– Ну, вдруг он умрет… Скажем, от непривычно высокого тяготения. Правительству это будет на руку.
– Ты хочешь сказать – его убьют?
– Тише, тише, зачем такие грубые слова. Нет, вряд ли твоего ангелочка убьют, ведь он – кладезь ценной информации, это даже обыватели понимают. Он наверняка важнее, чем Ньютон, Эдисон, Эйнштейн и еще десяток великих умов, вместе взятых. А может быть, и нет. В общем, пока в этом досконально не разберутся, его никто не тронет. Кроме того, он – связующее звено между нами и единственной известной нам цивилизованной расой. Своего рода посланник и уникальный переводчик. И это тоже важно, только пока не ясно, насколько. Как там у тебя с классикой? Читала «Войну миров» Уэллса?
– Давно, еще в школе.
– Вот представь себе, что марсиане за что-нибудь на нас озлятся, объявят нам войну – и победят. Все может быть, мы ведь силы их не знаем. Тогда Смит может оказаться посредником, миротворцем, который предотвратит Первую Межпланетную войну. Вариант, конечно же, сомнительный, но правительство обязано его учитывать. Ведь там и по сию пору не могут разобраться, к каким политическим последствиям ведет открытие разумной жизни на Марсе.
– По-твоему, он в безопасности?
– На какое-то время. Генеральный секретарь не может позволить себе опрометчивых решений, его правительство – как хорошо тебе известно – висит на волоске.
– Никогда не интересовалась политикой.
– И очень зря. Следить за ней почти так же важно, как за собственным пульсом.
– А я и за ним не слежу.
– Не мешай моему красноречию. Возглавляемая Дугласом правящая коалиция трещит по швам. Пакистан, как трепетная лань, готов рвануть в кусты от любого чиха. А тогда после первого же голосования о доверии и последующих выборов мистер генеральный секретарь Дуглас вернется к жалкому существованию грошового адвокатишки. Человек с Марса может укрепить его положение – а может и выбить у него из-под ног табуретку. Так ты меня проведешь?
– Ни за что. Уйду-ка я в монастырь. Кофе у тебя есть?
– Сейчас погляжу.
Они встали.
– Бедные мои старые косточки, – по-кошачьи потянулась Джилл. – Ладно, Бен, бог с ним, с кофе, завтра у меня трудный день – пациенты ворчливые, ординаторы приставучие. Отвези меня домой. Или нет, лучше просто прогони меня, так будет безопаснее. Вызови мне такси, пожалуйста.
– О’кей, хотя время, собственно, совсем еще детское. – Бен вышел в спальню и быстро вернулся, сжимая что-то в кулаке. – Еще раз спрашиваю – ты меня проведешь?
– Честное слово, Бен, я бы и сама очень хотела, но…
– Ладно, нет так нет. Опасность действительно есть, и не только для твоей карьеры. Но хоть жучка-то ты можешь подсадить? – Он показал ей некий предмет размером с обыкновенную зажигалку.
– Да? А что это такое?
– Величайшее изобретение со времени снотворных порошков, лучшее подспорье для шпионов и бракоразводных адвокатов. Микромагнитофон. Протяжка на пружинном заводе, наводок от моторчика нет, и ни один прибор его не обнаружит. Внутри всякие транзисторы, резисторы, конденсаторы и прочие штуки. Удароустойчивая пластмасса, хоть из вертолета скидывай. Питается от радиоактивного источника, как обычные часы, но экранировка идеальная, наружу ничего не светит. Пишет на микропроволоку, кассета на двадцать четыре часа, затем меняешь, но пружину при этом заводить не надо, у новой кассеты – новая пружина.
– А оно не взорвется? – опасливо поинтересовалась Джилл.
– Да ты что, при желании его можно запечь в пирог.
– Бен, ты своими разговорчиками совсем меня запугал, я теперь побоюсь входить в его палату.
– Ну а в соседнюю, пустую эту комнату, туда-то ты можешь войти?
– Да, наверное.
– У этой штуки длинные уши. Вот, видишь тут углубление? Прикрепи этой стороной к стенке – лейкопластырем, например, – и машинка услышит все, что происходит в соседней комнате. Там стенной шкаф есть?
Джилл задумалась.
– Если я начну ежедневно шастать в эту комнату, кто-нибудь обязательно заметит. А вдруг ее займут? Слушай, Бен, палата Смита сообщается через стенку с другой, из соседнего коридора. Может, оттуда?
– Отлично. Ну так что, сделаешь?
– М-м-м… ты дай эту штуку мне, а я еще подумаю.
Перед тем как передать магнитофон Джилл, Какстон тщательно протер его носовым платком.
– И делай все в перчатках.
– Зачем?
– Просто иметь такую штуку, без всяких отягчающих, и то тянет на хорошие каникулы за решеткой. Так что не забывай о перчатках и, ради бога, не попадись.
– Красивые перспективы ты мне рисуешь!
– Так что, отказываешься?
– Нет, – обреченно вздохнула Джилл. – Всю жизнь мечтала стать преступницей. Ты меня еще бандитскому жаргону обучи…
– Смелая ты девица! – Над дверью мигнула лампочка. – А вот и твое такси, я вызвал, пока за жучком ходил.
– Весьма любезно с вашей стороны. Ты не посмотришь, где там мои туфли? И не ходи на крышу, чем меньше видят нас вместе, тем лучше.
– Как знаешь. – Он начал надевать Джилл туфли.
Когда он разогнулся, Джилл взяла его за уши и поцеловала.
– Так вот, Бен, послушай. Ничего хорошего из этого не выйдет, и я очень удивлена, что тебя заносит на уголовщину, но, с другой стороны, ты – отличный повар. При том, конечно же, условии, что программу набираю я. Так что можно подумать и о замужестве, если удастся еще раз поймать тебя на слове.
– Предложение в силе.
– Неужели бандиты женятся на своих биксах? Или как там нужно говорить – марухах?
Лампочка снова мигнула, и Джилл выскочила за дверь.
Дебют медсестры в роли шпионки прошел без сучка без задоринки; Джилл и прежде часто забегала в палату из соседнего коридора поболтать со скучавшей там лежачей пациенткой. Она прилепила жучка в стенном шкафу над верхней полкой, непрерывно тараторя при этом, что теперешние уборщицы ну вообще никогда не протирают полки.
Достаточно просто прошла и первая замена кассеты – пациентка спала. Однако не успела Джилл слезть со стула, как миссис Фритшли проснулась, пришлось отвлекать ее внимание сочной больничной сплетней.
Справедливо считая, что почтовая система значительно безопаснее всяких шпионских исхищрений, Джилл послала кассету по почте. Однако вторая попытка сменить кассету окончилась полным провалом. Дождавшись наконец, когда пациентка уснула, Джилл пробралась в палату, встала на стул – и тут же услышала за спиной:
– О! Здравствуйте, мисс Бордман!
Джилл окаменела.