Если принять шестичленную формулу Гельфериха, деньги исполняют в обороте функции: 1) средства обмена, 2) платежа по отсроченным обязательствам, 3) средства предоставления капитала, 4) единого мерила ценности, 5) средства перенесения ценности в пространстве (с место на место) и 6) – во времени (орудие накопления). Три последние функции денег могут быть охарактеризованы, как функции производные и второстепенные. Меновая ценность всякого предмета, в том числе и денег, есть результат состоявшегося обмена, а посему способность денег иметь ценность и служить мерилом ценности есть результат их способности быть средством обмена. Служить орудием перенесения ценности во времени и пространстве деньги могут лишь потому, что они являются средством обмена, платежа и предоставления капитала. Но из этих последних трех функций, которые взаимно обусловливают друг друга и посему могут быть названы основными, юридически первичною функциею денег является их способность быть законным платежным средством, орудием погашения отсроченных долгов. Функции денег, как средства обмена и предоставления капитала, носят преимущественно экономический характер; в обоих случаях дело идет о свободном соглашении сторон, по самой природе своей исключающем принудительную норму: нельзя говорить о законном средстве обмена или о законном средстве предоставления капитала, потому что закон не в состоянии предписать, что должно служить средством обмена, добровольно совершаемого.

Зато в отношении способности погашать отсроченные долги правовое регулирование не только возможно, оно прямо необходимо. Оно возможно, потому что здесь дело идет о принуждении должника к платежу и о принуждении верителя к принятию платежа в определенной форме. Оно необходимо, потому что с тех пор, как деньги перестали быть кусочками металла, взвешиваемого при производстве платежа, счетная денежная единица стала условной формой, которая может получить конкретное содержание лишь в порядке правового регулирования.

То, чему государство сообщает юридическое свойство законного платежного средства, становится за сим фактически средством обмена и предоставления капитала, получает циркуляторное применение. Но как быть, если государство, создавая деньги, как средство погашения отсроченных долгов, препятствует засим их циркулярному применению в качестве орудий обмена и предоставления капитала. Такое именно явление мы наблюдаем со времени октябрьского переворота: уничтожение кредитных учреждений, частной собственности на землю и на огромное большинство городских недвижимостей, постепенное огосударствление промышленных предприятий и замена торговли большинством предметов государственным их распределением – весь этот опыт последних лет приводит к заключению, что к двум названным функциям денег – орудие обмена и кредита – право может иметь отношение, но лишь с отрицательной стороны, поскольку оно в порядке правовых велений суживает товарный и денежный рынок.

Вот почему при анализе юридической природы расчетного знака необходимо не только рассмотреть его особенности, как законного платежного средства, но и задаться вопросом о том, в какой мере расчетный знак является орудием обмена и предоставления капитала, оставляет ли законодательство Советской России какое-либо, хотя бы и очень ограниченное, место для циркулярного применения денег в области кредита и юридически свободного выбора хозяйственных благ.

III

Юридические особенности расчетного знака выясняются из истории его образования, а эта последняя непосредственно примыкает, внутренне связана с историей государственного кредитного билета после начала мировой войны.

До начала войны валютарным денежным знаком был золотой рубль. Рядом с ним госуд. кр. билет, имевший хождение по всей Империи наравне с золотою монетою, был провизорным денежным знаком, так как Госуд. Банк разменивал г. к. билеты на золотую монету без ограничения суммы. Кред. билет был своего рода ценною бумагою, воплощавшей в себе требование его держателя к Госуд. Банку на определенную сумму золотых рублей, требование, которое было обеспечено всем достоянием государства, строгим соотношением размеров эмиссии к золотому запасу и соответствием выпусков настоятельным потребностям оборота.

(Свод. Законов т. XI ч. 2 раздел 3 изд. 1903, ст. 1–4).

С началом мировой войны эмиссия становится средством финансирования государства. «Высочайше утвержденное положение Совета Министров» от 23 июля 1914 г. и закон от 27 того же месяца и года приостанавливают размен госуд. кр. билетов на золото (Собр. Узак. ст. 2063 и 2096), но приостанавливают его «временно», впредь до минования чрезвычайных обстоятельств, вызванных войною. Вместе с тем на 1 200 000 000 р. было увеличено эмиссионное право Гос. Банка, которое засим дополнительно расширялось три раза при Царском Правительстве и пять раз при Временном Правительстве.

(При Царск. Правительстве: 1) закон от 22 августа 1915 г. – Собр. Узак. ст. 1796–7; 2) Полож. Совета Министров от 29 августа 1916 г. – С.У. ст. 1862; 3) то же от 27 декабря 1916 г. – С.У. ст. 2842. При Временном Правительстве: 1) указ. от 4 марта 1917 г. – С.У. ст. 349; 2) постановление от 15 мая – С.У. ст. 639; 3) то же от 11 июля – С.У. ст. 951; 4) – от 7 сентября – С.У. ст. 1537 и 5) – от 6 октября – С.У. ст. 1807).

Приостановка размена сделала г. к. билет валютарным денежным знаком, а временный характер этой приостановки дает основание утверждать, что притязание на размен было подвергнуто своего рода мораториуму.

Постановлениями от 26 апреля и 22 августа (С.У. ст. 697 и 1564) Временное Правительство объявило о выпуске в обращение новых г. к. билетов тысячерублевого и двухсот пятидесятирублевого достоинств, а другим постановлением от 22 августа (С.У. 1505) – о выпуске в обращение в качестве временной меры, вызванной чрезвычайными обстоятельствами, казначейских знаков 20 и 40 – рублевого достоинств, так называемых керенок, на которых стоит остановиться подробнее, так как они являются прообразом расчетных знаков.

Керенки – это бумажные деньги в чистом виде. Нет обязательства размена, хотя бы подвергнутого мораториуму; отпадает, следовательно, вопрос обеспечения размена золотом и достоянием государства.

Нет контингентирования эмиссии. Если в отношении порядка выпуска в обращение казначейские знаки приравнены к г. к. билетам, если эмиссия совершается тем же Г. Банком, то он в данном случае действует, как технический аппарат Г. Казначейства: выпуск Банком казначейских знаков не может создавать никакого долга последнему со стороны Г. Казначейства, а посему, между прочим, представляется совершенно неправильным распоряжение Правительства, чтобы казначейские знаки вместе с г. к. билетами показывались на балансах Г. Банка (ст. 3 пост. от 22 авг. С.У. 1505). Однако керенки так же, как и г. к. билеты, были объявлены обязательными к приему в платежи как в казну, так и между частными лицами на неограниченную сумму. Это, следовательно, валютарные бумажные деньги в чистом виде. И то обстоятельство, что здесь отпали все рассмотренные нами выше особенности к. билетов, не уменьшает их юридического значения, как денег, т. е. их значения законного платежного средства. Разменность действительная или временно приостановленная, обеспеченная депозитом бл. металлов, передача эмиссии Банку, как особому юридическому лицу с неприкосновенным имуществом – все это, по терминологии Кнаппа, лишь гило- и экзодромия – приемы финансовой политики, направленной к поддержанию цены золота и иностранной валюты на определенном уровне.

Существа денег в юридическом смысле это не затрагивает. Керенки – неразменное законное платежное средство на неограниченную сумму, и этого достаточно для того, чтобы их признать валютарными деньгами.

После октября 1917 г. продолжается выпуск г. к. билетов образцов Царского и Временного Правительств и казначейских знаков. Засим, декретом С.Н.К. от 16/II-1918 г. (С.У. 331) и постановлением Н.К.Ф. от 30/V-18 (С.У. 509) предписывается Г. Банку выпустить в обращение облигации займа свободы не свыше сторублевого достоинства, купоны госуд. % бумаг сроком по 1/XII-17, серии Г. Казначейства всех достоинств и краткосрочн. обязательств Г. Казначейства сроком по 1/XI-19. Все эти ценные бумаги принимаются в платеж по номиналу.

Декретом С.Н.К. от 4/II-19 (С.У. ст. 102) предоставляется Нар. Банку выпускать в обращение денежные знаки под названием расчетных знаков Р.С.Ф.С.Р. 1, 2 и 3-рублевого достоинства. Декретом от 15 мая 1919 г. (С.У. 179, 269) выпускаются новые кредитные билеты образца 1918 г. (в 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100, 250, 500 и 1000 р.), причем мотивом изменения образца служит то, что «существующий образец совершенно не соответствует по своей форме началам нового государственного строя России». Однако старые ден. знаки сохраняют свою платежную силу, причем Н.К.Ф. предоставляется назначить сроки и определять порядок изъятия их из обращения. Такого изъятия из обращения на самом деле до сих пор не было.

Декретом от 21/X-19 (С.У. 506) выпускаются расчетные знаки Р.С.Ф.С.Р. достоинством в 15, 30 и 60 рублей и кредитные билеты в 5000 и 10 000 р.; декретом от 4 марта 1920 г. (ст. 89) расчетные знаки Р.С.Ф.С.Р. в 100, 250, 500, 1000, 5000 и 10 000 р., которые также преследуют цель «дальнейшей замены обращающихся в стране денежных знаков различных образцов знаками, соответствующими по своему виду новым советским формам государственного строя России». Наконец, еще три декрета: 1) от 25/XI-1920 г. (С.У. 496) о выпуске денежных знаков под названием расчетных знаков в 1, 3. 5, 10, 25 и 50 р.; 2) о нов. денежн. знаках в 100, 200, 250, 500, 1000, 5000, 10 000 р. под названием расчетных знаков Р.С.Ф.С.Р. – декрет от 16/VI-1921 г. (Изв. В.Ц.И.К. № 134), 3) декрет от 30 июля 1921 г. (Изв. В.Ц.И.К. от 2 августа № 168), коим постановлено «в целях облегчения торгового и промышл. оборота» выпустить в обращение новые денежн. знаки в 25 000, 50 000 и 100 000 рублей.

Меняется образец, меняется внешний вид знака, – увеличиваются купюры, но не меняется юридическая сущность: все перечисленные разнообразные знаки обладают законной платежной силой без ограничения суммы. Различие в названиях – расчетный знак или г. к. билет, как видно из приведенных в самих декретах мотивов, которые руководили заменою одних образцов другими, не имеет ровно никакого юридического значения.

Подобно керенкам Временного Правительства – вся эмиссия не контингентирована. Правда, декретом от 26/Х-1918 г. (С.У. 913) было постановлено увеличить эмиссионное право Нар. банка на 33 миллиарда 500 миллионов руб., с отнесением в счет этой суммы всех к. билетов, выпущенных Банком сверх установленного предшествующими законодательными актами предела эмиссионного права, но этот весьма сомнительный в отношении своей точности способ контингентирования был впоследствии (декр. от 15/V-1919 г. (С.У. 179)[46]) заменен указанием на возможность выпускать денежные знаки «в пределах действительной потребности народного хозяйства». Есть все основания полагать, что пределы эти диктовались исключительно работоспособностью печатного станка Н.К.Ф.

Засим, все выпущенные, па основании перечисленных декретов, денежные знаки являются неразменными в собственном смысле. Прежде всего ни в одном из соотв. декретов нигде не говорится о размене, засим аннулирование государственных займов (декр. В.Ц.И.К. 21/I-18 – С.У. 353), старых обязательств государственных предприятий в отношении третьих лиц (4/IV-19 С.У. 108), претензий к государству, связанных с мировой войной (28/VII-19 С.У. 370), изъятие из части, собственности благородных металлов (декр. от 3/I-21 С.У. 37), – все это дает основание утверждать, что идея госуд. обязательства размена на золото совершенно не вяжется с правовым стилем эпохи: посему нельзя предполагать здесь подвергнутое мораториуму обязательство размена. Что касается кредитных билетов, выпущенных до октября 1917 г., то можно с уверенностью сказать, что Советское Правительство не считает себя ответственным за обещание Царского Правительства восстановить размен. Правда, в договорах с Латвией (ст. XVI), Польшей (ст. XIX), Литвой (ст. XII и. 2) и Эстонией (ст. XII п. 2), а также по договору с Финляндией (ст. 25) Советское Правительство признало, что Россия освобождает эти страны от ответственности по обязательствам, возникшим из выпуска денежных знаков, и что в долях, касающихся этих государств, соответственные претензии должны быть направлены против России. Но от этого далеко до признания принципа разменности старых билетов, разменности, хотя бы и приостановленной: права третьих лиц этим не устанавливаются.

При принципиальной неразменности выпускаемых денежных знаков и неконтингентированной эмиссии отпадает, разумеется, момент металлического обеспечения. Золото служит для других целей. Если на расчетных знаках написано – «обеспечивается всем достоянием Республики», то юридического значения это не имеет никакого.

Труднее решить вопрос о том, какое значение имел практиковавшийся до упразднения гос. кредитных учреждений порядок выпуска денежных знаков через посредство Нарбанка (напр., декрет 4/11 и 15/V-1919 г.). Надо полагать, что это было простым распределением функций; то обстоятельство, что эмиссия, согласно названных декретов, отражалась на балансах Н. Банка, не создавало долга Банку со стороны Казначейства: при отсутствии финансовой политики, направленной к регулированию курса рубля, при принципиальном отрицании такой политики, существование государственного эмиссионного банка, как самостоятельного юридического лица, не имело бы никакого смысла. Вопрос этот, впрочем, вовсе устраняется слиянием Н. Банка с Д.Г. Казначейства (декретом 4/V-19 г. «Эк. Жизнь» № 94), упразднением Н. Банка и передачею всего его актива и пассива Ц. Бюджетно-Расчетному Управлению (декр. 19/I-20 г. С.У. ст. 25), в состав которого, между прочим, включены «фабрики изготовления госуд. знаков» и которому надлежит «регулировать выпуск в обращение расчетных (денежных) знаков» (Приказ Н.К.Ф. от 20/I-20 г. № 6 Изв. Н.К.Ф. № 2 от 20 г.).

Таким образом, все денежные знаки, выпущенные советской властью, по своей юридической природе совершенно идентичны.

Отпали все нормы, вызванные стремлением регулировать денежное обращение. Осталась лишь законная платежная сила без ограничения суммы для всех образцов и купюр.

Это первое – при обычных обстоятельствах – единственное условие для того, чтобы признать пригодность денежного знака для международных расчетов; ибо денежный знак приобретает и утрачивает качество законного платежного средства лишь в силу законодательства той страны, где он должен исполнять эту функцию.

В этом «номиналисты» сошлись бы с «металлистами» – Кнапп и Гельферих с Савиным и Беккером.

Различие их заключается в том, что первые считают закон единственным источником для определения также и степени платежной силы денег, тогда как последние полагают, что, хотя качество законного платежного средства деньги получают от государства, но степень их платежной силы зависит от оборота. Весь спор заключается в том, определяется ли государством лишь Auszahlungsmodus – средство исполнения денежного обязательства – или также и Wertinhalt – ценностное его содержание.

Таким образом, и для «номиналиста», и для «металлиста» будет одинаково приемлемым, если мы скажем, что декрет о присвоении денежному знаку законной платежной силы без ограничения суммы обязателен и для заграничных кредиторов.

Вторым условием, как уже было отмечено в начале настоящего доклада, является юридическая возможность циркуляторного применения денег (в качестве орудия обмена и кредита). На этом втором условии необходимо теперь остановиться.

Идеологи пролетарской диктатуры отмечают экономическую связь современного денежного обращения с остатками индивидуализма в народном хозяйстве. 7 ноября 1920 г. Ларин пишет в «Экономической Жизни» (№ 250): «Деньги, как единое мерило ценности, уже не существуют вовсе». Деньги, как средство обращения, могут быть упразднены уже в значительной степени…

Деньги, как средство платежа, окончат свое умирание, когда Советское государство разрешит задачу о натурализации своих отношений с крестьянством в области заготовки сельскохозяйственных продуктов … и когда фактически увеличение всяких пайков рабочим и служащим избавит их от необходимости бегать по Сухаревым. Исходя из этих же предпосылок, Преображенский полемизирует с Лариным, упрекая его в «неосновательном оптимизме»: «ремесло, говорит он (“Бумажные деньги в эпоху пролетарской диктатуры” Госуд. Изд. 1920 г. стр. 82, примечание), не будет вытеснено в несколько лет социалистическою крупною промышленностью, а потому и торговля между кустарем и крестьянством будет существовать значительный промежуток времени».

Мысль о том, что деньги в социализованной части производства не только в будущем, но и в настоящем не должны играть никакой роли и что существуют они вообще лишь постольку, поскольку в народном хозяйстве сохраняется индивидуалистический момент, получила выражение в декретах.

В отношениях между советскими учреждениями и предприятиями намечались все время два направления законодательствования, которые взаимно дополняют и ограничивают друг друга: 1) регулирование расчетов между советскими учреждениями в связи с централизацией учреждений и проведением единства кассы, 2) государственное финансирование на сметных основаниях, которое отодвигает расчеты на второй план и приводит в значительной части к их упразднению.

Рядом декретов[47] постановлено, что все денежные средства, находящиеся в заведывании и хранении советских учреждений и должностных лиц, должны вноситься в кассы Нар. Банка или Гос. Казначейства (позднее Ц.Б.-Р.У.). Расчеты совершаются бухгалтерским путем без участия денежных знаков посредством оборотных ассигновок – из кредита учреждения – потребителя в доход казны по соответствующему подразделению сметы учреждения – производителя. Параллельно с этим декрет о финансировании государственных предприятий (от 4/IV-19 г. С.У. 107) предписывает все денежные поступления вносить в доход казны, расходы же совершать исключительно по сметам, каковой порядок засим получил более точное определение в сметных правилах от 2 4/V-19 г. (С.У. ст. 318).

Все это лишний раз подчеркивает отсутствие у отдельных национализованных предприятий качества самостоятельных юридических лиц: момент расчетов утрачивает юридическое значение. Хотя цены отпускаемых предметов принципиально и должны исчисляться по себестоимости, но ввиду полной невозможности определить таковую расчеты не могут отражать участия в общей производительности того или др. предприятия. Постепенно они начинают отменяться – в отношении телеграмм и проч. почтовых и телеграфных услуг, пользование телефоном, водопроводом, канализацией и проч., а главное топливом – 11/X-20 г. (С.У. 422), 4/XII— 20 г. (С.У. 505); 23/XII-20 г. (С.У. 539); 23/XII-20 г. (С.У. 1921 ст. 20); 27/I-20 г. (С.У. ст. 47).

Известно, что фактически денежные расчеты между учреждениями играли гораздо большую роль, нежели того желали декреты, но интересно отметить стремление изгнать деньги из сферы междуведомственных отношений.

Та же тенденция до последнего времени обнаруживалась и в области взаимоотношений учреждений с гражданами.

Сначала здесь господствовала система так называемых твердых цен, которые с усилением работы печатного станка утратили всякое реальное значение; ибо деньги в Советской России вовсе не служат чеками или талонами на получение распределяемых товаров и услуг; в противоположность легитимационным свидетельствам, расчетный знак не удостоверяет никакого нрава па получение товара: свобода выбора хозяйственных благ здесь носит чисто фактический характер и зависит от конкретной экономической обстановки.

Вот почему перечисленные выше декреты, которыми отменялись некоторые междуведомственные расчеты, упраздняли также и платность государственных услуг.

В настоящее время вступают на путь восстановления платности этих услуг (см. декрет о железнодорожном сообщении Изв. В.Ц.И.К. от 14 июля 1921, № 152). Имеется ли в виду переход к эксплуатации на коммерческих основаниях, могут ли подобные меры служить делу оздоровления денежного обращения – об этом говорить здесь не место. Мы ограничиваемся юридической, т. е. преимущественно формальной, стороной вопроса. Для суждения о той роли, которую хотят дать деньгам в огосударствленной части народного хозяйства, этот декрет и последующие также не дают данных.

Посему мы вправе заключать, что до сих пор из этой огосударствленной сферы деньги и денежные расчеты последовательно и постепенно устранялись как во взаимоотношениях между учреждениями и ведомствами, так и в отношениях между государством и гражданами.

Но деньги все время играли роль в несоциализованной части мелкого производства и распределения и это не только фактически – поскольку существовала «Сухаревка» и существует «Трубная» – но и юридически. В деле борьбы с частной инициативой декреты действовали перечневым методом; – сначала социализация земли; засим национализация банков, муниципализация огромного большинства городских недвижимостей, запрещение сделок с теми, которые остались в частной собственности; огосударствление крупных предприятий, отдельные акты о национализации более мелких, – монополизация ряда продуктов, объявление исключительных прав государственным достоянием – все это, силою вещей, не могло быть сделано сразу, растянулось на ряд лет: сфера легального обмена постепенно суживалась, суживалась очень сильно, но принципиально для так называемого переходного периода не отрицалась.

В свободном обмене принуждены были участвовать и советские учреждения, и предприятия, которым разрешалось (декр. от 23/I-19 г. С.У. ст. 22) приобретать немонополизированные товары у частных поставщиков, если их нельзя было достать в соотв. распределителе, и только декретом от 15/VII-20 г. (С.У. 305) было запрещено сов. учреждениям приобретение предметов производства у частных производителей иначе, как по твердым ценам. Высшего пункта достигли ограничения частного рынка во второй половине 1920 г., когда советским учреждениям и предприятиям воспрещено было приглашать капиталистов, уполномоченных и подрядчиков для производства каких-либо работ и заданий (28/XI-20 г. С.У. 21 г. ст. 29). В последнее время ввиду неуспехов социализованного производства власть легализовала часть так называемой спекулятивной торговли, которая фактически никогда не умирала. Это началось с декрета от 28/III с. г. (ст. 119 С.У.) о свободном обмене, покупке и продаже сельскохозяйственных продуктов в губерниях, закончивших разверстку, и продолжалось декретом от 24/V-21 г. (Изв. В.Ц.И.К. № 116), который объявил свободу продажи сельскохозяйственных продуктов, а также изделий кустарной и мелкой промышленности, остающихся после натурналога[48]. Отношение законодательства к вольному рынку отражалось все время в декретах, непосредственно касавшихся вопроса о деньгах.

Во вторую половину 1920 г. – в период, когда вольный рынок был обставлен наибольшими стеснениями, было запрещено частным лицам иметь наличные суммы, превышавшие двадцатикратную минимальную для данной местности тарифную ставку (декр. о рекв. и конф. от 20 июля 1920 г. Изв. В.Ц.И.К. 163). Декрет от 3/I-21 г. (С.У. ст. 37), отменяя это контингентирование, угрожает принудительным взносам на текущий счет тем, кто обладает значительными денежными суммами, внушающими подозрение в приобретении их спекулятивным путем – впредь до разрешения Народным Судом вопроса об их происхождении. Наконец, 30 июля с. г. С.Н.К. (Изв. В.ЦИ. К. № 145) отменяет всякое ограничение сумм имеющих хождение в Р.С.Ф.С.Р. денежных знаков, могущих находиться на руках у частных лиц и организаций.

Таким образом, не касаясь экономических и финансовых вопросов современного денежного обращения, можно сказать, что с юридической, в данной случае, впрочем, чисто формальной, стороны советские декреты не создавали ограничений, которые вовсе бы исключали применение российских денежных знаков в качестве орудия обмена и мелкого кредита. А это вместе с законной платежной силой этих знаков, о которой речь была выше, является вполне достаточным для признания их способности погашать заграничные денежные обязательства, заключенные в российской валюте.

Попытаемся теперь суммировать кратко все, к чему пришли в результате исследования юридической природы расчетного знака.

Предпосылки

Мы исходим из следующих предпосылок:

1. Юридически первичною функциею денег является их способность погашать отсроченные долги.

2. Регулирование эмиссии может осложнять конкретный денежный знак различными особенностями (разменность на золото, контингентирование выпусков и т. д.), но существом этого знака, с точки зрения права, все же остается присвоенная ему законная платежная сила.

<<1 2 3 4 5...7 >>

На страницу:

Перейти

3 из 7