Ангел-хранитель

По дороге домой я остановилась около дома миссис Хеллстром, чтобы посмотреть, как она управляется с собаками миссис Фризелл. Она была в растрепанных чувствах. Ей надо было приготовить обед для своих внуков, и она просто ума не могла приложить, как сможет еще и присмотреть за собаками.

– Завтра утром я уезжаю из города, но в пятницу вернусь и тогда помогу вам, – услышала я собственный голос. – Если вы позаботитесь о них утром, то вечером я накормлю их и выведу погулять.

– Ох, правда? Это для меня была бы такая помощь. Миссис Фризелл такая странная, вы бы никогда не подумали, что ее что-то заботит, мы могли бы вытащить из ее дома все до единой вещи – не то чтобы там было что-то, что мне хотелось бы взять, поймите меня правильно, – так вот, мы могли бы все забрать, и она бы не заметила. Но если бы мы не накормили ее любимых питомцев, она, наверное, подала бы на нас в суд. А с ними столько возни!

Она отдала мне ключи, которые мы отыскали вчера вечером в гостиной, уверенная, что я начну свое вечернее дежурство тот же час.

– Когда закончите, просто бросьте ключи в мой почтовый ящик. Пока вас не будет, я сделаю дубликаты и положу их в ваш почтовый ящик. Нет, наверное, мне лучше отдать их тому приятному мужчине, который живет этажом ниже вас. Он выглядит таким порядочным, а я терпеть не могу, когда чьи-нибудь ключи от дома валяются где попало.

Я спросила, не знает ли она, в какую больницу положили миссис Фризелл.

– Ее отвезли в больницу округа Кук, дорогая, потому что у нее не было никакой страховки, она даже не регистрировалась по программе «Медикэр»[6] – это просто удивительно, правда? Я не представляю, что мы будем делать, когда мой муж уйдет на пенсию. Он собирается сделать это в следующем году. Ему тогда будет пятьдесят восемь, и уже пора на отдых, но как посмотришь, что случается со стариками… но, как бы то ни было, я, может быть, попытаюсь повидать ее завтра. Подумать только, что этот ее сын – хотя, конечно, у него было не самое веселое детство, – но он же рос в этом доме, проявляет такое равнодушие к матери. Он, конечно, уехал отсюда, как только смог, да в этом и нет ничего удивительного, если посмотреть, что делается у нее в доме. Его отец тоже не смог этого вынести: сбежал за месяц до того, как родился мальчик.

Я забрала у нее ключи, не дожидаясь, пока она в деталях опишет мне все странности, которые заставили мистера Фризелла и его сына покинуть кров Харриет Фризелл. Может быть, она не стала бы такой подозрительной и замкнутой, если бы ее муж остался с ней. А может быть, и нет.

Собаки встретили меня одновременно с подозрением и с восторгом. Когда я открыла дверь, они бросились ко мне, потом ринулись назад по коридору в сторону кухни, угрожающе рыча. Поскольку лабрадор был у них лидером, я сосредоточилась только на нем, присела на корточки и дала ему понюхать мою руку, чтобы он вспомнил, что мы уже знакомы.

– Только тогда я была не в нейлоновых колготках и туфлях, – сказала я, обращаясь ко всей компании. – Какая же я бестолочь! Во-первых, предложила присмотреть за вами, а потом еще явилась сюда в том, в чем хожу на работу.

Они завиляли хвостами в знак согласия. Я подумала, не пойти ли мне домой, чтобы переодеться в джинсы и старые кроссовки, но тогда уже меня было бы невозможно снова вытащить в этот сарай. Солнце осветило подтеки на обоях, которые не были заметны вчера вечером в темном холле. Судя по виду и запаху потеков, это протекала крыша. При солнечном свете стала отчетливо видна и грязь, покрывающая пол, да и все остальные поверхности в этом доме.

Я пристегнула к ошейнику лабрадора поводок и повела всю пятерку вверх по Расин в сторону Белмонта. Лабрадор рвался с поводка, но я держала его мертвой хваткой: я вовсе не собиралась разыскивать его потом всю ночь по окрестностям. Зато остальные четыре собаки вовсе не нуждались в поводке – они шли след в след за своим лидером.

Когда Пеппи еще не была беременна, мы вместе с ней совершали пробежку в пять миль до порта. Но я вовсе не собиралась тратить столько энергии на собак миссис Фризелл; я прогулялась с ними вокруг квартала, посмотрела, есть ли у них вода и пища, и заперла их в доме. Когда я уходила, они разочарованно завыли. Я чувствовала себя немного виноватой, но вовсе не хотела, чтобы в эти выходные они повисли у меня на руках. По возвращении из Питтсбурга я собиралась узнать, в каком состоянии миссис Фризелл, и как-то организовать уход за собаками до тех пор, пока она не поправится. Я могла бы позвонить ее отзывчивому сыну, этому Байрону, и посмотреть, какую финансовую помощь он готов ей предоставить, а может быть, мы нашли бы деньги на то, чтобы нанять кого-нибудь гулять с собаками.

Вернувшись домой, я с чувством глубокого удовлетворения погрузилась в свою великолепную ванну. Я подумала, что, может быть, ужасный пример миссис Фризелл заставит меня изменить свои привычки.

– Нет, – сказала мне Лотти, когда я позже поделилась с ней этой мыслью по телефону. – Возможно, на неделю тебя и хватит, но потом обычный беспорядок воцарится снова… Кэрол сказала, что она заходила к тебе вчера вечером, чтобы обсудить свои планы. Ты собираешься последовать примеру Макса и отругать меня?

– Не-ет, – медленно проговорила я. – Но я не собираюсь и переубеждать ее. Возможно, у нас слишком сильная аллергия на семейные узы, которые вяжут по рукам и ногам. Поэтому мы и не можем понять, что хорошего она находит в том, чтобы, скажем так, привязать себя к своим родным.

– Почему бы тебе, Вик, не сосредоточиться на ловле преступников и не оставить исследование глубин человеческой души психиатрам? – отрезала Лотти.

На этой неприятной реплике мы и закончили разговор. Соответственно, в Питтсбург я поехала в плохом настроении, но добросовестно посвятила два дня работе на Дэрой. Этот его человек, Мосс, родился и вырос в одном из престижных пригородов Питтсбурга. Его жизнь протекала по обычному кругу: летний лагерь, занятия спортом в старших классах, наркотики, аресты, исключения из колледжа и, наконец, постоянная работа в одной химической компании. То, что он был простым рабочим на складе, а не менеджером отдела, его нисколько не смущало: в течение пяти лет он усиленно работал, и его шеф очень сожалел, что он уходит.

На обратном пути в самолете я написала отчет для Дэрой. Мне оставалось только потратить утром час на то, чтобы напечатать его, – и тысяча шестьсот долларов будут у меня в кармане. Из аэропорта я отправилась потанцевать в «Коттон-клаб», чтобы отпраздновать свое благополучное возвращение, привычку виртуозно работать и гонорар.

В пятницу утром я встала, как обычно, неторопливо пробежалась к Белмонт-Харбор и на обратном пути зашла в ресторанчик «Дортмундер», чтобы позавтракать. Около одиннадцати часов я упаковала свой отчет, чтобы отдать его напечатать. По дороге я задержалась, чтобы сообщить мистеру Контрерасу, что я уже дома.

Он был на заднем дворе и копался на своем клочке земли в восемь квадратных футов. На прошлой неделе он высадил рассаду и теперь старательно освобождал ее от микроскопических сорняков.

– Привет, дочка. Хотите увидеть принцессу? Вы не поверите, как выросли малыши с тех пор, как вы уехали. Подождите минутку. Я пойду открою дверь. Я хочу с вами кое о чем поговорить, прежде чем вы уйдете.

Он вытер мозолистые руки об огромный фартук и поднял свои грабли и лопатку. После того как прошлым летом он потерял весь свой садовый инвентарь, он не оставлял новые инструменты без присмотра даже на пять минут.

Пряча их в подвальчик, он расспрашивал меня о поездке, но когда он в третий раз спросил, сколько времени занял перелет, стало совершенно очевидно, что он думал о чем-то другом. Тем не менее у него были свои, особые представления о правилах этикета, и он ни за что не стал бы приставать ко мне со своими проблемами, пока я не приласкала собаку и не выразила свое восхищение ее потомством. Она не возражала против того, чтобы я взяла щенков на руки и немного потрепала, но тщательно вылизала каждого, когда они снова вернулись к ней под бок.

Мистер Контрерас ревниво наблюдал за нами, подробно излагая мне, что делала Пеппи в мое отсутствие: сколько она съела, как она позволяла ему брать на руки щенков и не думаю ли я, что мы могли бы оставить себе одного или двух – мальчик, у которого одно ухо было черное, а другое – рыжее, казалось, пришелся ему особенно по сердцу.

– Как скажете, босс, – проговорила я, поднимаясь на ноги, и взяла с подлокотника софы свои бумаги. – Если мне не придется заниматься ими, когда они вырастут, то мне все равно. Вы именно это хотите со мной обсудить?

– О… – Он прервал в самой середине свои увещевания по поводу того, как он мог бы прекрасно управляться с тремя собаками, и если уж на то пошло, кто выгуливал Пеппи, пока я разъезжала по всяким Питтсбургам? – Нет-нет. Это совсем другое, личное дело. – Он присел на краешек потертого кресла горчичного цвета и поглядел на свои руки. – Дело в том, дочка, что мне нужна помощь. Я хочу сказать, мне нужно посоветоваться с вами, как со специалистом по таким делам.

Он поднял руку, чтобы предупредить мои возражения, хотя я и не пыталась открыть рот.

– Я не прошу никакой благотворительности с вашей стороны. Я готов заплатить столько же, сколько платят эти шишки из города, так что не думайте, что я прошу вас о каком-то одолжении.

– Хм, так в связи с чем вам понадобились мои услуги?

Он глубоко вздохнул и залпом выложил мне всю историю. Митч Крюгер исчез. Мистер Контрерас выставил его в понедельник, возмущенный его бесконечным пьянством и попрошайничеством. После этого соседа начала мучить совесть. В среду он отправился в меблированные комнаты на Арчер, где устроился Митч Крюгер.

– Только его там не было.

– Вы не думаете, что он мог в это время сидеть где-нибудь и выпивать?

– Ну конечно, мне это тоже пришло в голову. Вначале я даже не дал себе труда подумать. В общем, я развернулся и направился прямо к автобусной остановке, но тут миссис Полтер – она хозяйка этого заведения; знаете, это самая настоящая ночлежка со столом – там только и есть, что спальные места на семь-восемь человек, и она кормит их завтраком… Так вот, она окликнула меня, думая, что я ищу комнату, и я рассказал ей, что я ищу Митча.

Короче говоря, оказалось, что Крюгер не возвращался в эти меблированные комнаты с тех пор, как поселился там в понедельник днем. Он обещал миссис Полтер заплатить во вторник утром, и она хотела получить свои деньги. У него ушло добрых десять минут на то, чтобы рассказать всю историю. Или же она требовала от мистера Контрераса забрать вещи Крюгера, чтобы она могла сдать его койку кому-нибудь другому. Мистер Контрерас отдал ей пятьдесят долларов, чтобы место находилось за Крюгером еще неделю – то есть до понедельника, как с горечью заметил он, – а потом он сел на автобус и поехал домой.

– Потом я позвонил в «Даймонд хэд» и хотел поговорить с управляющим отделом сбыта из-за всего того шума, что поднял здесь Митч на той неделе. Но этот парень ничего не ответил на мою просьбу, так что вчера я снова сел в этот проклятый автобус, доехал до центра, и в конторе мне сказали, что Митч не появлялся у них с тех самых пор, как мы уволились двадцать лет назад. Так вот, в любом случае я хотел бы заняться этим делом. Найти его, я хочу сказать.

Когда я не сразу ответила, он сказал:

– Я заплачу вам, не беспокойтесь об этом.

– Дело не в этом. – Я чуть было не сказала, что вообще не нужно ничего мне платить, но вовремя вспомнила, что самый верный путь посеять раздоры между соседями и родственниками – это оказывать им профессиональные услуги даром. – Но… хорошо, если уж быть предельно откровенной, то вы не думали, что, возможно, он просто спит себе где-нибудь в камере полицейского участка?

– Если и так, вы же можете это выяснить. Я хочу сказать, что вы знаете всех этих копов, они скажут вам, если его подобрали где-нибудь в пьяном виде. Я почему-то чувствую на себе ответственность за него.

– У него есть семья?

Мистер Контрерас покачал головой:

– В общем, нет. Его жена бросила его – это было очень давно. Наверное, это было уже лет сорок назад. У них был ребенок, и даже тогда Митч пропивал всю получку. Не могу сказать, что я обвиняю ее. Я отбил у него Клару, когда мы все еще учились в старших классах. На нашем выпускном вечере. Она частенько попрекала меня этим, когда я приходил домой не в духе, и мне в конце концов пришлось ей напомнить, что я не позволил ей связаться с этим надутым ослом Крюгером.

Его добрые карие глаза наполнялись влагой, когда он вспоминал эту вечеринку шестидесятилетней давности.

– Ладно, все это прошло и умерло, и я знаю, что Митч этого не стоит, на него теперь никто и не взглянет, но мне хотелось бы все-таки знать, что с ним все в порядке.

После того как он повернул вопрос таким образом, мне не оставалось выбора. Я привезла его к себе в офис и торжественно заполнила стандартный бланк контракта, который мы и подписали. Я записала адрес миссис Полтер. Я также записала, где находится «Даймонд хэд», – у меня было предчувствие, что мне понадобятся все сведения, какие есть, чтобы оправдать свой гонорар.

Мистер Контрерас достал из нагрудного кармана пачку банкнотов. Послюнив пальцы, он отсчитал мне четыре двадцатки. Это была плата за то, чтобы я потратила день и облазила все пивнушки на улицах Арчер и Сермак.