Ловушка. Плутониевый рассказ
Семен Николаевич Обломкин
1956 год. Завод «ЛУЧ» в городе «Ручьевск».Работница химического цеха заболевает и уезжает в санаторий под Лугой. Взрывается емкость с радиоактивными отходами. Исчезает молодой слесарь «КИП».1957 год. В окрестностях Луги живут два школьника. Один из них изобретает приемник ультразвука. Ребята понимают – в лесу появилось «что-то». Появляется преступник – он ищет клад. Друзья узнают о кладе и, смастерив металлоискатель, отправляются на поиски. Герои начинают догадываться, что ждет их на болотах.
Ловушка. Плутониевый рассказ
Семен Николаевич Обломкин
Никакие Боги, никакие злые Духи и силы Природы не создают человечеству таких проблем на пути, какие оно создает себе своими руками.
Люди делают это самоотверженно, настойчиво,
и целеустремленно на протяжении многих веков.
© Семен Николаевич Обломкин, 2024
ISBN 978-5-0064-4082-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Информация
Информация, касающаяся работы радиохимического комбината,
собрана из открытых источников и переработана автором.
Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны.
Редактор: Вера Петрова
Ручьевск. За 8 месяцев до настоящих событий.
Место, в котором работал Миша, было необычное. Необычное и небезопасное. «Завод №27» входил в состав химкомбината «Луч». Комбинат находился в секретном месте – городе Ручьевске. К названию города, в то время это было хорошим тоном, приписывали цифру «70», для безопасности, разумеется.
Добывали тут очень редкий материал, даже название его поначалу боялись произносить вслух. «Продукт» или «изделие» – так называли здесь плутоний, который был начинкой первой советской атомной бомбы.
На этом заводе все было под номерами: «изделие 17», «изделие 24», «изделие 36». К примеру, номер «17», это обыкновенная перекись водорода. Уран – «А2». Секретность! Шпионов боялись так, что от многих приборов даже документации не существовало. Ее уничтожали сразу после изготовления прибора. А как монтировать? А как запускать? А как чинить? Вот так и жили. Так и работали. Как на фронте – кругом вышки и колючая проволока. Берегли атомные секреты. Проверяли всех на входе и выходе.
Миша уже больше года работал в лаборатории контрольно-измерительных приборов (КИП). Сначала был учеником, но вот уже три месяца, как получил разряд. Пока еще второй, тем не менее зарплата сразу стала больше, и к самостоятельной работе допустили. Так же вручили Мише кассету с кусочком фотопленки. Каждый месяц эту пленку проявляли и, по степени ее почернения, определяли дозу полученного радиоактивного облучения. Многие работники оставляли свои кассеты с пленкой в ящиках столов. За повышенную дозу с работы снимали и лишали премии. Таких нарушителей называли «сигналисты». Впрочем, умники, которые хотели остаться «чистенькими» в отчетах, частенько попадались, проходя через арку дозиметрического контроля на заводской проходной, и потом они мылись в душе до изнеможения по два-три часа.
Казалось бы, в таком серьезном месте все ходят строем, одеваются в военную форму и расписываются в руководящих документах каждую минуту. Но нет! Люди всегда остаются людьми – несмотря на тяжелую работу, на опасные условия труда и большую ответственность, у них на все находится время – и на шутки, и на смех. Работники завода играли в футбол, занимались парусным спортом и ходили на занятия в театральный кружок. Приезжала молодежь после институтов, молодые специалисты влюблялись, женились и создавали семьи.
Миша был расстроен. Маша, его платоническая мечта, уезжала в дом отдыха. Девушка работала в химическом цехе и приболела – сильно исхудала, время от времени заходилась сухим кашлем. Думали, туберкулез, а оказалось – какая-то неизвестная болезнь. И такие случаи уже бывали, целых два, и оба закончились трагически. Лаборантку решили отправить в профильный санаторий под Ленинград. Муж ее, Александр Журакин, был сыном какого-то большого начальника в Министерстве среднего машиностроения. Молодой супруг немного нервничал и проявлял максимум усилий, чтобы к лечению жены отнеслись серьезно.
Юный ремонтник, узнав, что девушка не так давно вышла замуж, сильно расстроился. Вздыхал тихонько. Но что поделаешь? Маша была обычной лаборанткой, а потом вдруг стала женой инженера-электрика. А тот неожиданно превратился в начальника объекта «химводоочистки». Миша не раз сталкивался с девушкой на проходной, но никогда не замечал ее. А однажды вдруг «увидел». Осторожно разглядывал ее, пока ел свой обед. И вдруг стал про эту Машу думать, причем постоянно. Вот и сегодня, находясь на работе, пребывал в состоянии легкой отрешенности. Сделал с утра обход, все работало исправно. Манометр один, впрочем, заменил. В лаборатории вдруг вспомнили про прибор, который позавчера снял Паша Пыльников, известный лоботряс. Он просил проверить двигатель, хотя мог бы и сам это сделать. Но все знали, что он халтурщик и иногда подолгу спит на дежурстве. Миша попросил разрешения починить прибор у Михаила Ивановича – мастера участка, тот, само собой, обрадовался: «Вот он какой! Этот работник новый! Только пришел, только разряд получил, а уже такой добросовестный!»
Молодой «киповец» разобрал прибор, вытащил оттуда двигатель, а сам же «расходомер» поставил на стеллаж. Под стекло парень засунул бумажку, нацарапав на ней: «Ремонт». В устройстве сломался двигатель, который несколько лет исправно протягивал бумажную ленту с делениями. А на ленте этой розовыми чернилами отображался расход воды, идущей на охлаждение какого-то важного устройства.
Миша сидел за столом, покрытым виниловой клеенкой. Он осторожно ткнул кисточкой в круглую металлическую коробочку с вытянутым горлышком, в которой был бензин. Колпачок – крышка лежал рядом на столе. Парень достал кисточку, посмотрел на нее – бензина было достаточно. Рядом на столе лежал «РД-09» – двигатель из прибора. Редуктор у него заклинило до такой степени, что провернуть его даже пассатижами было невозможно.
Рабочий порылся в одном из ящиков. Достал оттуда желтую банку от сапожного крема с почти стертой надписью «Гуталин». Аккуратно откручивая винтики, стал складывать их в баночку – чтобы не потерять. Парень открыл крышку двигателя и осторожно заглянул внутрь. Грязь, состоящая из черной металлической пыли и загустевшей смазки, превратилась в густую клейкую массу. Это сделало вращение шестеренок редуктора совершенно невозможным. Сзади раздались шаги. Миша обернулся. Михаил Иванович, долго с кем-то говоривший по местной линии, быстрым шагом вышел из кабинета и подошел к парню.
– Миша, ну ты чего? Тут вонять собрался? Иди! Иди давай! В мастерскую!
– А я думал, что там, где курят – нельзя бензином мыть.
Женщины работали учетчицами, вели документацию по приборам.
– Да, конечно-конечно. Не подумал, Михаил Иванович!
– Ты там только не задохнись! Там диафрагму с газораспределительного пункта вчера притащили. Как будто своих «киповцев» на ТЭЦ нет, ей-богу! Принцессы, черт бы их побрал! Смешно! Одно радует, хоть «чистая». Ну как, «одорантом» пахнет так, что никто там теперь курить не желает. Под словом «чистая» он имел в виду радиоактивность.
Миша взял баночку с бензином, железный чемоданчик с инструментом, мотор и баночку с болтиками. Кисточку и банку сунул в карман робы. Не спеша отправился в мастерскую.
Пихнув ногой дверь, обитую дерматином, прошел по коридору несколько шагов. Свернул направо и, исхитрившись – мешали занятые руки, дернул нужную ручку. Запах «Одоранта», попросту того, чем пахнет газ, ударил ему в нос. В курилке было еще и сильно накурено – дышать было совершенно нечем.
Парень сморщился и зашел внутрь. Он поставил на грязный, но все же подметенный верстак, баночку и положил рядом двигатель. В тисках был зажат обруч диаметром сантиметров сорок. Он состоял из двух больших колец, к которым были приварены измерительные трубки. Между кольцами зажат плоский диск с отверстием и с острым срезом – «диафрагма». Все это было покрыто густой вязкой массой. Собственно, это и был источник ужасающего запаха. В углу курилки, поблескивая очками, перемотанными синей изолентой на переносице, сидел грустный, сухощавый мужчина – Саня Зварукин. Народ называл его просто – Шурик. Печальный человек являлся отцом троих детей. Народ шутил: «Ему радиация на пользу идет!» В ту пору ни рабочие, ни инженеры, ни руководство понятия не имели о последствиях радиоактивного облучения. Точнее, только-только начали эти последствия осознавать. А Зварукин выходил и в смену, и в день, при этом бесстрашно залезал во всякие «опасные» места. Работал без устали – денег в семье постоянно не хватало.
Над ним подшучивали, притом довольно зло. То спящему очки заклеят и крикнут: «пожар!», то ногу в тиски закрутят, так как измученный семейной жизнью папаша любил спать на верстаке. Помешать чай ложечкой из сплава Розе ему тоже доводилось. От кипятка ложечка плавилась и стекала на дно чашки. Это была любимая шутка «киповцев», хотя назвать их вредными или злыми нельзя. Шутку эту проделывали только с «молодыми», да и то не со всеми. Но уж больно «притягательным» персонажем был их коллега. При этом был Зварукин человек безобидный и всем все прощал. А точнее, и не замечал вовсе шуток этих. Душа-человек, одним словом. Правда, очень уж выпить любил.
Саня сверкнул очками в толстой оправе, одна дужка которых была сделана из проволоки.
– Привет, ученик! Или ты уже?
– Да, уже давно сдал экзамен! Привет, второй разряд! Дышать нечем!
– А я как раз в день вышел! Ничего, сейчас принюхаешься. Я уже давно покурил два раза, можешь лить свой бензин. Ты бы не мыл двигатель-то. Вот Паша его снял, пусть и чинит сам.
Миша положил кусок ветоши на верстак, поставил баночку рядом и стал щеткой, макая ее в бензин, мыть шестеренки, держа их над ветошью. Саня смотрел с улыбкой на бывшего ученика.
– Ты их так не отмоешь, надо поснимать, бросай их в бензин!
– Да, я боюсь собрать не так.
– Не бойся, я их сто раз разбирал, их три штуки всего, снимай!
– Ладно.
Миша бросил шестеренки в баночку и стал, опустив руки в бензин, тщательно тереть их кисточкой.
– Чего теперь делать?
– Вот смотри, как собирать надо – одну сюда. На нее эту шестеренку. Вот сюда одну втулку, вот сюда другую. Теперь закрывай крышку и скручивай моторчик.
Миша аккуратно соединил половинки двигателя и закрутил винтики.
В коридоре раздались шаги и ритмичное позвякивание железок, сопровождаемые веселыми голосами. Дверь в мастерскую открылась, зашли двое незнакомых рабочих. Один из них, тот, что помоложе, покрутил головой и спросил негромко: «Я тут у вас мегомметр не оставлял?» Махнул рукой и, громыхнув чемоданчиком с инструментом, удалился. Второй рабочий, немолодой уже мужчина с сединой, прошел в мастерскую уверенным шагом. В руках он держал толстые диэлектрические перчатки, из нагрудного кармана робы торчала отвертка – индикатор напряжения.
– Привет, товарищи коллеги! Шура, а вот и я! – После этих слов он неожиданно по-дружески, радостно махнул Мише рукой.