– Здравствуйте, миссис Фритшли, – с трудом выдавила она. – Хорошо поспали?
– Да так, ничего, – капризно откликнулась пациентка. – Спина у меня болит.
– Давайте я разотру.
– Мне ничто не помогает. А что это вы всегда роетесь в шкафу? Там что, что-нибудь не в порядке?
Сердце Джилл колотилось как бешеное, желудок свернулся в болезненный комок.
– Мыши, – объяснила она.
– Мыши? Я требую, чтобы меня перевели в другую палату!
Джилл отодрала шедевр шпионской техники, сунула его в карман и спрыгнула на пол.
– Да нет, миссис Фритшли, что вы. Я просто проверяла, нет ли там дырок. Все в порядке.
– Вы хорошо проверили?
– Конечно. Там нет ни щелочки. А теперь спинку. Перевернитесь, только осторожно.
Оставалось одно – попытать счастья в пустой комнате, примыкающей к палате Человека с Марса. Свободная минутка выдалась лишь в конце смены. Джилл вернулась к своему столику и достала ключ.
Но ключ не потребовался – в комнате успели обосноваться двое морских пехотинцев. Охрану, получалось, удвоили.
– Ищете кого-нибудь? – оглянулся один из героев.
– Нет. Но вы бы, ребята, встали с кровати, – ледяным голосом процедила Джилл. – Если вам разрешается сидеть во время дежурства – побеспокойтесь принести себе стулья.
Охранники неохотно поднялись, а Джилл ушла, изо всех сил стараясь не стучать зубами.
Теперь жучок стал напрасной обузой, даже уликой, – уходя после дежурства, Джилл переложила его в карман и дрожала до того самого момента, когда такси оторвалось от больничной крыши и устремилось к дому Бена. С дороги она позвонила.
– Какстон слушает.
– Бен, это я. Ты один? Нужно встретиться.
– Мысль неожиданная, – заметил Бен. – И вряд ли разумная.
– Бен, мне очень надо. Я уже лечу к тебе.
– Ну что ж, надо так надо.
– Да ты, смотрю, просто горишь энтузиазмом.
– Джилл, ты только не подумай, что я…
– Пока!
По здравом размышлении Джилл успокоилась и решила не держать зла на Бена – обстановка действительно сложная, медсестра и молодой журналист опрометчиво схватились с противником, явно превосходящим их силой. Нет, ей точно не надо было в это лезть. И дернул же черт вляпаться в политику!
В объятиях Бена ей стало чуть получше. Все-таки Бен – симпатяга, может, и вправду выйти за него? Первая же попытка Джилл заговорить была решительно пресечена.
– Тс-с-с, – прошептал Бен, закрывая ей рот ладонью. – И никаких имен не упоминай. Болтай о пустяках. Здесь могут подслушивать.
Она кивнула. Бен провел ее в гостиную, и Джилл молча сунула ему магнитофон. Главный организатор шпионской акции недоуменно поднял брови, однако от комментариев воздержался, а только вручил ей вечернее издание «Пост».
– Видела газету? – поинтересовался он самым безразличным тоном. – Посмотри, пока я посуду мою.
– Спасибо.
Уходя из гостиной, Бен ткнул пальцем в одну из статей – в собственную свою ежедневную колонку под гордым названием «ВПЕРЕДСМОТРЯЩИЙ».
Сообщает Бен Какстон
Как вам хорошо известно, тюрьмы и больницы объединяет одна общая черта – оттуда порой очень трудно выкарабкаться. В некотором смысле заключенный даже меньше отрезан от окружающего мира, чем пациент: заключенный может позвать к себе адвоката, потребовать присутствия Честного Свидетеля, может апеллировать к habeas corpus и добиться рассмотрения своего дела в открытом суде.
И в то же самое время по обычаям нашего племени мумбо-юмбо вполне достаточно, чтобы кто-нибудь из шаманов-лекарей вывесил табличку «ПОСЕТИТЕЛИ НЕ ДОПУСКАЮТСЯ», и несчастный узник больницы будет отрезан от мира с большей тщательностью, чем когда-то – Железная Маска.
Близких родственников так просто не отвадишь, их придется пустить – беда только в том, что у Человека с Марса, похоже, нет близких родственников. Злосчастная команда «Посланника» имела крайне мало связей с остальным населением нашей планеты; если у Человека в Железной Маске – пардон, Человека, Родившегося на Марсе, – даже и есть какие-либо родственники, способные встать на защиту его интересов, целая армия репортеров (в их числе и ваш покорный слуга) все еще не сумела их отыскать.
Так кто же защищает интересы Человека с Марса? Кто приказал окружить его автоматчиками? Что у него за жуткая такая болезнь, что никому не позволено с ним поговорить, да что там поговорить, хотя бы его увидеть? Я обращаю эти вопросы к вам, господин генеральный секретарь. Не надо считать наших сограждан полными идиотами, никто из них не поверит объяснениям насчет «физической слабости» и «непривычного тяготения» – будь это так, хрупкая медсестричка справилась бы с делом ничем не хуже, чем до зубов вооруженный мордоворот.
А не может ли статься, что природа загадочного недуга имеет чисто финансовый характер? Или даже (скажем шепотом) политический?
И так далее, и тому подобное. Совершенно очевидная наглость, преследующая столь же очевидную цель: не дать правительству возможности отмолчаться. Джилл не понимала, чего именно он добивается, поскольку не разбиралась ни в политике, ни в финансах, хотя и чувствовала, что Бен крупно рискует, бросая вызов властям. Впрочем, она не имела никакого представления ни о подлинном масштабе этого риска, ни о возможных ответных действиях.
Она просмотрела остальные страницы газеты: «Чемпион», «Чемпион» и еще раз «Чемпион». Интервью капитана ван Тромпа, интервью чуть не каждого члена его команды, фотография: генеральный секретарь Дуглас украшает орденом героическую грудь одного из героических членов, снимки марсиан и марсианских городов. И почти ничего о Смите – только короткий медицинский бюллетень: медленно, но верно поправляется после тягот пути.
– Ты вот эту газету посмотри. – Заглянувший в гостиную Бен уронил ей на колени стопку листов тонкой желтоватой бумаги.
«Газета» оказалась стенограммой первой – по всей видимости – кассеты. Собеседники значились как «Первый голос», «Второй голос» и так далее, однако в тех случаях, когда Бен сумел отождествить эти голоса, он подписал от руки фамилии. По верху первого листа шло примечание: «Все голоса – мужские».
Бо?льшая часть записей свидетельствовала, что Смита кормили, умывали, массажировали, что он дважды в день гулял по палате под наблюдением «доктора Нельсона» и «второго врача». Джилл решила, что это доктор Таддеус.
А вот тут – нечто совсем другое. Джилл вернулась к началу эпизода и принялась читать внимательно.
Доктор Нельсон: Ну, парень, как ты себя чувствуешь? Хватит сил на разговор?
Смит: Да.
Д-р Нельсон: Тут один человек хочет с тобой побеседовать.
Пауза.
Смит: Кто? (От руки, почерком Какстона: перед каждой своей репликой Смит делает паузу, иногда небольшую, иногда продолжительную.)
Д-р Нельсон: Этот человек – наш великий (непонятное гортанное слово – марсианское?). Он старейший из наших стариков. Ты будешь с ним говорить?