– Из напитков: апельсиновый сок или перетертое манго?
– Апельсин.
– Минуту.
Себастьян забежал обратно. Жеро сел со мной рядом.
– Анехи любят гнездиться на вершинах. Но я если честно, ещё ни разу не видел зеленых гор.
– Может иллюзия?
– Может. Мы и проверим.
– А если спросить у кого? Кто-то же точно там был, смотрел.
– Если бы в Парто приезжали нормальные люди – запросто, а так… —Профессор сморщился. Зашептал. – Казалось бы, вот куда должны стекаться интеллектуальные сливки – Охра! Неизведанный и фантастический остров на Земле. Ан нет, сливки то все тут, но скисшие.
– Почему?
– Сам не знаю. Может время такое? Технология утрачена, вместе с бабками на кладбищах. Все же можно испортить, даже человека.
Жеро заулыбался.
Себастьян принёс три стакана сока.
– Как же я голоден! Сегодня что-то совсем ужасающее.
Он помешал ложкой серый бульон. Жеро икнул:
– Пардон. На самом деле вкусно, добавьте все соуса в тарелку – на удивление отлично.
Мы с Себастьяном так и сделали.
– Правда будте осторожны с красным соусником, это вроде как чили.
Жеро поздно предупредил, у пилота вытаращились глаза после двух ложек.
В горах, как я поняла, анехи роют норы.
Жеро сиял:
– Если мне удасться пристрелить детеныша – с меня легендарная вечеринка по возвращению.
– Щенята выше ценятся?
– А то.
На горе росла совсем плешивая трава. Мужчины все охали.
– Никогда такого не было, Себастьян, никогда!
– Да я сам в это не верю. Откуда? Может кто-то из этих – пилот указал большим пальцем в сторону поселения, – экспериментирует?
– Как вариант.
– Погодите, чем питаются лошади, раз здесь такая беда с растениями?
– Франка, так они и вымирают.
Впереди послышался вой. Мы ускорились.
– А здесь – тихо!
Мы шли осторожно, и насколько можно бесшумно.
– Вкусно пахнет, слышите?
Себастьян тоже почувствовал аромат.
– Гриль, жареное мясо.
У Жеро округлились глаза, зрачок стал почти не видимым.
– Скорей всего – люди.
– Это плохо?
– Я… я не знаю.
Жеро снял ружье с предохранителя.
– Профессор, что такое?
– Видите ли, господа, Охру насаждают три вида существ и мясо анехов не пригодно для еды.
– То есть вы хотите сказать, что кто-то готовит человека, раз лошадь запрещено трогать под карой смерти?
– Нет, конечно, человека никто есть не станет, – Жеро прислушался. – Когда происходит зачахление, человек вынужден есть лошадей.
– Я что-то подобное слышал, но думал, что это все байки.
– К сожалению, Себастьян, не байки.
– Что значит зачахление?
– Здесь, Франка, люди предоставлены сами себе все время. Трудно жить в клетке, без всяких открытий, тем более если эти прутья свои же знания. Когда у них истончается мысль, они чувствуют невероятную боль и, чтобы заглушить ее им нужно мясо. Лошади занесены в книгу нетронутых, не только из-за эстетической и популяционной причины: их мышца способна восстанавливать поврежденный неокортекс, а именно внутренний пирамидальный слой коры, а также заживлять надломы, как бы правильно выразиться – внутреннего мира, что ли.
Я смотрела на Жеро прямо скажем, как на идиота.