Миша продолжал рубить нежить, почти не чувствуя тела. Словно машина он поднимал и опускал тяжёлый меч, снова и снова. Время от времени Крос скармливал ему и, судя по всему, себе с Арисом, по чудодейственной ягоде. Однако та энергия, которую отдавала ягода ранее, почти уже не возбуждала. Она вспыхивала будто горсть пороха и тут же сгорала внутри. Выработалось привыкание. И кто знает, сколько ещё продержались бы в бою отважные защитники, если бы не первые проблески рассвета, появившиеся у горизонта на востоке. Серый край отступающей темноты окрасился розовой пастелью.
Нечисть озлоблено зашипела и стала нехотя отступать к лесу. Те, кто замешкался, быстро начинали терять контроль над собой и крутились юлой на месте, жалобно крича визгливыми голосами. Встающее солнце начало жечь и кусать их, опрокидывая в волны боли. Крос и Арис пошли за отступающими и беспощадно добивали тех, кого настигали в поле. Миша обессилев сел на землю там, где стоял ранее, и уронил к ногам меч, покрытый вонючей слизью убитых. Он не мог даже пошевелить головой и лишь исподлобья наблюдал, как Гобоян подобрался к пленённому Кросом упырю и накинул на него свой плащ. Упырь, до того момента, спешно зарывающийся худыми руками в землю, облегчённо вздохнул.
– Обещаю тебе, что убью быстро и не позволю мучительно истлеть на солнце, если расскажешь, откуда вас столько появилось в лесу! Я не верю, что вы собрались сами. Кто вас, тварей, согнал сюда? Кто руководит вами? Он послал вас на верную гибель, ты же видишь сам! – воскликнул Гобоян, обращаясь к упырю.
– Мы пришли нести смерть вам! – зашипела тварь, роняя на землю ядовитую слюну из поганого рта, – Таков уговор. Это предупреждение вам, живым! Отныне мёртвые идут на царствование в свои земли, принадлежащие по праву! Прочь с дороги, жалкие слабаки! Что вы можете против нас?
– Ну, пока что это ты у меня на привязи, а не наоборот! Разве мало мы показали сегодня? Припрутся другие – и им достанется сполна! О каком таком праве ты тут толкуешь, мразь? Здесь земли живых. Вы своё отбегали, отправившись за Забыть-реку. Нет никакого права, ублюдок! С чего ты его выдумал?
– Можешь кричать что хочешь, но владыка Вырии вернулся домой! – упырь тявкал из-под укрытия, сверкая бусинами чёрных глаз. – Он рассказал нам о наших правах. Вам всем конец! Скоро мы выйдем из Вырии, не страшась света, и заберём ваши дома!
– Заткнись! Этого не может быть! Луч травит ваше мерзкое племя. Он держит границу, за которую вам не вползти. С чего ты взял, что вас не водят за нос?
– Луч… Забудь про него! Того уже почти не стало. Проход скоро будет открыт. И мёртвые сотрут ваш воняющий жизнью мир! Повелитель вернёт нам отнятое тепло из вашей крови, что прольёт рекой над землёй. Мир принадлежит тем, кто вечен! Прочь с дороги, идут нов…, – не успел он договорить, как старик сорвал с твари плащ и в ярости пнул его ногой по клыкастой голове.
Упырь завопил, упав на догорающие угли живого костра. Край солнечного ореола уже показался из-за горизонта. Тварь забегала на привязи и стала драть когтями собственные бока. Словно снимая с них губительный свет вместе с кожей. Через несколько секунд обречённый упырь задымился и вспыхнул как сухая головёшка. Он упал на землю и прогорел там полностью, оставив на вытоптанной траве скверно пахнущий пепел.
Гобоян подошёл к Мише, помог тому встать и сказал: – Мы должны дойти до леса, пока Купала ещё не испарился. Нам нужны его травы, ведь только в эту ночь они несут в себе нужные силы. Наш бой не завершён, а только начат.
Миша нехотя поднялся, взял в руки меч, и они потрусили в сторону Среденя. Шок происшедшего с ним начал бить мужчину ознобом. Зубы выстукивали дробь, а ладони охладели будто в заморозки. Вот и кончился отпуск, – подумал вдруг Михаил и бросил затравленный взгляд на своего старшего спутника. – Но почему я?
***
Тем временем, в деревне и подле неё выходцы из мира мёртвых искали убежища от всходившего в небо солнца. Несмотря на заслон, поставленный Гобояном и его товарищами, некоторые твари всё же добежали до людей. Они успели набедокурить, но не получили взамен обещанного Повелителем удовольствия. Кровь убитых ими людей и животных не заменила мёртвую плоть. С появлением света та стала гореть и плавиться, словно масло, причиняя невыносимую боль, сводящую с ума.
Те, кто успел добежать до воды, прыгали в пруд и затаивались на дне. Те, кому посчастливилось пробраться в дома, пытались забиться в самые тёмные их углы и шипели там, стуча гнилыми зубами. Остальные сгорали в страшной агонии снаружи.
Подвыпившие и забывшиеся в праздновании люди, поздно заметили присутствие реального, а не вымышленного, порождения зла в своей среде. После первой же стычки в пруду с русалкой, которая прорвалась к месту празднования, и накинулась на ничего не подозревавшего парня, люди стремительно покинули воду и стали вооружаться деревянными палками. Не досчитались девушки, которую та же покрытая язвами русалка успела утопить и свернуть в охватившем её возбуждении шею. Мужчины скинули в воду догорающий шест с остатками черепов воображаемых бесов, но из пруда послышался лишь отвратительный смех. Обряд уже не действовал.
Донеслась весть из деревни, что по улицам скачет упырь и нападает на людей, а скот погрызли шуликуны, отчего тот помирает на глазах. Ряженные и обнажённые люди побежали к своим домам. Они вооружались ножами, вилами, косами. Твари, что носились по их земле, возможно когда-то там и жили, но теперь ничего общего с ней не имели и пришли лишь затем, чтобы принести с собой боль и страдание. Люди бросились ловить их, а встретив нещадно рубили и колотили всем, чем не попадя.
Одного заморыша с неестественно огромной спиной и ручищами удалось прижать живым. Тот пытался спрятаться в доме одинокой пожилой женщины, но, подоспевший со своим товарищем, Проп накинул на него аркан. Гада выволокли на крыльцо и заставили мучиться на свету. Он вопил что есть сил, сбиваясь на предсмертный визг, покуда одним движением Проп не снёс ему полголовы косой. Останки поверженного быстро истлели, оставив владельцу дома на память горелый след на ступенях.
Некоторых удалось также изловить и прикончить, но большую часть работы всё же проделал небесный свет. Развернувшаяся в деревне битва была окончена. Настал черёд подсчитывать потери.
***
Миша с Гобояном довольно быстро добрались до леса. Ветер больше не дул им в лицо и не препятствовал движению. В утреннем воздухе стоял оглушающий запах разложения сотен тел тварей. Миша прижимал к носу траву, что ему дал старик, и только благодаря ей мог дышать. Показалось, что от смрада некуда уже будет здесь скрыться, и он навсегда искалечил эти места. Михаил с содроганием ступал между тлеющих останков и закрывал глаза, стараясь сбежать мыслями от реальности. Ему снова вспомнился прежний дом и спокойствие улиц Златоуста. Верните меня на родину, пожалуйста, – просил он небеса и беззвучно шевелил губами.
– Очнись, Миша! – окликнул его Крос, сидящий на границе леса, привалившись спиной к щербатой березе. Рядом с ним сидел Арис, который, как в чем ни бывало, жевал кусок сушёного мяса и запивал его водой из мешочка.
– Что вы делаете? – спросил у них изумлённый Миша.
– Завтракаем, – невозмутимо ответил Арис. – Угостить? – он махнул в сторону Миши сжатой меж пальцев бордовой полоской мяса.
Мишу чуть не вырвало, а друзья рассмеялись: – Ничего! Скоро привыкнешь! Это настоящая жизнь, не притворная. Не знаю, кем ты был раньше, но задатки воина в тебе нашлись. Молодец!
– Молодец, – подтвердил Гобоян сказанное, – ты храбро сражался. Без твоей помощи нам пришлось бы худо. На моём веку это первая стычка между мирами подобного масштаба. Никогда на Купалу не случалось такого массового вторжения! Мёртвые гостили, но не так, как мы видели в эту ночь. Это серьёзный вызов, друзья… Боюсь даже предположить, что будет дальше, если слова упыря окажутся правдой. Быть может нам суждено увидеть конец света своими глазами. Но, клянусь правдой этого мира, покуда последний вздох не застрял в моей груди, я буду биться с выродками и крушить их, как они того заслуживают! Им тут не место, что бы ни говорили, и мы не позволим забрать им жизни людей. Настоящие, а не после смерти. Те оставьте себе и подавитесь ими! – последние слова он выкрикнул в сторону чащи.
– Ну, а теперь, – продолжил старик, – нам пора собрать трофеи этого священного дня. – Вы знаете, что искать, – обратился он к Кросу и Арису. – А тебе, – он повернулся к Мише, – нужно найти цветущий папоротник. Я не смогу тебе помочь. Ты должен найти его сам. Представляешь, как он выглядит?
Миша покачал головой.
– Представь себе обычный папоротник. А тот, что нужен тебе, выглядит абсолютно также, только не ярко. Он несколько бледнее цвета листвы леса. Словно с него сошла кровь и выступила наружу в виде белого как снег цветка. Этот цветок может быть небольшим. Он может прятаться в листьях папоротника, укрываться ими. Но ты его найди. Не увидишь глазами – ищи сердцем. Рядом с папоротником могут сидеть змеи, что станут прыгать на тебя. Маловероятно, но могут. Спусти рукава рубахи пониже и просто будь осторожен. Найдёшь папоротник – выкопай весь куст из земли и торопись с ним из леса наружу. И ни в коем случае не оборачивайся! За растением может потянуться шлейф духа хранителя, что одурманит и свалит тебя. Этот лес давно уже не наша земля. Он полон опасностей. Помните: не выпускайте из рук мечи! Твари не исчезли, они просто затаились и лишь ждут удобного случая убить каждого из нас. С особой жестокостью, ведь мы помешали планам их хозяина.
Мужчины взяли в руки оружие и вошли в чащу, где их пути разбежались в разные стороны. Звуки их голосов сгинули в чаще и только тогда из кустов в поле поднялась совершенно безволосая голова рахии с отверстиями вместо ушей и большими чёрными глазами навыкате. Рахия встал на ноги и быстрым шагом пошёл от леса в другую сторону. Его глаза увидели уже достаточно, чтобы сделать искомые выводы. Он подозвал из рощи коня, оседлал его и припустил рысью по направлению к далеким горам, что просыпались в предрассветной дымке.
***
Гобоян и его товарищи, неся на плечах набитые травами сумки, вернулись в деревню только ближе к вечеру. На её улицах слышался плач и причитания людей, потерявших в минувшую ночь друзей и близких. У ворот хлевов появились настилы, на которых почти повсеместно лежали трупы умерщвлённых животных: коров, лошадей, овец, коз. Чуть ли не каждое хозяйство осталось без кормилиц.
– Что это? – кинулась к старику седая женщина в затёртом до дыр сарафане, когда мужчины приблизились к дому Гобояна. – Ответь мне старик, как такое стало возможным, что твари, которых мы отваживаем от нашего мира, смогли напасть на живых? Откуда у них столько силы? Почему ты оставил деревню сегодня? Где же твои заклинания, а? Отвечай!
Гобоян насилу снял с себя руки женщины и двинулся дальше к дому.
– Ответь мне, где моя дочь? Ты же всё всегда видишь! Или ты теперь беспомощен, как ослепшая старая собака?… Где Варя, ответь мне, старик! Где? – женщина закричала в спину старцу. Затем вцепилась в свои спутанные на голове волосы, зашлась плачем и села у ограды на землю.
Миша хотел ей помочь, но Арис не позволил. Друзья прошли мимо.
– Она мертва, – пробубнил сам себе под нос старик.
– Что? – наклонился к нему Миша.
– Девушка мертва, – повторил Гобоян. – Мы не смогли их сдержать… Клянусь светом, они за это заплатят. Заплатят сполна!
У калитки дома старика его поджидали двое из старейшин деревни. Тех, как теперь уже знал Миша, сложно было с кем-нибудь спутать. Они почти всегда носили длинные, ниже колен балахоны и амулеты, болтающиеся на груди поверх одежды. Михаилу всё никак не удавалось разобрать, что на этих амулетах начертано: животные, символы, древние буквы, знаки? Вот и сейчас он приглядывался к круглому диску на груди одного из старейшин и гадал, действительно ли там клубок змей, что ему виделся, или это что-то иное.
– Здравствуй, Гобоян, – приветствовал старейшина, что был повыше ростом, – здравствуйте и вам, – он кивнул сопровождавшим старика мужчинам. – Выглядите измождёнными. Неужто, Купала так измучил?
– Да, в лесу заплутали. С погодой не повезло, – ответил Гобоян.
– А, ну как знаешь. Не хочешь отвечать, твоё дело. Мы в ваши дела не лезем, и, я надеюсь, ты ценишь эту тактичность. Но ты живешь среди нас, а, значит, должен был бы участвовать в жизни деревни. Это правило для всех.
– Пришла беда, Гобоян, – взял слово второй старейшина, – много людей пострадало, скот погиб. Может, дашь своё объяснение, как такое могло случиться?
– Сперва я хочу услышать ваше мнение, – ответил старик.
– Что ж, мы считаем, что лес утратил защитные функции. Случилось, что-то непоправимое и твари обрели силу покидать свои укрытия даже среди дня. Тебе хорошо известно о случаях, когда исчезали люди в лесу. По сведениям из Порога, первый случай произошел ещё более трёх недель тому назад. Значит, уже тогда начались изменения. Вот, что мы об этом думаем. Городской совет направлял охотников за нечистью, но толковых сведений собрать не удалось. Прозвучало только о некоем избранном, что пришёл в наш мир и угрожает Вырии. Но что это за человек и существует ли он, доподлинно не известно Перспективы наши неясны, оттого мы утратили уверенность в будущем. Впрочем, надеемся, что не так всё плачевно. Известный факт – людям нужно о чём-то судачить. Не раздул ли страх лишнего, как считаешь?… Молчишь. Что ж, наша беда на лицо. Если не дать ей объяснения – люди станут искать врагов среди себя. Одинта существует на рубеже миров тысячи лет. Мы пережили всякое. Можно подумать, чего бы нам ещё бояться?! Но, знаешь, Гобоян, после минувшей ночи даже мы усомнились в твёрдости мира. И на душе, я признаюсь, тревожно. Ты хотел знать наше мнение, я тебе ответил. Теперь ответь и ты о своём мнении.
– Спасибо тебе, Сигур, за прямоту. Спасибо и за то, что оказываешь мне честь своим визитом. Тоже относится и к тебе, Кретож, – старик уважительно кивнул сперва старейшине низкого роста, затем высокого. – Вы правы. Кое-что изменилось. Мёртвые отныне сильны. Мы всегда их опасались, но знали, что те сидят на поводу. Однако теперь… Они сильны не только числом и мощью, но и поддержкой, что им оказывает существо самого высокого порядка. Если только его нельзя назвать самим злом! Мы не сможем противостоять им в открытом бою. Наша защита уже уязвлена, и не спрашивайте меня, как и где. Я сам пока не знаю достоверно. Мы должны рассчитывать на наши чары и колдовство в противостоянии злу, но очевидно, что без восстановления нарушенного баланса сил в самой природе, дни нашего мира сочтены. И то, сколько мы сможем продержаться, становится крайне важным в выигрыше времени для подбора и подготовки единственно верного ключа к решению проблемы. Я говорю, единственно верного, потому что убеждён – шансов спастись у нас совсем немного, и права на ошибку не будет. Также, следует принять ту мысль, что нынче людям не справится в одиночку. Нравится это или нет, но царю Порога придется протянуть руку за помощью к нашим соседям. Мы стоим на границе. Нам принимать первый бой… Такое случалось и до него, теперь настала пора кланяться и ему. Следует заключить союз между людьми. Он послужит мобилизации войск тогда, когда на то придёт время.
– Гордыня Властула будет уязвлена. Он не пойдёт кланяться другим, тем более, когда доказательства угрозы так слабы. Мёртвый скот и люди нашей деревни не тронут его сердца.
– К лешему его гордыню! Захочет дать ей волю – пропадёт всё государство. А за ним и все земли живых! Напоминаю ещё раз – Одинта на границе Вырии, а не кто-либо другой. Не хочет жить сам – его право. Но делать своих подданных заложниками слепой гордыни – безумие! Уж, надеюсь, вы то это понимаете.
– Кто же ему об этом скажет? – хитро улыбнулся Сигур. – Ты, Гобоян, как владелец знаний и сил, перед которыми может преклонить колени сама природа, и есть самый надежный докладчик. Тебя владыка Одинты не посмеет выставить за порог дворца. Испугай его и добьёшься результата!
– Отнюдь, дорогие старейшины, – ответил старик, – я всего простой слуга у событий, которые только пытаюсь понять. Где мне кого-то пугать! Я скромный исследователь законов нашего мира и куда больше привык слушать, чем говорить. Это право пока у вас, вам им и распоряжаться. Однако, я не сказал, что мы должны спешить. Как ни прискорбно признать, но ты прав. Смерть даже нескольких людей – никогда не была поводом для беспокойства наделённых властью сего мира. Тут нужно, чтобы страшно стало ему самому. Мы найдём доказательства и станем действовать. Ещё не все побеги взошли у поля брани, не вся картина открыта нашему взору. А пока поддержите людей. Они сильно потревожены и нуждаются в заботе. Помогите с похоронами. Докажем, что мы живы не только потому что ходим под солнцем, но и потому что имеем живые сердца, умеющие сострадать.