Общество с большой буквы

Фактически Кирилл Воронцов был ключом, кончиком нитки, нужным для распутывания клубка Общества, и допросив его, следователь мог выйти на самого творца. Но нужно было принимать во внимание нюанс: лакей видел лицо Андрея, а значит с ним не удастся поговорить напрямую. При попытке это сделать будет раскрыт мотив Андрея, последствия чего неизвестны. Если бы Черных пришёл к нему в рамках заведенного уголовного дела, то можно было бы узнать практически всё об этом кружке извращенцев, но его несанкционированная деятельность подобного рода только ухудшит положение дел. Значит, Воронцов пока остаётся лишь одним из раскрытых людей, а не ценным источником информации.

— Подскажите, а где проживает Кирилл Воронцов? — заплутав, уточнил Андрей у прохожей.

Женщина, обмотанная в платок, странно покосилась на следователя:

— На кой вам этот чертенок сдался? Натворил он наконец-то чего?

Черных не снизошёл до разъяснения своих мотивов, лишь вежливо попросив всё же подсказать дорогу. Нехотя незнакомка махнула рукой в нужную сторону и в спину сказала:

— Уж не это ли дьявол, что этому отродью платит…

Деньги, точно! Самый простой и понятный мотив – раз Воронцов самый приближённый к творцу человек, то должна быть весомая причина для такого сотрудничества. Что ещё можно дать юному парню в непростой жизненной ситуации, кроме денег и попечительства? Нельзя было не признать, что в данном случае творец выступал спасителем, давая юноше и занимательную оплачиваемую работу, и авторитет, на который можно равняться. Должно быть место имело и чувство принадлежности к избранным, Григорий упоминал, что парень стал надменным. О-о, тот точно возомнил себя особенным, когда попал на собрания…

Дом Воронцовых не представлял из себя ничего интересного: несколько запущенное, но всё ещё пригодное для жизни небольшое здание, с облезшей краской. Жёлтый забор был сломан, калитка отсутствовала, внутренний дворик представлял собой чуть-ли не заросшую лесную поляну. Внутри было тихо, трудно определить – есть ли кто дома. Андрей не стал рисковать и соваться в чужой двор, поэтому решил немного подождать: может Кирилл выйдет или зайдёт?

Получилось не немного. Черных прошатался по округе с добрых полчаса, подбирая идеальный пункт наблюдения, но, когда из покосившегося деревянного здания послышался шум, он притаился. Дом, будто разбуженный, зазвенел, забренчал, зазвякал, изнутри донесились разрозненные голоса, потом раздался звук открывания тяжелой металлической двери.

— Пошла к черту! Ни хрена я тебе не дам, это мои!

Обрывок диалога был единственным, что Андрей понял, и то потому, что произнесший фразу показался в проёме, где подразумевалась калитка, с сигаретой в зубах и зажигалкой в руках.

Рослый парень с русыми волосами стремительно направился в неизвестном, на счастье Андрея – противоположном от него, направлении. Размах плечь и рост, а также копна растрёпанных коротких волос даже издалека напоминали лакея. Конечно, без определённых черт лица, хотя бы формы ушей, нельзя сказать стопроцентно он это или нет. О единстве личности лакея и Кирилла говорила скорее предыстория этого юнца.

Но Черных размышлял сейчас совершенно не об этом. Стоило Кириллу появиться в поле зрения и произнести пару слов, как следователем всем нутром ощутил странное, неведомое ранее чувство. Он будто смотрел на нечто до боли знакомое, стискивающее сердце в сетях ностальгии, но остающееся недостижимым, неуловимым для осознания. Андрей не мог понять, что или кого ему напомнило появление Воронцова, который сейчас с почти аристократической осанкой и очень важным видом шёл по улице, выпуская столбы дыма. Как не кстати в голове всплыл уже начавший забываться сон о Денисе, отце и пожаре… Что-то он не в ладах с собой стал, видимо, сказывается переутомление, возраст и недосыпы.

Попытка пойти за парнем не увенчалась успехом: выпадая из реальности в протекающие где-то глубоко в душе процессы перемен, Андрей быстро потерял Кирилла из виду, потом не смог определить, куда он ушёл. Едва восстановив по памяти маршрут до бетонной станции, Черных вернулся к тропе. Ещё один ярчайший пример, как привычки выручают следователя – пути он не помнил совсем, ноги сами несли его в нужном направлении, пока мозг был занят делом, судорожно перерабатывая объёмы новой информации. Андрей сфокусировался на идентификации колкого чувства, возникшего при взгляде на Воронцова. Сначала ему подумалось, что он просто узнал юношу, но сколько не мучайся – так и не вспомнил, где он мог встретить Кирилла. Больше походило на тоску, испытываемую при ностальгии или при взгляде на упущенную возможность, и всё смешалось: слилась потеря с приобретением, неудача с везением, успех с поражением, а во флаконе вышел эликсир, лишающий рассудка. Единственным, что смогло вернуть Андрея в реальность и засвидетельствовать его прибытие домой, оказались пестрые жёлтые лилии, посаженные соседкой-садовницей вместо убитых дождями нарциссов. Яркое пятнышко царапнуло глаз, принудительно показав, что на улице почти ночь.