Деньги и денежное обращение в трудах Л.А. Лунца

Металлическая теория денег ученым оставлена практически без внимания, судя по всему, из-за того, что к тому времени уже плохо сочеталась с денежным обращением, которое утрачивает обеспечение драгоценными металлами. Подводя итог в этой части изложения, Л.A. Лунц лишь ограничивается установлением соотношения основных идей номиналистов и «металлистов», отмечая, в частности, что «как видно из предшествующего изложения номиналистические учения разнятся друг от друга своим отношением к проблеме ценности денег и к вопросу о значении государственного правового регулирования в сфере денежного обращения. Объединяет их сходство в понимании существа денежной единицы и содержания денежных обязательств. В разрешении этих двух вопросов номинализм сталкивается с противоположною группою учений, которые принято объединять под общим названием теории “металлистов”. Как отмечалось выше, для номиналиста денежная единица может быть связана с ценностным представлением, но сама по себе ценностью не обладает: это лишь абстрактная счетная единица, в которой выражены цены всех товаров, в том числе и цена того благородного металла, который лежит в основании денежной системы. Для металлиста, напротив того, золото и серебро есть последний масштаб измерения ценности денежных знаков, денежная же единица является для него определенным количеством золота или серебра, т. е. вещью, обладающей ценностью»[23].

Отдельный раздел книги Л.А. Лунц посвятил денежным знакам и денежным системам. Исходным для права денежного обращения как подотрасли финансового права является его тезис о том, что «одним из основных начал публичного права всех стран является суверенитет государства в области денежного обращения. Правительство всегда пользуется исключительным правом на чеканку монеты, изготовление государственных бумажных денежных знаков и на выпуск тех и других в обращение. Правительство засим определяет относительную платежную силу выпускаемых денежных знаков путем объединения их в денежную систему и принимает в законодательном и административном порядке ряд мер, направленных к поддержанию ценности денег на определенном уровне. Монеты и бумажные знаки, выпускаемые правительством и получившие на деле значение всеобщего орудия обмена, могут быть названы “государственными деньгами”». Основным видом государственных денег им определялись денежные знаки, «снабженные по закону платежной силой» – законные платежные средства. Свойство такового денежный знак получает в силу предписаний закона, поэтому один лишь факт выпуска в обращение неких денежных знаков государством законного платежного средства не создает. К государственным деньгам ученый не относил иностранную валюту, разного рода ценные бумаги и лигитимационные документы (купоны и облигации государства и частных предприятий, чеки, векселя, переводы, разного рода марки, товарные ордера и т. п.), которые в той или иной степени могут использоваться в качестве орудия обращения. Однако при этом полагал, что если использование подобных предметов в качестве такового орудия обрело всеобщий характер, то такая иностранная валюта или документ становится настоящим (хотя и не «государственным») денежным знаком[24]. Тем самым категория денег трактовалась им достаточно широко, и денежный состав он не склонен был сводить только к законным платежным средствам.

Особое внимание ученый уделяет платежной силе денежных знаков, в том числе с точки зрения соотношения ее применительно к различным их видам. В отношении этой правовой категории им указывается, что «платежная сила денежного знака устанавливается по номиналу, выраженному в определенном числе денежных единиц. <…> Присвоение законной платежной силы некоторым видам денежных знаков (серебро, медь, бумажные знаки, золото) создает для должника возможность выбора из них любого для исполнения обязательства. <…> денежные знаки, снабженные по номиналу законной платежной силой, независимо от различных своих физических качеств с правовой точки зрения ничем не отличаются друг от друга – составляют один и тот же род и вид предметов». Однако в итоге формулирует вывод о том, что «юридическое значение законной платежной силы не следует преувеличивать: денежные знаки, обладающие кассовым курсом и устойчивой покупательной силою, могут по воззрениям гражданского оборота считаться такими же деньгами, как и законное платежное средство. <…> Денежные знаки, не снабженные законною платежного силою, часто являются «провизорными» деньгами, т. е. такими, которые по требованию держателя размениваются на денежные знаки, обладающие платежного силою по закону. <…> Размен или обмен «провизорных денег» следует отличать от обмена денежных знаков, изымаемых из обращения, на новые выпускаемые государством. Обмену этому, обычно, предшествует лишение соответствующих знаков платежной силы по закону, если они пользовались таковой. Засим, устанавливается публично-правовая обязанность и право для держателей сдать эти деньги государству в обмен на новые денежные знаки до определенного срока, когда они теряют также и кассовый курс и с точки зрения права перестают рассматриваться, как деньги (демонетизация). Обмен всегда происходит по номиналу. Государство с точки зрения права вообще не считается ответственным за обесценение своих денег, даже в том случае, когда это падение вызвано чрезмерной эмиссией»[25]. В этом суждении Л.A. Лунца фактически усматривается резкая отповедь существующему положению дел в сфере денежного обращения, обусловленному государственной монополией на эмиссию законных платежных средств.

Самое пристальное внимание правовед уделил теоретическим вопросам, имеющим отношение к денежным системам. В этой связи им отмечается, что «Регулирующая деятельность государства в сфере денежного обращения находит свое формальное завершение в том, что все выпускаемые правительством или с разрешения правительства денежные знаки объединяются в денежную систему. Понятие денежной системы имеет, однако, два аспекта: юридический и экономический. С первой точки зрения денежная система каждой страны определяется, как совокупность различных видов денежных знаков, выраженных в одной и той же денежной единице, которая определяет их относительную платежную силу. С этой юридической точки зрения денежная система остается неизменной, поскольку не изменяется лежащая в ее основе денежная единица: выпадение отдельных элементов этой системы (напр., исчезновение из обращения металлических монет) и изменение покупательной силы денежных знаков, оставшихся в составе денежной системы, не нарушает тождественности этой последней. С точки зрения экономической денежная система понимается, как один из определенных исторически сложившихся типов государственного регулирования ценности денежных знаков». С учетом этого ученый предлагает исходить из наличия двух видов денежного устройства. При этом первый сводится к построению денежной системы на основе одной денежной единицы, которая и определяет платежную силу всех денежных знаков в пределах того или иного государства. Второй исходит из возможности сосуществования в пределах одного государства двух денежных систем, каждая из которых имеет свою особую денежную единицу, при этом платежное соотношение последних определяется на основе соответствующего курса. В этом случае имеет место параллельное денежное обращение. Украшением изложения является то, что большинство теоретических выводов сопровождено характерными примерами из практики денежного обращения и денежного устройства с приведением фрагментов соответствующего правового регулирования в различных странах[26].

Нельзя не отметить теоретический вклад ученого и в разработку юридических вопросов, сопровождающих использование в качестве средств обращения и платежа частных денег. Как пишет Л.A. Лунц, «наряду с различными видами государственных денег, гражданский оборот выдвигает свои собственные средства обмена, о денежной функции которых умалчивает закон. В действующем советском праве, а также в экономических исследованиях эти негосударственные деньги носят название “денежных суррогатов”. С юридической точки зрения этот термин представляется неточным, так как если употребление этих “денежных суррогатов” приобрело всеобщее значение и не запрещено законом, то они должны рассматриваться, как настоящие деньги в юридическом смысле слова: платеж ими есть настоящее исполнение обязательства (solutio), а не замена исполнения (datio in solutum). Поэтому с правовой точки зрения правильнее было бы говорить о “негосударственных” или “частных” деньгах. <…> “Негосударственные” деньги приобрели у нас особое значение в эпоху мировой и особенно гражданской войны. В этот период в различных местностях б. Империи, в особенности же на Дальнем Востоке, большое значение приобрели денежные знаки, выпущенные частными и кооперативными организациями. <…> Эти “частные эмиссии” вытесняли “государственные деньги”, способствовали дальнейшему их обесценению и препятствовали оздоровлению денежного обращения. <…> Советское право вовсе не знает “частных”, “негосударственных” денежных знаков»[27]. Тем самым ученый выразил свое негативное отношение к практике использования частных денег в качестве орудия обращения.

Публично-правовую часть изложения в работе завершают разделы, посвященные устройству довоенной денежной системы, и ее последующему распаду в период 1914–1921 гг., а также действующей на тот момент советской денежной системе и соответствующему финансово-правовому регулированию[28]. В частности, уделено пристальное внимание российской системе золотого монометаллизма и сопровождавшему ее размену государственных кредитных билетов на звонкую монету, выпускам казначейских и расчетных знаков и их соотношению, последующим советским денежным реформам, которые предусматривали отмену ограничений права собственности на деньги, деноминацию, установление единого образца денежных знаков, создание особых законных единиц измерения ценности и т. п.

Во всех последующих работах известный исследователь уже в меньшей степени фокусируется на категорировании денег и денежных систем, ограничившись рассмотрением лишь тех вопросов, которые связаны с использованием законных платежных средств, иностранной валюты и «негосударственных денег» при исполнении денежных обязательств. В подобной же постановке рассматриваются и отдельные вопросы валютного регулирования. Так, в статье «Влияние валютного регулирования в капиталистических странах на договорную ответственность»[29] исследуется практика валютных ограничений, имеющих значение при решении вопросов об ответственности по денежным обязательствам. Эта научная публикация примечательна тем, что в ней ученый в схематическом виде комплексно представил систему валютных ограничений, которые в 1930-х годах стали устанавливать на законодательном уровне многие государства. Необходимость в таких ограничениях обуславливалась повсеместным расстройством денежного обращения и кредита и крушением сложившейся ранее системы международных расчетов. В качестве слагаемых соответствующего валютно-правового режима им поименовано: определение круга объектов, на которые распространено валютное регулирование (золото, серебро, наличная иностранная валюта, чеки, векселя, аккредитивы и переводы в иностранной валюте, требования в иностранной валюте, включая счета и вклады в банках, а в некоторых странах – иностранные акции и облигации); сосредоточение операций с валютными ценностями в центральных эмиссионных банках и специально уполномоченных банках («девизные банки»); разрешительный (с разрешения «девизного органа») порядок вывоза валютных ценностей и переводов иностранной валюты; установление обязательной сдачи девизному банку валютных средств, поступивших в оплату экспорта, а также реквизиция валютных ценностей; запрет на вывоз за границу национальной валюты («местных денежных знаков») и выраженных в ней чеков и векселей; введение специальных режимов использования иностранными лицами счетов в местных банках; установление запрета на оплату экспорта местной валютой; директивное установление официального курса местной валюты по отношению к валютам других стран. В целом подобные ограничения, как отмечает ученый, – «представляют собой совокупность мероприятий, направленных к ограничению трансфера за границу или к ограничению операций, в конечном счете, приводящих к такому трансферу и к накоплению международных платежных средств (валютных ценностей) в девизных банках»[30].

Примерно в этом же ключе следует позиционировать и увидевшую свет спустя два года монографию «Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран»[31], содержание которой во многом основывалось на результатах диссертационного исследования Л.A. Лунца на соискание ученой степени доктора юридических наук. Во введении к этой книге сам автор пишет, что «рассмотрение денег как объекта капиталистических гражданских правоотношений и, в частности, изучение вопросов денежных обязательств – имеет большой теоретический интерес в связи с теми потрясениями в области денежного обращения, которые имели место в странах капитализма после первой мировой войны и повторяются там – с кратковременными интервалами – до настоящего времени».

В содержании указанной работы со всей очевидностью усматривается преемственность ранее выдвинутых идей, поскольку отдельные фрагменты непосредственно перекликаются с содержанием ранее опубликованных работ, дополняют и развивают их основные положения. Так, в этой книге ученый, соотнеся законное платежное средство и объект денежного обязательства, пишет, что «Государство присваивает определенным вещам функцию законного платежного средства с той целью, чтобы вещи эти фактически стали средством обращения; нет законного платежного средства в тех случаях, когда должникам дается возможность освободиться от обязательства путем предоставления кредиторам определенных вещей, если при этом не имеется в виду, чтобы вещи эти превратились в средство обращения. <…> В условиях капитализма возможно, однако, что знаки, снабженные платежной силой по закону, перестают быть средством обращения (например, вследствие отказа населения принимать обесценившиеся бумажные деньги или в случае тезаврации золотых монет). Возможно также, что “монеты” или бумажные знаки, выпущенные государственной властью и снабженные законной платежной силой, не будут приняты оборотом в качестве средства обращения. Однако законное платежное средство будет всегда рассматриваться как надлежащее средство погашения денежного обязательства, независимо от того, является ли оно фактическим средством обращения или нет»[32].

Исследовав денежные обязательства в валюте иностранных государств, Л.A. Лунц констатирует, что «всякая иностранная валюта потенциально исполняет денежные функции в сфере так называемых международных расчетов, т. е. в области расчетов между лицами, проживающими в разных странах. Эта потенциальная роль всякой иностранной валюты вытекает из того, что денежное обязательство по внешней торговле или по заграничной кредитной операции всегда выражено в валюте, которая по меньшей мере для одной из сторон соответствующей сделки будет иностранною. <…> В виде общего правила можно сказать, что по всем правовым системам обязательство уплатить иностранную валюту (поскольку такое обязательство вообще допускается по закону) обсуждается по правилам, установленным для денежных обязательств»[33]. В связи с этим в последующем изложении ученый задается вопросом относительно действия законодательных актов других стран в части платежной силы иностранных денежных знаков, – «какое значение может иметь иностранный закон о платежной силе тех или иных денежных знаков? Вопрос этот возникает в отношении обязательств в иностранной валюте и здесь решается практикой в том смысле, что содержанием такого обязательства (валютой долга и валютой платежа) считаются те денежные знаки, которые в момент платежа являются законным платежным средством в соответствующем иностранном государстве. В этом смысле иностранный закон о платежной силе денег может иметь экстерриториальный эффект»[34].

В отношении использования «негосударственных денег» его основное суждение весьма категорично и сводится к тому, что «в периоды социальных кризисов (революция, война), а также в других чрезвычайных экономических и политических условиях существенное значение в обороте приобретал иногда “частные” средства обращения или так называемые денежные суррогаты. <…> Не подлежит сомнению, что “частные деньги” или “денежные суррогаты”, обращение которых запрещено по закону, не могут считаться деньгами в юридическом смысле…»[35] Тем самым, фактически сформулирован общий принцип возможности и пределов использования негосударственных денег в качестве средств обращения и платежа.

На основе скрупулезного анализа научного наследия Л.А. Лунца в интересующей нас части, можно констатировать, что этой монографической работой фактически завершается теоретическая разработка вопросов, связанных с денежным обращением и валютным регулированием, которая осуществлялась им на протяжении двух десятков лет. Конечно, автор этой статьи отдает себе отчет в том, что тема денег в его научных трудах рассматривается исключительно в увязке с денежными обязательствами и порядком их исполнения, что дополнительно свидетельствует о сугубо цивилистической направленности его научного интереса, который в более поздний период всецело захватил его. Тем не менее целый ряд его научных суждений и выводов о деньгах, включая вопросы категорирования законных платежных средств, денежных знаков, денежных единиц и денежных систем, безусловно, обогатило науку финансового права в целом и права денежного обращения в частности. Это обусловлено наличием тесного взаимодействия частного и публичного правового регулирования общественных отношений, складывающихся по поводу денег, на что указывают отдельные представители современной науки гражданского права[36]. В любом случае следует помнить, что именно Л.А. Лунцу принадлежит хорошо известная представителям науки финансового права фраза о том, что «одним из основных начал публичного права всех стран является суверенитет государства в области денежного обращения»[37]. С учетом этого, вряд ли можно в полной мере согласиться с излишне категоричным и безадресным суждением, что наличие частноправовой теории денег «тормозит развитие теории финансово-правового регулирования денежной сферы»[38].

Принимая все это во внимание, трудно переоценить значение его целостного юридического учения о деньгах, которое вне всяких сомнений относится к разряду величайших теоретических результатов отечественной правовой науки. Примеров признания в наши дни его научных заслуг юридическим сообществом в этой части предостаточно. Так, в предисловии к современному изданию, содержание которого составлено из двух упомянутых выше монографий, отмечается, что работы, посвященные проблеме денег и денежных обязательств, занимают особое место в его творческом наследии. Разработкой данной темы он занимался на протяжении значительного отрезка жизни и создал труды, которые с полным основанием можно назвать классическими. Практически до настоящего времени его книги остаются единственным капитальным исследованием, поэтому научному направлению в таком широком аспекте, которое не утратило своей актуальности до настоящего момента[39].

В различных современных публикациях отмечается его несомненный вклад в разработку конкретных вопросов денежного обращения с позиций права. Так, его имя многократно упоминается в связи с проведенным обстоятельным анализом известных теорий денег[40]. Наряду с этим, отмечается, что Л.A. Лунц выделял в качестве основного элемента его юридического учения разграничение двух понятий денег, одно из которых являлось общим для права и экономической науки, а второе имело специальный юридический смысл. Подобный подход и в наши дни продолжает оставаться актуальным с точки зрения уяснения проблемных вопросов теории денег[41]. Обращает на себя внимание произведенная им юридическая идентификация специальных законных платежных средств и денежных суррогатов[42]. С его именем связывается также исследование правовых аспектов безналичных расчетов[43]. В юридической литературе отмечается и проработка вопросов, связанных с международными расчетами[44]. Нельзя не отметить, что актуальность рассмотренного юридического учения о деньгах сохраняется и поныне. Имеются примеры, когда авторы обращаются к его работам даже при рассмотрении вопросов, обусловленных возникновением денег в цифровой форме[45]. Все это указывает на исключительную востребованность его научного наследия.

В качестве итоговой характеристики творческого этапа профессора Л.А. Лунца, необходимо отметить, что в совокупности, представленные в настоящем издании научные труды, безусловно, представляют собой ценнейший теоретический материал, рельефно отражающий его мудрый авторский взгляд относительно правового регулирования сферы денежных отношений. Их значение для науки публичного и частного права трудно переоценить. Произведенные им умозаключения, сформулированные выводы и тщательно подобранные в их обоснование аргументы навечно будут служить источником насущных знаний, образцовым примером кропотливого труда и преданности науке, как для нынешних российских правоведов, так и для будущих их поколений.