– Молчать. Я буду молчать.
– Просто иди куда я веду – и все. Я буду держать тебя за руку. А ты ничего не говори. Ну, если знаешь какие-нибудь молитвы – молись.
– Молись?
– Ладно, проехали. Главное – иди за мной и не разговаривай.
Она открыла дверь, взглянула направо, налево и вывела новоявленную медсестру в коридор.
На них не обращали внимания. Изобилие странных, непонятных структур повергло Смита в полное замешательство, он не мог разглядеть их отчетливо и безвольно шагал вслед за Джилл, почти отключив зрение и остальные чувства, чтобы спасти себя от неожиданно разверзшегося хаоса.
В конце коридора Джилл встала на движущуюся в поперечном направлении дорожку; Смит шагнул, споткнулся и наверняка упал бы, не поддержи его Джилл. Заметив удивленный взгляд какой-то санитарки, она сквозь зубы выругалась, а затем, сходя с дорожки, постаралась помочь своему спутнику по возможности незаметно.
На крышу они поднялись лифтом, Джилл не была уверена, что сумеет справиться с Человеком с Марса в пневмоподъемнике.
И вот тут они нарвались на неожиданную неприятность, хотя Смит, естественно, даже и не подозревал об этом. Последний раз он видел небо еще на Марсе, перед отлетом «Чемпиона», и сейчас испытал острый восторг. Небо было яркое, многоцветное и радостное (типичный для Вашингтона хмурый, пасмурный день). Джилл в отчаянии озиралась по сторонам. Как она и надеялась, на крыше никого не было – сестры, окончившие смену вместе с ней четверть часа назад, уже разошлись по домам, послеобеденный час для посетителей тоже давно закончился. Но не было и такси, ни одного, а садиться в аэробус – об этом и мысли быть не могло.
Джилл совсем уже собралась сделать телефонный вызов, когда заметила машину, идущую на посадку.
– Джек, – окликнула она смотрителя стоянки, – это такси по заказу?
– Да, я вызвал его для доктора Фиппса.
– Жалость-то какая! Джек, а может, ты еще одно вызовешь? Они ж быстро прилетают. Познакомься, это моя двоюродная сестренка Мадж – она в южном крыле работает; у нее ларингит, и ей нельзя долго на таком ветре.
– Ну… – задумчиво почесал голову смотритель, – разве только для вас, мисс Бордман. Забирайте эту машину, а доктору Фиппсу я закажу другую.
– Ой, Джек, какой же ты пусечка! А ты, Мадж, молчи, я сама его поблагодарю. У Мадж совсем голос пропал, но ничего, прополощу ей горло горячим ромом, и все пройдет.
– Должно помочь, обязательно должно. Старые средства – самые надежные, моя мама всегда так говорила.
Джек открыл дверцу, по памяти набрал на автомате адрес Джилл, а затем попытался помочь сестричкам сесть в машину. Джилл пришлось заслонить собой Смита, чтобы скрыть его незнакомство с галантными церемониями.
– Спасибо, Джек, огромное спасибо.
Машина поднялась в воздух, и Джилл шумно, с облегчением вздохнула.
– Ну, теперь можешь говорить.
– А что я должен говорить?
– Как? Да все что хочешь.
Смит задумался. Столь масштабное предложение требовало масштабного же и ответа – ответа, достойного общения двух братьев. Многие варианты приходилось – с сожалением – отбросить из-за полной их непереводимости. В конце концов он остановился на фразе, которая – даже на этом чужом, бесцветном языке – хотя бы отчасти передавала теплое чувство братского взращивания близости.
– Пусть наши яйца разделят одно гнездо.
– Что? – ошарашенно повернулась Джилл. – Как ты сказал?
Совершенно ясно, что ответ получился неудачным; Смит не знал, куда деться от отчаяния. Раз за разом все его попытки достичь с этими странными существами единения возбуждают их до крайнего предела. Внимательно перебрав весь свой – небогатый еще – словарь, он попытался выразить основную мысль иначе:
– Мое гнездо – твое, а твое гнездо – мое.
На этот раз Джилл улыбнулась:
– Как мило сказано! Знаешь, дорогуша, я, конечно, не очень тебя понимаю, но это – самое очаровательное предложение, какое я когда-нибудь получала. Только вот в настоящий момент мы вляпались по самые уши, так что не будем торопиться, ладно?
Смит понял Джилл не лучше, чем она его, однако уловил, что брат по воде доволен и просит подождать. Ожидание не представляло никаких проблем – удовлетворенный тем, что отношения с братом наладились, он откинулся на спинку сиденья и предался созерцанию. Со всех сторон, куда ни кинь взгляд, – потрясающее изобилие новых, еще не грокнутых вещей. Смит впервые видел земной пейзаж и, почти против своей воли, вспомнил, что средства передвижения, используемые дома, не дают возможности видеть то, что расположено между начальными и конечными пунктами. Он почти уже сделал сравнение, неблагоприятное для марсианских методов, но в испуге отшатнулся от такого еретического посягательства на авторитет Стариков.
А Джилл пыталась думать. Такси уже заходило на посадку, когда ее вдруг осенило, что домой идти никак нельзя: разберутся, кто именно умыкнул Человека с Марса, – сразу туда и прибегут. А разберутся очень скоро – в комнате Смита наверняка остались отпечатки ее пальцев, найдутся свидетели, видевшие странную «сестричку Мадж». Джилл где-то слышала, что не представляет никакого труда прочитать память автопилота такси и выяснить, куда летела машина и когда.
Она решительно ударила по клавиатуре и аннулировала набранный услужливым Джеком адрес. Неизвестно, удален он из памяти такси или нет, однако нет смысла соваться туда, где почти наверняка их уже дожидается полиция.
Почти коснувшаяся земли машина снова взмыла и зависла в воздухе. Так куда же податься-то? Ну где, спрашивается, в этом огромном шумном городе спрячешь взрослого человека, абсолютно беспомощного, не умеющего даже одеться? Да еще когда этот человек – самая, пожалуй, популярная личность на всем земном шаре. Вот если бы здесь был Бен! Бен… где же ты?
Джилл взялась за телефон и – безо всякой, собственно, надежды – набрала номер Бена. Мгновенный всплеск радости столь же мгновенно сменился унынием, когда стало ясно, что звучащий в трубке голос принадлежит не Бену, а его помощнику.
– Извините, ради бога, мистер Килгаллен. Это опять Джилл Бордман, я думала, что звоню мистеру Какстону домой.
– Вы не ошиблись, просто когда мистер Какстон отсутствует более суток, все его звонки переводятся на редакцию.
– Так он еще не появлялся?
– Нет. Не могу ли я помочь вам?
– Н-нет. Послушайте, мистер Килгаллен, а вам не кажется странным, что Бен так вот взял и исчез. У вас не появляется опасений?
– Что? Нет, никоим образом. В присланном факсе говорилось, что он и сам не знает, сколько времени будет отсутствовать.
– Но ведь это странно.
– Ничего странного, такая у него работа.
– Ну… А вот у меня это отсутствие вызывает большое беспокойство. Мне кажется, вам следовало бы сообщить в полицию. А заодно и всем репортерским агентствам страны, да что там страны – мира.
Даже и не видя Осберта Килгаллена, Джилл почувствовала, как тот чопорно выпрямился.
– А вам не кажется, мисс Бордман, что я способен разобраться в указаниях шефа без посторонней помощи? Не сочтите за обиду, но буквально каждый раз, когда мистера Какстона нет на месте, его упорно домогается кто-либо из «хороших знакомых».
Ясненько, подумала Джилл, то одна стерва старается его захомутать, то другая. А этот болван надутый решил, что я – очередная такая охотница. Потеряв всякое желание просить Килгаллена о чем бы то ни было, она положила трубку.
Так куда же все-таки идти? И тут у нее мелькнула неожиданная мысль: если Бен исчез и власти, скорее всего, приложили к этому свою руку, то кто же станет искать пропавшего Смита в его квартире? Правда, если они знают про ее знакомство с Беном… ну, уж это-то очень сомнительно.
Там можно будет поесть – наверняка у Бена в холодильнике найдется еда, главное, на дом ничего не заказывать, вдруг знают, что хозяин в отъезде, – да и одежда какая-нибудь для этого великовозрастного младенца отыщется. Джилл набрала адрес Бена, машина радостно рванулась и через несколько минут села на нужной улице.
– Carthago delenda est[4 - Карфаген должен быть разрушен (лат.).], – сообщила Джилл акустическому замку.
Никакой реакции. Вот же черт, выругалась она, этот красавчик успел изменить пароль. Едва держась на подгибающихся от ужаса ногах, Джилл старалась, чтобы Смит не видел ее лица. Взяв себя немного в руки, она сделала еще одну безнадежную попытку – на случай, если Бен успел за эти минуты вернуться домой (один и тот же микрофон и открывал рейтеоновский замок, и работал в переговорном устройстве).