С таким «оптимистическим» напутствием она и скрылась за забором. Замок автоматически щёлкнул, разделив нас окончательно.
«Отсроченная смерть»… Интересно, я один такой «везучий» или ещё есть? А зачем мне мучиться вопросами, если позади есть целый архив? Не мешкая, я вернулся в дом, только раз обернувшись. Интересно, догадывалась ли Рита, что я сам рискну покопаться в бумажках? Старик всё равно не сможет помешать. Или сможет? У меня ведь нет пса, который бы меня прикрыл.
Меня запоздало кольнула совесть. Что я, в самом деле? Может, старик и так разрешит? А если придут обещанные чистильщики и полученная информация станет бесполезной? Так какая разница, получу я её или нет? Замкнутый круг.
Я посмотрел на настенные часы. Три пятнадцать. Если к шести не буду дома, то можно уже и не возвращаться, а сразу идти в участок. Мама стопроцентно будет там.
– О чём задумался, малец?
А старик ведь ни капельки не сомневается, что я его освобожу. Вон какой снисходительный тон.
– И когда прибудут эти ваши чистильщики?
– А как только кнопочку нажму, так сразу и прибегут.
Возле входной двери и правда были две тревожные кнопки под прозрачными колпачками.
– Синяя? – уточнил я. Старик кивнул. – А красная зачем? Самоуничтожение?
– Спятил? Обычная блокировка. Развязывай давай.
– Нет!
– Что? Малец, ты не охамел? У кого ты такой наглости нахватался? Не у неё ли?
– Нет, она моя, собственная. И не наглость это, а уверенность.
Я открыл двери архива. Действительно, зачем зря трястись от страха, если итог один. За спиной, эхом вторя моим мыслям, хозяин активировал защиту. Теперь пути обратно нет: я здесь заперт. Может, Рита ошиблась, и старика кинутся искать намного раньше, значит и будет, кому освобождать. Но так или иначе, а я-то уже внутри.
Я огляделся. Всё правильно: длинные стеллажи с кучей одинаковых, стоящих стык в стык папок. Если бы Рита вытащила какую-нибудь из них и не вернула, сразу бы стало ясно, откуда она была взята. Только как искать их сейчас? Как старик вообще понимает, что и где стоит? Да тут самих стеллажей с два десятка. Нигде надписей нет. В задумчивости я остановился посередине, возле массивного стола.
Пришлось на пробу взять первую попавшуюся под руку папку. Открыть и закрыть. На листе что-то было написано на незнакомом языке. От руки. Действительно отчёт. Так, стоп, Рита же набранный текст читала, я сам видел. Может, они не все такие? Я проверил ещё несколько папок. Каждый раз новый почерк и другой язык. Очередная логическая задачка. Однозначно старик не в состоянии знать столько языков. Или в состоянии? Но Рита точно не может, а ведь ей пришлось искать без помощи. Или она заранее знала, что ищет, но тогда как это сделала? Я ведь помню, она довольно быстро вернулась.
На столе никаких папок не было, и я положил те, которые отобрал. Как и предполагал, щели после вынутых папок не пропали и настойчиво привлекали взгляд, как бы намекая: почитал – положи обратно. Сел, открыл. Листы были одиночные, но будто цеплялись друг за друга верхними углами, как намагниченные. Но обычные листы не могут магнититься. А необычные? Я провёл пальцем по верхним строкам, где часто пишут имя, и замер. Под пальцем проступил вполне читаемый текст, будто пыль стёрлась. Ух ты, удобно. Через минуту текст опять приобрёл изначальный вид. Я сглотнул, оглянулся на стеллажи. Нет, такими темпами я ничего не успею узнать. Но если предположить, что это магический архив, и если я прав… то как им пользоваться, как правильно задавать вопрос? С чего начать?
– Эм-м-м, – покосился я на стол. Да, точно. – Отчёты о… случаях… с… отсроченной смертью.
И охнул. По некоторым корешкам засветились маленькие серебристые всполохи и пропали.
Вот оно. А ну ещё раз. Что там старик говорил о свидетелях?
– Отчёты, где фигурировали случайные свидетели.
Ого, почти большая часть папок. И раскиданы неравномерно: где-то десятки, где-то всего несколько штук.
– Отчёты, в которых свидетели… погибли.
Папки замигали по-другому. Что характерно, место, в котором было больше свидетелей, на удивление могло похвастаться меньшим количеством погибших. А в других местах папки даже совпадали. Оказывается, это не сложно запомнить. Что ж, кажется, я разобрался, как тут всё работает. Но стоит ещё пару проверок сделать. Ведь они касаются меня напрямую.
– Отчёты, где свидетелям стирали память.
Замигали те же корешки. Понятно, память стирают почти всем. Тем не менее, мне показалось, что соотношение обычных погибших и тех, кому стёрли память, не совпадает.
– Отчёты, где… свидетели, которые стали работать на ЦУ… на ЦИМ.
На этот раз светимость была едва заметна и так быстро прекратилась, что если бы я смотрел не на полки, а, например, в проход между ними, то ничего не заметил бы. Но они были. И теперь все совпадало.
За дверью послышалась возня. У меня мало времени. Но я должен это знать.
– Сколько… кхм. Отчёты, в которых свидетели погибли от рук Ц… сотрудника ЦИМа.
Было страшно осознавать, что и такие были. Мало, но были. Я непроизвольно потёр шею в том месте, которое коснулось лезвие ножа. Рита ведь тоже здесь есть, или… именно о себе информацию и уничтожала? Она могла назвать мне поддельное имя, но её слова о том, что ей надоело врать… я ей верю.
– Отчёты, в которых фигурирует Маргарита Домбровская.
Ого, сколько о ней отчётов. Я пробежался по другим стеллажам, чтобы убедиться, что там она тоже фигурирует. Ничего себе биография для школьницы. Меня охватил азарт. Даже если это и не она, имя она назвала определено знаменитое.
«Хотят примазаться к славе!» – вспомнились её слова.
– Отчёты, в которых фигурирует Кот.
Опять пробежался по всем стеллажам. Мимоходом отметил, что в первых десяти нет ни того, ни другого, в пятнадцатом только она, а в остальных есть оба.
– Отчёты, в которых фигурирует Кот и Маргарита Домбровская.
Проверил отмеченные ранее стеллажи. Пусто. Быть такого не может. Ладно, а если для подтверждения догадки проверить самую безумную версию?
– Отчёты, в которых отмечается сотрудник ЦИМа, который стал преступником.
Проверил все стеллажи от начала до конца. Такие были, мизерное количество по сравнению со всем остальным. Значит, если верить всему, что я услышал…
– Отчёты, которые писала Маргарита Домбровская.
Странно. Она на них работает или нет? В отчётах упоминается, а собственных нет? Тем более она не могла проверить все – вон их сколько. Но она говорила, что многим помогает, так как тогда найти тех, о которых вообще не упоминается в отчётах? О таких же, как я. Ведь если бы я не побежал за Ритой, то так бы и остался неизвестным свидетелем. Разве не этого она ожидала от меня? Нет, это не та причина, по которой она вломилась в архив. Что я мог пропустить? Голоса за дверью усилились, стали отчётливее, двери открылись, но я, осенённый догадкой, предпринял последнюю попытку.
– Отчёты, где свидетелем была Рита Домбровская.
Такой отчёт был. Всего один. Я так и знал.
– Стоять, не двигаться, – рослый человек в форме взял меня на прицел. Позади него неспешно вошёл старик Макар. Профессионально окинул свою вотчину: не сломал ли я чего. Заметил папки на столе. – Батя, так это и есть тот самый Кот?
Я похолодел. Мне совсем не улыбалось отвечать за «того самого Кота» с таким-то внушительным списком «преступлений».
– Нет, всего лишь пособник. Следы заметал.
Что? Оно, конечно, так и есть, пособник, но не заметал я никаких следов. Эх, надо было с самого начала уходить – не чувствовал бы сейчас столь нелепо и беспомощно. Человек в форме чётко, как на отработке по задержанию преступников, уложил меня в пол. Связал, больно и неудобно заломив руки за спину. Ещё одна петля затянулась на шее, и человек потянул за неё. Как унизительно.
– Ничего. У нас он быстро расколется.