1) изучение преступности в пределах Московской губернии с точки зрения социологической (общественной) – изучение разрешенных судами дел преступлениях соответствующих категорий;

2) изучение той же отрасли с точки зрения психологии (науки о поведении человека) и психопатологии (науки, изучающей болезненные расстройства в поведении человека) – обследование самих преступников, условий их жизни, обстоятельств, толкнувших на преступление и т. п.

Как практическое учреждение, кабинет в своих исследованиях сотрудничал со столичным уголовным розыском, Московским губернским судом, Институтом судебно-психиатрической экспертизы и психиатрической клиникой 1-го МГУ.

Создание у кабинета Арбатской криминальной клиники позволило проводить более детальное и углубленное обследование с объективной проверкой всех данных, в том числе в сотрудничестве с коллегами из Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского[38], младшие члены-наблюдатели которых вели постоянное дневное и ночное наблюдение-обследование с записями результатов в дневники.

Получив в свое ведение Арбатский арестный дом, кабинет превратил его в учреждение, имеющее право именоваться «клиникой». Здесь трудились сотрудники кабинета, его младшие члены – наблюдатели (всего шесть человек). Эти лица частью с высшим или незаконченным высшим образованием вели постоянное дневное и ночное наблюдение-обследование с записями результатов в дневники, и режим клиники был весьма отличен от режима домов предварительного заключения, во многом приближаясь к клиническому.

По своему устройству это учреждение напоминало психиатрическую клинику: обследователи вели специальные дневники на каждого заключенного, каждую неделю проводились конференции с докладами, на которых демонстрировались «наблюдаемые»[39]. Заключенные, содержавшиеся в клинике, выпускали собственную газету «Снова к труду»[40].

Социологическое освещение личности предоставляло материал для правильного выбора надлежащей меры социальной защиты, и в понимании кабинета был сформирован естественный переход от наказания как возмездия к наказанию как средству социальной защиты: преступника следует не карать, так как он сам является жертвой неблагоприятных условий и своих психических недостатков, а исправлять, не мстить ему от лица общества, а защищать от него последнее.

Кабинет отстаивал точку зрения социальной защиты, первой и основной задачей при подходе к преступнику которой являлось определение степени его социальной опасности, а это невозможно было без его индивидуального изучения, выяснения черт его психики и т. д. В пестрой массе преступников имеются и душевнобольные, и психопаты, и слабоумные, и просто жертвы крайне неблагоприятных внешних условий. Судье же при вынесении приговора личность преступника почти неизвестна, как неизвестна она исполнительному органу, направляющему осужденного в то или иное место заключения.

Ставилась задача создания социально-психологической экспертизы, которая могла бы ответить не только на вопрос, является ли данный преступник душевнобольным или здоровым, но и определить его основные психофизические черты и степень социальной опасности, учитывая все эндогенные и экзогенные факторы, приведшие его в конфликт с законом. Необходима была выработка новой классификации преступников вместо отжившего деления их по роду и числу преступлений. Далее – становясь на путь исправления преступника, т. е. приспособления его к нормальной социально-трудовой жизни. Кабинет призывал считаться с индивидуальностью преступника и в зависимости от нее определять режим заключения, род работ и т. д.[41]

Были открыты нервно-психиатрические пункты кабинета в Бутырской тюрьме, в Сокольничьем исправдоме и в Моструддоме. Эти пункты давали временный, на несколько дней или недель, приют разным невротикам и психопатам с короткими психотическими или невротическими вспышками и обострениями, например лицам, впавшим в тюремные скандалы, или лицам с учащением функциональных припадков, требующих психотерапевтического воздействия и т. п. Еще шире и глубже развертывается деятельность психиатра в Моструддоме для несовершеннолетних, где были организованы вспомогательный класс для умственно отсталых, размещение несовершеннолетних правонарушителей по камерам согласно психиатрическим и педагогическим показаниям по типам их психопатического склада[42].

Специалисты в то время отмечали: «Новое психологическое учение о преступнике основывается не столько на изучении индивида как изолированной от всего окружающего особи (ошибка, сделанная итальянской школой), сколько на изучении его как активного элемента в определенной социальной среде»[43].

Подводя итог работы кабинета за два с половиной года, его руководитель Е.К. Краснушкин заключил: «Наш материал – городская преступность – показал, что умственно отсталые, так же как и человек с больным характером или психопат и психоневротик, истерик, травматик, патологически неустойчивый, возбудимый и т. д., не обречены неизбежно на путь правонарушения. Но они легче, чем здоровые, соскальзывают на него, ибо слабее сопротивляются прессу неблагоприятной социально-экономической среды. Они легче нарушают гармонию социального пространства, легче совершают социально неадекватные действия, чем здоровые, ибо именно социальная неадекватность их поведения является главным критерием их психопатичности»[44].

Результаты исследований Московского кабинета освещались в специальных изданиях, всего с 1923 по 1928 г. было выпущено семь таких сборников[45].

В 1925 г. был издан сборник «Изучение личности преступника в СССР и за границей». Отдел здравоохранения Московского совета объяснил выпуск сборника стремлением «хотя бы в небольшой мере удовлетворить значительный интерес к этой проблеме, который все отчетливее выявляется со стороны юристов, врачей, судей и других работников, соприкасающихся в своей деятельности с конкретным живым преступником»[46].

Обложка и титул «Изучение личности преступника в СССР и за границей» (1925)

В сборник «Преступник и преступность» 1926 г. были помещены статьи сотрудников кабинета:

• Краснушкин Е.К. «Что такое преступник?»;

• Рапопорт А.М. «К практике изучения личности преступника»;

• Озерецкий Н.И. «К вопросу о профконсультации и профориентации в местах заключения для несовершеннолетних правонарушителей»;

• Харламова А.Г. «Патологическая группа несовершеннолетних правонарушителей по данным Моструддома»;

• Озерецкий Н.И. «Социально запущенные дети»;

• Рапопорт А.М. «Кокаинизм и преступность»;

• Белоусова М.Т. «Кокаинизм на материале Института судебно-психиатрической экспертизы имени В.П. Сербского»;

• Краснушкин Е.К., Холзакова Н.Г. «Два случая женщин убийц-гомосексуалисток».

Так, Е.К. Краснушкин в своей статье, основанной на результатах социально-психиатрического обследования 2600 правонарушителей, прошедших через Московское управление уголовного розыска и изученных в кабинете, отмечал, что правонарушения в большинстве случаев являются социально недостаточными действиями индивидуума, свидетельствующими о слабости его социальной приспособляемости в момент совершения правонарушения.

Обложка и титул «Преступник и преступность», вып. 1 (1926)

Социально-психиатрическим исследованием личности преступника в сборнике является также работа А.М. Рапопорта – «Кокаинизм и преступность», основанная на изучении 400 случаев кокаинизма. Автор трактует быстро разросшуюся эпидемию кокаинизма как социальную болезнь, прежде всего поражающую определенные группы населения в связи с их условиями существования. Той же теме посвящена и статья М.Т. Белоусовой, основанная на более специальном материале о кокаинистах-преступниках, прошедших через Институт судебно-психиатрической экспертизы имени В.П. Сербского. При этом выводы авторов, работавших независимо друг от друга над обширным материалом, в значительной мере сходятся в особенности по вопросу о криминогенном значении кокаина.

Статья А.Г. Харламовой – «Патологическая группа несовершеннолетних правонарушителей по данным Московского трудового дома» – посвящена группе несовершеннолетних правонарушителей, осужденных за сравнительно тяжелые, упорно повторяющиеся преступления. Резко выраженные дефекты поведения соединены у них с рядом психофизических дефектов, делающих бесцельными все старания опытных педагогов и крупные затраты перевоспитание и исправление этих детей. Попытка автора найти медицинский подход к проблеме патологического поведения этих несовершеннолетних означает стремления объяснить биологическими причинами правонарушения беспризорных, и в начале своей работы она подчеркивает, что эта статья говорит не о беспризорных правонарушителях вообще, а о небольшой группе особо тяжелых несовершеннолетних правонарушителей с больной психикой.

Если статья доктора А.Г. Харламовой посвящена группе тяжелых, психически аномальных правонарушителей Моструддома, то доктор Н.И. Озерецкий в своей работе «Социально запущенные дети» рассматривает их, не выходя за пределы нормы подростков-правонарушителей. Правда, и эти подростки относятся к категории трудновоспитуемых и тяжелых в своем преступлении социально запущенных детей. Работы представляет собой опыт характерологической классификации 50 таких подростков с точки зрения психиатрической характерологии нормальных людей. За основу этой классификации Н.И. Озерецкий берет типы реакции по Кречмеру и дает суммарную характеристику полученных четырех групп подростков, выпукло обрисовывая криминологические и психофизические черты каждой. В заключение он делает справедливый вывод о необходимости характерологической группировки детей-правонарушителей для педагогических целей.

Вторая в сборнике статья доктора Н.И. Озерецкого содержит предложения по психотехнике труда в применении к несовершеннолетним преступникам. Это принципы профотбора и профконсультации в доме для несовершеннолетних правонарушителей. Огромное значение этой проблемы, именно в применении к правонарушителям, понятно, так как подобрать и дать правонарушителю отвечающую его способностям и вкусу профессию – это нередко значит приспособить его к социальной жизни в обществе.

Статья Е.К. Краснушкина и Н.Г. Холзаковой – «Два случая женщин убийц-гомосексуалисток» – иллюстрирует характер и методы изучения личности правонарушителя, практикуемые в кабинете.

Практике изучения личности преступника посвящена статья секретаря кабинета А.М. Рапопорта. Статья отражает не только научно-техническую сторону работы, но и некоторые научно-принципиальные взгляды кабинета, снабжена основной анкетой социально-психиатрического исследования, употребляемой в работе кабинета.

В сборнике была помещена хроника главным образом иностранной криминологической жизни за последние годы.

В исследованиях кабинета на первый план выходил психиатр, который вносил «коррективы всему субъективному, имеющему место в таком обследовании, определяя психическое состояние и характеризуя поведение исследуемого»[47].

По истечении определенного срока наблюдения преступника (полмесяца-месяц) его всеми специалистами – психиатром, социологом, антропологом, психологом и биохимиком – на конференции каждый из этих работников докладывал свое заключение. Общее заключение делалось психиатром.

Александр Матвеевич Рапопорт[48]

Уже в наименовании кабинета ударение ставилось на личности преступника, т. е. на первом месте стояло его психиатрическое исследование: «Через личность преступника, – пишет А.М. Рапопорт, – стремимся познать корни преступности как социальной болезни»[49]. Действительно, в самом начале работы, при обсуждении вопроса о порядке массового амбулаторного обследования преступников при Московском управлении уголовного розыска, все члены кабинета пришли к единодушному заключению о необходимости поручить это обследование врачу-психиатру. Такая «капитуляция социологов перед психиатрами» выражалась в том, что кабинет состоял при Мосздрав отделе, в рядах его сотрудников и печатных трудов психиатры были представлены в подавляющем числе и количестве страниц.

Благодаря созданию Московского кабинета в 1925 г. в развитие его научных идей был учрежден ГИИПП. В его состав вошли сотрудники Московского кабинета.

На раннем этапе ГИИПП имел в большей степени междисциплинарный и межведомственный характер – с участием представителей различных медицинских специальностей и учреждений. На первом пленарном заседании учреждения 1 октября 1925 г. присутствовали представители от Государственного института экспериментальной психологии (А.Р. Лурия[50] и М.С. Лебединский[51]), 2-го Московского университета (В.А. Гиляровский)[52], Антропологического института 1-го МГУ (Н.А. Синельников)[53], культсекции Госплана РСФСР (С.В. Познышев), сотрудники Московского уголовного розыска и Лефортовского изолятора.

В дальнейшем работа ГИИПП уже не имела такого широкого межведомственного характера. Наблюдения производились преимущественно психологами и психиатрами, но также – социологами.

Протокол № 2 пленарного заседания членов ГИИПП от 1 октября 1925 г.[54]

Марк Самуилович Лебединский

О необходимости изучения разных групп преступников, лиц с девиантным поведением было сказано на состоявшемся в декабре 1926 г. расширенном пленуме ГИИПП. С такими предложениями на заседании выступили наркомы здравоохранения – Н.А. Семашко, просвещения – А.В. Луначарский и внутренних дел – А.Г. Белобородов[55].

Сообщение о VII пленарном заседании, состоявшемся в ГИИПП с участием наркома здравоохранения Н.А. Семашко, наркома просвещения А.В. Луначарского, наркома внутренних дел А.Г. Белобородова («Правда» № 294 от 19 декабря 1926 г.)

В период с начала деятельности ГИИПП и до конца 1929 г. было проведено свыше 287 научных работ, четырьмя секциями – 177 (социально-экономической – 67, пенитенциарной – 32, биопсихологической – 32, криминалистической – 46) и четырьмя кабинетами – 110 (Московским кабинетом – 50, Ленинградским, Саратовским и Северо-Кавказским – 60)[56]. Одной из основных задач ГИИПП стала разработка методики и техники изучения личности заключенного[57].

Так, в Плане ГИИПП за научно-производственный год (1926–1927) научно-теоретические работы по биопсихологической секции были разделены на пять групп[58].

Первая группа: разработка вопросов о принудительном лечении правонарушителей. Клиническое понятие, показания, законодательное выражение, тип учреждения.

Указанный вопрос, представляющий большой практический интерес для целого ряда ведомств, непосредственно участвующих в проведении принудительного лечения как меры социальной защиты (НКЮ, Наркомздрав, НКВД) по решению биопсихологической секции распался на ряд специальных вопросов, подлежащих изучению рядом научных сотрудников секции в различных разрезах.

Основная работа по указанному вопросу велась профессором П.Б. Ганнушкиным на общую тему «О принудительном лечении».

Второй группой вопросов, изучаемых биопсихологической секцией, явилась разработка вопросов о растратах:

а) в социально-психопатологическом разрезе исследования: растратчики госучреждений, растратчики кооперативных учреждений, растратчики жилищных товариществ и домоуправлений; личность растратчиков – азартных игроков, людей личного счастья и удачи и т. п.;

б) в разрезе конституционального состава растратчиков, связи между конституциональным типом и характером преступления, влияние экзогенных и эндогенных факторов: алкоголя, кокаина, артериосклероза, травмы, нервных и душевных заболеваний.

Двумя законченными работами по этой группе вопросов явились: работа Т.Е. Сегалова на тему «Растратчики. Мотивация преступлений», обсужденная и принятая секцией, а также работа А.Е. Петровой «Психологический очерк индивидуально-социальных факторов растрат». Обе работы были напечатаны в сборнике ГИИПП «Растраты и растратчики».

Третьей группой вопросов, занимавших внимание биопсихологической секции, были вопросы изучения преступлений против личности.

Четвертой группой вопросов, стоявших перед биопсихологической секцией, явились, как указано в плане большого научно-практического значения, следующие:

а) «Разработка методики для изучения личности правонарушителей в психиатрическом разрезе» (под непосредственным руководством профессора П.Б. Ганнушкина);

б) «Выработка методики психологических исследований личности правонарушителей» (А.Е. Петрова) – работа была издана под заглавием «Психологическая классификация личностей. Элементарная методика психологического исследования» (М. и С. Сабашниковы, 1927).

Наконец пятой группой вопросов, подвергавшихся обсуждению секции, явилась группа разнообразных вопросов, представляющих как специально-научный, так и большого значения научно-практический интерес, а именно:

а) доклад профессора Е.К. Краснушкина на тему «Что такое преступник»;

б) доклад профессора Н.В. Петровского на тему «Изменения личности, вызываемые правонарушением»;

в) разрабатывался вопрос И.Н. Введенским «О реактивных психозах заключенных»;

г) Т.Е. Сегаловым «Язык преступников в его социально-психологическом соотношении»;

д) Т.Е. Сегаловым «О самосуде в деревне».

Научно-исследовательские работы на живом материале проводились секцией через Московский кабинет ГИИПП.

Результаты исследований, проводимых сотрудниками кабинета, реализовывались на практике. Так, с ноября 1926 г. при Хамовническом нарсуде стала работать криминологическая камера, организованная для разбора наиболее важных уголовных дел. Возглавил работу камеры врач-психиатр, криминолог, судья Т.Е. Сегалов.

Тимофей Ефимович Сегалов

«Известия» от 11 октября 1928 г.

В ознаменование 10-й годовщины Октябрьской революции, Главное управление мест заключения НКВД РСФСР предоставило ГИИПП первый Московский исправительно-трудовой дом, который был реорганизован в экспериментальное пенитенциарное отделение ГИИПП (приказ № 314 от 13 октября 1926 г.), оставив отделение в общей сети мест заключения, но предоставив ГИИПП научное руководство при организации и проведении в жизнь в этом отделении целесообразных методов исправительно-трудового воздействия.

«Известия» от 7 октября 1926 г.

Согласно положению об этом отделении, оно входило в общую сеть мест заключения Республики и в нем создавались все виды мест лишения свободы: изолятор специального назначения на 25 мест, Исправительно-трудовой дом общего типа на 75 мест, трудовая колония на 50 мест, отделение для несовершеннолетних на 20 мест, отделение для нуждающихся в принудительном лечении правонарушителей на 10 мест и отделение для криминальных психопатов на 10 мест. Кроме того, было создано общежитие патроната для бывших заключенных, освобожденных из отделения. Во главе экспериментального пенитенциарного отделения стоял директор, назначаемый в общем порядке Главным управлением местами заключения. При нем и под его председательством действовал совет отделения.

В совет делегировались четыре члена по одному из каждой секции ГИИПП. Так, в совет этого экспериментального учреждения вошли профессор психиатрии П.Б. Ганнушкин, профессор криминологии М.Н. Гернет, психолог А.Е. Петрова (ученый секретарь), представитель пенитенциарной секции Б.С. Утевский[59].

П.Б. Ганнушкин (сидит в первом ряду по центру) среди соратников и учеников. Е.К. Краснушкин – сидит второй справа (1924)

Во главе отделения стоял директор ГИИПП[60], назначаемый в общем порядке по приказу Главного управления местами заключения и являющийся председателем совета ГИИПП. Им стал Евсей Густавович Ширвиндт – начальник Главного управления местами заключения НКВД РСФСР.

Экспериментальное отделение могло проводить опыты по рациональному применению различных мер воздействия исправительно-трудового характера на 180 заключенных, осужденных на длительные сроки за тяжелые преступления и находящихся в отделении, и предпринять попытки приспособления этих заключенных к условиям трудового общежития, при котором появилась бы гарантия обеспечения безопасности общества от повторных преступлений со стороны социально опасных элементов.

В отделении была организована показательная научно-педагогическая часть со всеми видами культурного воздействия на заключенных, а также производственные мастерские.

Каждый заключенный здесь внимательно обследовался психологом, социологом и врачом, каждый из которых изучал вопросы, касающиеся его сферы деятельности. Так, психологи и психиатры выясняли наличие у обследуемого каких-либо психических расстройств или других болезненных признаков. Обследователи-наблюдатели вели на каждого заключенного особый дневник, в котором делали отметки о результатах исправительного воздействия и об изменениях в поведении заключенных.

Как следует из имеющихся архивных материалов, обследователи-наблюдатели не были людьми случайными, они имели представление об особенностях исследовательской работы в области психологии, психиатрии, педагогики, правоприменения и законотворчества, многие из них имели публикации. Например, психиатр А.М. Дубинин, который работал в этом отделении[61].

Московский кабинет (филиал ГИИПП) начал свою работу с августа 1926 г. параллельно с уже существующим столичным кабинетом при Мосгорздраве и состоял из психиатров, психологов и социологов, одновременно являющихся сотрудниками обоих кабинетов.

Характерным в исследованиях Московского кабинета-филиала являлось как раз то, что отсутствовало в самом ГИИПП – теснейшая связь между социологическим и психологическим материалом, характеризующим личность преступника[62].

Интересна деятельность Криминологического кабинета при Ленинградском областном суде, который впоследствии вошел в состав ГИИПП в качестве его филиала.

В 1919–1920 гг. отдел юстиции Петросовета вел наблюдение и исследование заключенных в исправительных учреждениях Петрограда[63]. Создать Диагностический институт для изучения психологии преступников предложил психиатр Петроградских мест заключения Н.А. Панов. Изначально в нем планировалось создать четыре секции: юридическую, психологическую, медицинскую и антропологическую, в каждой из которых специалисты изучали бы личность правонарушителя, мотивы преступления и давали бы заключение «по диагнозу и прогнозу преступника» для пенитенциарных учреждений, т. е. давать криминологическую оценку заключенных[64]. Однако основной функцией Института стало проведение судебно-психиатрических экспертиз и предоставление заключений для заинтересованных органов. Учреждение было открыто 16 ноября 1918 г. как Диагностический институт судебной неврологии и психиатрии в здании бывшей частной психиатрической лечебницы А.Г. Коносевича и подчинено тюремно-медицинскому отделу комиссариата здравоохранения. Возглавил институт известный психиатр Лев Григорьевич Оршанский, специализирующийся на судебной и детской психиатрии.

В 1920 г. Диагностический институт с согласия Наркомздрава, Наркомюста и НКВД открыл курсы для подготовки судебных психиатров и судебных работников. Курсы предполагали лекции по судебной психиатрии, технике экспертизы, криминальной социологии и изучению преступности несовершеннолетних[65].

В начале существования Ленинградского филиала ГИИПП кабинетом заведовал профессор А.А. Жижиленко, а членами состояли профессора П.И. Люблинский, П.Г. Бельский, психиатр П.А. Останков и др.[66]

Петр Александрович Останков[67]

<<1 2 3 4...7 >>

На страницу:

Перейти

2 из 7