Старик закашлялся, засмеялся.
– Но ты же сама… назвалась им.
– Глупые подражатели, – не отвлекаясь, ответила она. – Хотят примазаться к славе.
Пришлось замолчать. У неё на все был ответ. Только почему же в кругу моей семьи она так неуверенно себя вела?
На столе стояла ваза с печеньем, я потянулся за ним, а взгляд непроизвольно задержал на странице из папки. Очень похоже на объяснительный лист – даже шапка есть.
– Так, бери их и иди отсюда, – приказала Рита, пихая вазу в руки. И почему я ощутил себя ребёнком, который отвлекает взрослых от работы?
– Любопытная Варвара, ага, – поддакнул едко старик.
– Что-то секретное, да?
– Нет, это архив отчётов, – Рита отложила листочек из папки в сторону. – Что-то секретное в другом архиве, и он защищён на порядок лучше.
– Архив ЦЕМа?
Она отвлеклась, чтобы взглянуть на меня. Я честно жевал печенья. Вкусные. Обед я всё равно уже, считай, пропустил.
– Ц. И. М. Центральный Институт Миров.
– Кх, к-х-х, – я подавился. – Да ладно? Что, правда, что ли? И что…
– Твоя мама случайно не ведьма? – она отложила ещё листок.
– А? С чего ты взяла?
– Просто заметила, как она капнула своей крови твоему отцу в чашку.
– Врёшь, – не поверил я, округлив глаза.
– Зачем мне врать о такой ерунде? Хочешь, сама у неё спрошу?
– Нет, – ещё больше испугался я. – Думаешь, моя мама такая же, как я?
– Скорее, это ты унаследовал всё от неё.
– А зачем она… это… сделала?
– Закодировать, наверное, хотела: такое действует только на родных. А сейчас не отвлекай. Сам у неё спросишь. Хотя я могу ошибиться, и она обычная пустышка.
Спросить? Ещё чего! Но я честно отстал от Риты и стал отвлекать старика.
– А почему она меня не связала? – прошептал я недоумённо.
– Наверное потому же, почему ты не спешишь меня развязывать, – сварливо отозвался он, уворачиваясь от собачьей морды. Пёс по-прежнему активно прыгал на Макара.
И я будто опять услышал, что бесполезен, а значит, не опасен. Захотелось всерьёз обидеться и действительно освободить пленника – я даже за нож схватился. Оглянулся на Риту, деловито шуршащую бумагами, и положил его обратно.
– Пожалуй, вы правы.
Улыбка на лице старика погасла, кажется, он ждал от меня именно поспешного поступка. Горячего и необдуманного. Значит, у него остались в запасе ещё какие-то сюрпризы кроме защиты, которую он не может активировать голосом. На каждую попытку прибегает пёс, и попытка захлёбывается в его слюнях. Порой даже не метафорически.
Никак не могу их понять. Они друзья или враги? Даже с помехой в виде пса, старик честно пытается помешать Рите, позвать на помощь, но при этом откровенной вражды не ощущается. Я попытался представить, что вместо девочки на него напал бы один из тех магов. В таком свете «дурашливость» старика стала наводить на мысли о сговоре. Ну не ведут так себя люди, когда их грабят!
Рита деловито отнесла папки обратно, потом сгребла отложенные листы и подожгла.
– Ты что делаешь, паршивка? – старик тщетно забился в путах.
– Ухожу. Я нашла всё, что было нужно. Спасибо. Фас, ко мне.
– Какое ещё «спасибо»?
Наконец я смог увидеть, куда пропадает пёсик. Он ещё в прыжке рассыпался на отдельные малопонятные фрагменты, которые в руке Риты материализовались уже в нож. Один взмах рукой – и тот тоже пропал. Так вот откуда её нож возникает. Круто.
Старик продолжил ругаться за нашими спинами. На пороге Рита внезапно остановилась.
– Если сделаешь ещё шаг, не сможешь вернуться в дом.
– С чего мне об этом беспокоиться?
– Но кто-то же должен развязать почтенного архивариуса.
– Ты связывала, ты и развязывай, – брякнул я, но с места не сдвинулся. Рита, наоборот, спустилась на две ступеньки с перекинутым через плечо пакетом.
Мы что, так и разойдёмся? Захотелось сказать что-то напоследок.
– У тебя друзья хоть есть?
– Это небезопасно.
– Хочешь, я буду твоим другом?
– Нет! Слушай, ты просто дурак или у тебя своих друзей нет?
– Таких нет, – пришлось признаться, уже с силой удерживая себя на месте. – Всё-таки, почему нельзя?
– Ты меня слишком плохо знаешь. Я не столь добрая и честная, как ты себе вообразил.
– Тебе меня не переубедить. Все равно я буду считать тебя своим другом. Ты можешь любое время приходить – я буду рад.
– В твоих словах и обещаниях нет смысла. Чистильщики сотрут все воспоминания обо мне.
– Но ты всё равно можешь прийти, – упрямо возразил я, ещё и пошутить решил. – Достаточно сказать «не дыши» и я сразу всё вспомню. Обещаешь?
– Дурак ты. Отсроченная смерть не делает тебя бессмертным. Даже если ты по глупости напорешься на нож, умрёшь всё равно от удушья.