– Относительно твоего следующего шага, – медленно продолжил он, – не может быть никаких сомнений. Ты должен вернуться к себе домой!
– Что?
– Не может быть никаких сомнений, Роб. На тебя было совершено своего рода нападение, которое только ты можешь отразить. Если ты покинешь свой дом, это повторится и здесь. В настоящее время он, очевидно, локализован. Существуют законы, управляющие этими вещами; законы, столь же неизменные, как и любые другие законы в природе. Один из них таков: силы тьмы (если использовать общепринятое и многозначительное выражение) не могут восторжествовать над силами Воли. После Божества Воля является высшей силой Вселенной. Сопротивляйся! Ты должен сопротивляться, или ты пропал!
– Что вы имеете в виду, сэр?
– Я имею в виду, что разрушение разума и чего-то большего, чем разум, угрожает тебе. Если ты отступишь – ты пропал. Возвращайся к себе домой. Ищи своего врага; стремись вытащить его на свет и сокрушить его! Явления в твоих комнатах принадлежат к одной из двух разновидностей; в настоящее время кажется невозможным классифицировать их более точно. И то, и другое опасно, хотя и по-разному. Я подозреваю, однако, что чисто умственного усилия будет достаточно, чтобы рассеять эти тошнотворные тени. Вероятно, сегодня ночью тебя больше не будут беспокоить, но всякий раз, когда феномены будут возвращаться, борись с ними! Тебе не нужен лучший спутник, чем тот, который у тебя был – Марк Твен! Относись к своим посетителям так, как можно было бы вообразить, что он относился бы к ним – как к очень плохой шутке! Но как только это начнется снова, позвони мне. Не стесняйтесь, в какое бы время ни было. Я буду в больнице весь день, но начиная с семи я буду здесь и обязательно останусь. Позвони мне, когда вернешься, сейчас, и, если не будет более раннего случая, еще раз утром. Тогда рассчитывай на мое активное сотрудничество в течение всей следующей ночи.
– Активное сотрудничество, сэр?
– Я сказал "активное", Роб. Следующее повторение этих проявлений должно стать последним. Спокойной ночи. Помни, тебе нужно только поднять трубку, чтобы понять, что ты не одинок в своей борьбе.
Роберт Кеан взял вторую сигару, закурил, допил виски и расправил плечи.
– Спокойной ночи, сэр, – сказал он. – Я не убегу в третий раз!
Когда дверь за ним закрылась, доктор Кеан возобновил свое беспокойное хождение взад и вперед по библиотеке. Он не мог успокоиться, потому что послал своего сына одного навстречу реальной и ужасной опасности. Только так он мог надеяться спасти его, но, тем не менее, это было нелегко. Следующий бой будет боем до конца, потому что Роберт сказал: "Я не убегу в третий раз", а он был человеком своего слова.
Как заявил доктор Кеан, проявления принадлежали к одной из двух разновидностей. Согласно самой древней науке в мире, науке, с помощью которой египтяне и, возможно, даже более ранние народы управляли своей жизнью, мы разделяем этот, наш план существования, с некоторыми другими существами, часто называемыми Элементалами. К счастью, эти устрашающие существа невидимы для нашего обычного зрения, точно так же, как более тонкие тона музыки не слышны для нашего обычного слуха.
Жертвы белой горячки, курильщики опиума и другие развратники искусственно открывают эту более тонкую, скрытую способность видения; и ужасы, которые их окружают, не воображаемы, а являются Элементалами, привлеченными к жертве его особыми излишествами.
Значит, ползающие твари, от которых отвратительно воняло, могли быть элементалами (так рассуждал доктор Кеан), наложенными на сознание Роберта Кеана направляющим, злобным разумом. С другой стороны, они могут быть просто наваждениями – или мыслеформами – навязанными ему тем же волшебным разумом; эманациями злой, могущественной воли.
Его размышления были прерваны телефонным звонком. Он взял трубку.
– Привет!
– Это вы, сэр? Здесь и сейчас все спокойно. Я ложусь спать.
– Хорошо. Спокойной ночи, Роб. Позвони мне утром.
– Спокойной ночи, сэр.
Доктор Кеан снова наполнил свою обугленную трубку и, достав из ящика письменного стола толстую рукопись, сел и начал изучать страницы, исписанные мелким почерком. Бумага была написана корявым почерком покойного сэра Майкла Феррары, его спутника во многих странных приключениях; и солнце уже несколько часов заливало библиотеку приглушенным золотистым светом, а внизу послышалась суета, возвещавшая о пробуждении домочадцев, прежде чем занятия доктора были прерваны. И снова это был телефонный звонок. Он встал, выключил настольную лампу и поднял прибор.
– Это ты, Роб?
– Да, сэр. Все хорошо, слава Богу! Могу я позавтракать с вами?
– Конечно, мой мальчик! – Доктор Кеан взглянул на часы. – Клянусь душой, уже семь часов!
Жуки
Прошло шестнадцать часов, и лондонские часы той ночью пробили одиннадцать, когда жуткая драма вступила в свою финальную стадию. Доктор Кеан снова сидел наедине с рукописью сэра Майкла, но время от времени его взгляд блуждал по телефону, стоявшему у его локтя. Он отдал распоряжение, чтобы его ни в коем случае не беспокоили, и чтобы его машина была готова к подъезду с десяти часов.
Когда звук последних ударов затих вдали, пришел ожидаемый вызов. Челюсть доктора Кеана напряглась, а рот стал очень мрачным, когда он узнал голос своего сына по проводам.
– Ну что, мальчик?
– Они здесь, сэр – сейчас, пока я говорю! Я боролся – боролся изо всех сил – в течение получаса. Здесь пахнет, как в склепе, и очертания принимают определенные, ужасные формы! У них есть… глаза! – Его голос звучал резко. – У него совсем черные глаза, и они блестят, как бусинки! Это постепенно утомляет меня, хотя пока я держу себя в руках. Я имею в виду, что я могу сорваться – в любой момент. Ба!
Его голос смолк.
– Эй! – воскликнул доктор Кеан. – Эй, Роб!
– Все в порядке, сэр, – донеслось почти неслышно. – Эти… твари повсюду по краям светового пятна; они издают что-то вроде шуршащего шума. Требуется огромное, сознательное усилие, чтобы держать их на расстоянии. Пока я говорил, я каким-то образом потерял контроль над ситуацией. Один – полз … он оказался на моей руке … волосатый, многоногий ужас.... О, Боже мой! Другой ползет…
– Роб! Роб! Держи себя в руках, парень! Ты слышишь?
– Да… да…, – еле слышно.
– Молись, мой мальчик, молись о силе, и она придет к тебе! Ты должен продержаться еще десять минут. Десять минут – ты понимаешь?
– Да! Да! Милосердный Боже! Если вы можете мне помочь, сделайте это, сэр, или …
– Держись, парень! Через десять минут ты победишь.
Доктор Кеан повесил трубку, выбежал из библиотеки и, схватив кепку с вешалки в холле, сбежал по ступенькам и запрыгнул в ожидающую машину, выкрикивая адрес водителю.
Пикадилли была заполнена толпами людей, спешащих в театр на ужин, когда он выскочил и побежал в коридор, где произошла встреча Роберта с Майрой Дюкен. Доктор Кеан пробежал мимо дверей лифта и поднялся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Он прижал палец к кнопке звонка рядом с дверью Энтони Феррары и держал ее там, пока дверь не открылась, и в проеме не появилось смуглое лицо.
Посетитель протиснулся внутрь мимо одетого в белое человека, протягивающего руки, чтобы задержать его.
– Не дома, эфендим…
Доктор Кеан протянул жилистую руку, схватил мужчину – это был высокий феллахин – за плечо и швырнул его на мозаичный пол мандары. Воздух был насыщен ароматом амбры.
Не тратя слов на пошатывающегося человека, доктор Кеан шагнул к двери. Он отдернул портьеру и оказался в темном коридоре. По описанию комнат, данных его сыном, он без труда узнал дверь кабинета.
Он повернул ручку – дверь оказалась незапертой – и вошел в затемненную комнату.
В камине ярко пылал огромный огонь; температура в помещении была почти невыносимой. На столе свет от серебряной лампы отбрасывал пятно сияния, но остальная часть кабинета была погружена в тень.
Фигура в черном одеянии сидела на резном стуле с высокой спинкой; один угол похожего на капюшон одеяния был перекинут через стол. Наполовину привстав, фигура повернулась и, зловещий призрак в свете костра, Энтони Феррара повернулся лицом к незваному гостю.
Доктор Кеан прошел вперед, пока не встал над ним.
– Покажи, что у тебя на столе, – лаконично сказал он.
Странные глаза Феррары были устремлены на говорившего с выражением в глубине, которое в средние века само по себе отправило бы человека на костер.
– Доктор Кеан…
Хрипловатый голос утратил часть своей учтивости.
– Ты слышал мой приказ!