностями обладает всякое орудие обращения – всякие деньги, хотя бы и не снабженные законною платежною силою. Понятие орудия обращения, по существу – экономическое, получает, таким образом, правовое значение[10].

Спустя год, теоретическое развитие указанные тезисы обрели уже в первой сольной монографической работе Л.A. Лунца «Деньги и денежные обязательства»[11]. Относительно этого творческого периода ученого, как писал профессор О.Н. Садиков, «начинается параллельная преподавательская и научная исследовательская работа Л.А. Лунца, сначала преимущественно в области финансового права. Среди его первых крупных научных публикаций книга “Деньги и денежные обязательства” (М., 1927), которая ввиду отсутствия в нашей юридической литературе аналогичных исследований, остается полезным пособием до настоящих дней, когда финансовая тематика приобретает особые интерес и значение»[12]. Сам автор во введении к упомянутой выше работе писал: «Закон, связывая с “денежным” свойством вещи известные юридические последствия, нигде, однако не дает определения общего понятия денег: в действующем праве всех государств можно найти конкретные указания на то, что определенные вещи должны рассматриваться, как деньги, но нельзя найти определения общего понятия денег; между тем приведенные указания могут не иметь исчерпывающего значения. Вследствие этого для юридической теории возникает задача дать определение правового понятия денег, которое восполняло бы пробелы действующего закона. <…> Итак, конструируя юридическое понятие денег, мы принуждены исходить из экономического понятия о деньгах. Это, однако, не означает, что правовое понятие денег вполне совпадает с экономическим: государство имеет возможность предписать применение правовой нормы, установленной для денег, к таким предметам, которые с экономической точки зрения не исполняют денежной функции, и, наоборот, воспретить применение указанных к таким вещам, которые для экономиста являются деньгами. Такие отклонения юридической нормы от экономической сущности денег не соответствуют “нормальному” положению вещей; поэтому экономическое понятие денег всегда остается источником восполнения пробелов юридического определения»[13].

Ценность этой работы для науки финансового права заключается в том, что автор обстоятельно проанализировал и сформулировал основные правовые институты, относящиеся к сфере денежного обращения. В частности, рассмотрены такие ключевые для денежного обращения категории, как «всеобщее орудие обмена» и законное платежное средство, проведено их точное соотнесение. В отношении них Л.A. Лунц писал: «Закон непосредственно не может создать всеобщего орудия обмена, ибо он не может указать, что должно быть предметом сделок, совершаемых добровольно; закон не может также предписать определенную покупательную силу существующего орудия обмена, так как покупательная сила денег есть результат сложного взаимодействия индивидуальных оценок всех участников гражданского оборота. Тот факт, что определенная вещь служит орудием обмена, покоится на привычных действиях участников гражданского оборота. Но эти привычки складываются под сильнейшим, хотя и косвенным, воздействием со стороны государства. Итак, гражданский оборот создает орудие обращения, а государство – законное платежное средство. Государство выпускает изготовленные из бумаги знаки, объявляя, что знаками этими можно погашать существующие долги; гражданский оборот пользуется этими знаками для заключения новых сделок. Здесь – законное платежное средство стало орудием обращения. Государство чеканит монеты из золота, которое в обороте до этого служило средством обмена, и объявляет эти монеты законным платежным средством. Здесь орудие обращения получило законную платежную силу. Ввиду указанного взаимоотношения понятий орудия обращения и законного платежного средства не представляется возможным дать единое определение юридического понятия денег»[14].

В исследовании также проведен критический анализ наиболее известных в то время юридических теорий о деньгах. К «основному элементу юридического учения о деньгах» ученый относил разграничение двух понятий денег – общего для права и экономической науки и специального – в юридическом смысле. В своих размышлениях ученый основывался на отдельных теоретических выкладках, изложенных за полвека до этого, в одной из работ немецкого мыслителя Г. Хартманна, являющегося ярким представителем номиналистической теории денег[15]. Основная идея последнего сводится к тому, что правовые нормы, регулирующие денежное обращение, «имеют своим объектом вещи, которые обладают способностью служить эквивалентом всех хозяйственных благ и в силу этого фактически в гражданском обороте служат средством накопления и обращения имущественных ценностей; сюда относятся не только знаки, снабженные платежною силою по закону, но и банкноты, а также иностранная валюта, обращающаяся в стране. Наряду с этим “общим” понятием денег видится “специальное” понятие о деньгах, как о предметах, которым по закону присвоена способность служить средством погашения обязательств во всех случаях невозможности исполнения, не освобождающей должника. И при этом во внимание принимается не “курсовая цена денег” (покупательная их способность), не “металлическая цена” (стоимость содержащегося в монете благородного металла), а “номинальная цена” их, т. е. количество денежных единиц, обозначенных на денежных знаках». Воспринимая в целом эту формулу, тем не менее Л.A. Лунц в своей работе вполне обоснованно отмечает, что «номинальная цена» денег – неудачный термин, поскольку допускает закрепление ценности денег на определенном уровне в порядке законодательного акта. Между тем речь должна идти не об определении покупательной способности денег и даже не о создании правовой фикции об устойчивой их ценности, а об определении их платежной силы. При выпуске денег государственная власть определяет обязательность их приема в платежи и обозначает на каждом знаке определенную сумму тех денежных единиц, в которых выражены существующие денежные долги. Таким путем государство не только присваивает деньгам платежную силу, но и определяет степень этой платежной силы»[16]. В подстрочнике Л.А. Лунцем фактически приведен авторский краткий обзор научных публикаций известных последователей Г. Хартманна – К. Хелффрича, Дж. Скадуто, X. Гербера и др. с изложением их основных выводов относительно правовой сущности денег[17].

Затем ученый обращается уже к трудам французских представителей номиналистической теории денег (Монтескье, Потье). В частности, по теоретическому основанию, приведенному выше, он подвергает критике их идею «фиксированной государством ценности денег», базирующейся на абсолютизации права королевской монетной регалии. При этом досталось критических стрел и выразившему сходные взгляды русскому мыслителю И.Т. Посошкову, который в свое время писал о монете, что «мы не иноземцы, не меди цену исчисляем, но имя царя своего величаем, того ради, нам не медь дорога, но дорого его царское именование, того ради мы не вес в них числим, но исчисляем начертание на ней. И по сему разумей, еже у нас не вес имеет силу, но царская воля»[18]. Обратив внимание на этот тезис, Л.А. Лунц комментирует, что «Посошкову, по-видимому, осталась неизвестною печальная судьба медных рублей, выпущенных при царе Алексее Михайловиче»[19].

В последующем изложении ученым подвергнута критическому анализу и государственная теория денег, сформулированная под девизом «деньги – создание правопорядка». Ее представители (Кнапп, Бендиксен) вовсе отрицали наличие у денег качества ценности, признавая за ними лишь свойство платежного средства, созданного государственной властью. Платежная сила каждого денежного знака определяется правовым порядком и уже не зависит от того материала из которого он изготовлен. Относительно этой теории Л.А Лунц пишет, что «деятельность государства в области денежного обращения сводится, таким образом, по Кнаппу, к тому, что государство объявляет определенные предметы платежным средством, устанавливает степень их платежной силы, выражая ее в определенных счетных единицах “номинального” (не физического не ценностного) свойства, производит этими предметами платежи в отношении своих кредиторов и принимает их в погашение долгов от своих дебиторов. В результате предметы эти становятся орудием обращения. Но возражает в связи с этим Л.А. Лунц, «действия эти (чеканка монет, печатание бумажных денег, выпуск тех и других в обращение) создают законное платежное средство не сами по себе, а лишь постольку, поскольку закон предписывает принимать выпускаемые государством знаки в погашение существующих долгов. С другой стороны, действия эти сами по себе – без содействия гражданского оборота – не создают орудия обращения». Затем продолжает, – «…учение Кнаппа о существе денежной единицы значительно углубило понимание юридической природы денег: в пределах определенной денежной системы денежная единица определяет Geltung – платежную силу, а не Wert (ценность) денежных знаков. В этом своем качестве, а также в качестве единицы исчисления отсроченных платежей, она лишена не только физических, но и ценностных свойств, и поддается определению только юридико-исторически, путем установления связи с предшествующей денежной единицей. Это, однако, не исключает того, что с денежной единицей в каждый данный момент могут быть связаны известные ценностные представления, так как денежная единица воплощается в денежных знаках, обмениваемых на товары и имеющих, следовательно, покупательную силу»[20].

Обзор номиналистических учений в работе завершает изложение анализа теоретических выкладок А. Нуссбаума опубликованных в одной из его работ[21], которая, по мнению Л.А. Лунца, представляет собой «несомненно, самое ценное из современных исследований по вопросам “денежного права”». Нуссбаум конструирует понятие денег, общее для права и экономики, но его учение носит юридический характер, так как он рассматривает деньги, как один из видов вещей, определенных родовыми признаками. В отличие от других заменимых вещей денежные знаки отличаются одной особенностью: при передаче и принятии их принимается во внимание исключительно лишь отношение денежного знака к определенной идеальной единице, вследствие чего материальный и ценностный субстрат денежного знака не является моментом, определяющим понятие денег. Логически идеальная единица, которая характеризуется определенным наименованием, является приматом в отношении денежного знака, но она овеществляется в этом последнем так, что каждый денежный знак выражает определенное отношение к ней. То обстоятельство, что гражданский оборот различает денежные знаки не по физическим свойствам, а по отношению их к определенной счетной единице, имеет огромное значение для всей техники современных денежных расчетов[22].