– Тогда ладно.
Может быть, потому что не мог её так бросить, тем более мама сама разрешила войти? А если бы родителей не было дома, я бы так же поступил? Да, именно так.
Пока мама разбиралась с ванной, я мучился вопросом, украсть ли у сестры что-нибудь из одежды или всё-таки попросить. Ведь я убеждён, мама не позволит надеть нашей гостье после купания грязную одежду, обязательно бросит её в стирку. И может случиться, что девочке придётся уйти раньше, чем одежда успеет высохнуть.
Я решил дать свой старый спортивный костюм. Унисекс, как шутила сестра. Хотя до сих пор не понимаю, к чему её шутка, но костюм для меня уже маловат. Сам тоже надел старые вещи, удел которых – превратиться на даче в тряпки. Я рассудил, что пока что приводить себя в порядок времени нет, а просто умыться можно и на кухне.
Наконец, мама позвала девочку в ванную, прихватив подготовленную мной одежду, а я наоборот стал волноваться ещё больше. За маму. Она же не догадывается, кого впустила в дом, хотя и я тоже…
– Ну хорошо. Ты точно сама справишься? Машинкой умеешь пользоваться? Нет? Тогда давай я покажу. Запомнила? – донёсся голос мамы из ванной. Через минуту она вышла, прикрыв дверь. – Господи, в первый раз вижу настолько стеснительного ребёнка.
– Ага, – коротко поддакнул я, и, чтобы мама не стала дольше расспрашивать, добавил: – она же не маленькая, чтобы с чужой мамой купаться. Ай, – я не успел уклониться от прилетевшего полотенца, – ты чего?
– Ты тоже не маленький. Можешь и на улице искупаться.
– В летнем душе? Там же холодно.
Но мама осталась непреклонна. Всё жаждет привить мне желание закаляться…
– …Ты что там делал?! – грозно спросил отец, заставший меня, посиневшего и в пупырышках, на выходе из душа.
– Мылся, – коротко ответил я, растирая руки и голову, чтобы согреться.
– Смело, – с сомнением одобрил отец. Наверно, он уже прикидывал, на какие лекарства придётся потратиться, если я заболею. Это он ещё о реке не знает. – А почему не в ванной?
– Там девочка. Ты же не против?
– Почему я должен быть «против»? Стоп, какая ещё девочка?
– Пап, давай бутербродов наделаем, – я попробовал отвлечь отца от неудобных вопросов. Поговорить можно будет и позже: когда все соберёмся, чтобы не повторять по два раза.
– Никаких бутербродов: обед скоро. А мама где?
– Но по одному можно ведь, с чаем? – я рискнул возразить.
Отец на меня странно посмотрел, но бутерброды пошли делать вместе. Как раз и маму нашли на кухне: она дожаривала свои котлеты.
За это время я успел разнервничаться. Пару раз выбегал на улицу – посмотреть, не ходят ли вокруг подозрительные личности. Интересно, а как должны выглядеть маги?
– Деточка, ты на чай останешься? – услышал я вежливо-риторический вопрос от мамы.
Ну наконец-то. На девочке был Светкин халат, пушистый и длинный. И пахло от неё травами, а не тиной, хотя я не смог вспомнить, есть ли у нас гель с таким запахом. Или она освежитель использовала? Блин, у неё и на лице оказалось несколько шрамов. Один на виске, будто порез, один на шее – пятно ожога. Как я мог их не заметить? Заметив мой пристальный взгляд, девочка нахмурилась, но так и осталась сидеть вполоборота к столу.
Мама поставила чашки, отец – чайник, но не сели, а отошли в сторонку: пошептаться.
– Что тут за собрание? – Светка, как обычно, пришла не вовремя, но мама её к разговору подключила сразу. Опять я оказался в пролёте. Но на этот раз мне есть с кем поговорить.
– Ты как?.. – хотел ещё спросить, откуда у неё такие шрамы, но счёл вопрос нетактичным.
– Пока нормально.
И как это понимать? Интересно, почему она так нервничает? Хотя я ведь сам, чтобы успокоить нервы, на улицу выбегал.
– Пока там тихо? – я многозначительно кивнул на окно.
– Относительно, – задумчиво протянула она, и её взгляд вернулся к столу. – Можно?
– Конечно, – я с готовность подтянул тарелку поближе: пусть лучше меня потом ругают, что не удержался, поэтому и взял бутерброд первым. Девочка , наоборот, не взирая на голод, взяла самый маленький, но есть не спешила.
– Они замолчали и смотрят на нас.
Я тоже посмотрел на них, а потом демонстративно укусил бутерброд. И заметил, как отец скривился, а мама с горечью поджала губы. Манипуляция прошла успешно, только в животе будто что-то тоскливо заныло, но от своего поведения я отказываться не собирался.
– Ну вот, опять, – обречённо пробормотала девочка, откусывая по маленькому кусочку.
– Тебе что-то не нравится?
– Нет, все нормально. Просто опять начнутся расспросы. Опять придётся врать. Мне надоело: «Кто? Где? Потерялась или, может, сбежала?» А если шрамы видят, то родителей начинают обвинять. А правду… Мне проще принять еду у ворот и молча уйти, без «душевных» бесед.
Мне оставалось молча смотреть, как она ест, а самому кусок в горло уже не лез. Кажется, я начал понимать, почему она не ответила, какая ей выгода от спасения такого бесполезного человека, как я.
Родители вернулись. Сели напротив нас, на диванчике. Отец разлил по чашкам чай, а сестра буравила то меня, то девочку взглядом, как большая надутая сова.
– Как тебя зовут? – спросила мама, пытаясь начать непринуждённую беседу за чаепитием.
Я внутренне напрягся. А ну как гостья выдаст что-то малопонятное и стопроцентно чужестранное.
– Рита.
Рита? Я уставился на неё с глупым выражением лица. И, спохватившись, протянул ей руку.
– А я Гена. Лавриненко, – добавил с намёком. – Будем знакомы!
– Вы что, ещё не познакомились? – удивилась мама.
– Не-а, не до того было.
– Я Маргарита Домбровская, – она ответила на рукопожатие, накрыв мою правую ладонь своей левой рукой.
Хм, нормальное имя, и что я себе навыдумывал? На основе чего? Хотя, может, оно и не настоящее вовсе?
– А где твои родители? – продолжила мама.
– Они только вчера переехали, – неожиданно для себя ответил я вместо Риты. – Мам, у неё стресс, можно мы, молча, поедим и всё?
– Геннадий, – первым опомнился отец, пока мама на время онемела.
– Да, пап.