– И так всегда?
– Всегда.
Они замолчали.
– Могу я пойти с тобой?
– Эта тропа слишком узкая, чтобы идти по ней вдвоем.
– Но я могу идти впереди или позади тебя?
– Тогда эта тропа перестанет быть твоей или моей.
– Что мне делать?
– Ищи свою тропу, – облака скрыли странника. Писатель стоял на вершине, окутанный мокрым паром. Ему казалось, он стоит здесь уже тысячу лет, но когда Писатель рискнул сделать шаг, почва ушла у него из-под ног. Когда облака закончились, он увидел, что летит в небольшое озеро, окруженное мертвым лесом. Полет продолжался всего несколько секунд. Встреча с водой оказалась жесткой. В этот раз своего отражения Писатель так и не увидел…
Сон 9. Тюрьма
Его тащили по темному тоннелю. Он не видел, кто это был, да и не мог видеть. Сознание возвращалось короткими вспышками. Только звук шагов и тусклые лампы. Скрипнула металлическая дверь, и Писателя бросили в камеру. Кто-то склонился над ним, но лицо незнакомца было размыто. Человек произнес слова, но Писатель их уже не слышал. Первое, что он почувствовал, когда пришел в себя, – боль. Ему казалось, что голова вот-вот лопнет, распираемая изнутри неизвестной силой. В глазах потемнело, когда он попытался встать.
– Ты полежи, полежи! Рано тебе еще вставать, – раздался голос слева.
На Писателя смотрели пять человек. Единственным источником света было маленькое зарешеченное окно, расположенное почти у самого потолка. Насколько позволял разглядеть лунный свет, мужчинам было от тридцати до пятидесяти лет. Примерно одного телосложения, простая одежда, бледная кожа. Хотя тот, кто выглядел старше всех, имел подобие строгого костюма. Голова кружилась уже не так сильно. Наверное, тот, кто наклонялся над ним в первый раз, решил помочь. Мужчина усадил Писателя на бетонный пол, прислонив спиной к стене.
– Пить, – прошептал Писатель, чувствуя боль разбитых губ.
– С водой у нас дефицит! Извиняй! – сочувственно ответил мужчина.
– Дай ему глоток! – вмешался в разговор хриплый голос, человека в строгом костюме.
В темноте что-то звякнуло, после чего Писателю поднесли мятую алюминиевую кружку. Воды было ровно на глоток, но Писатель успел почувствовать ее солоноватый вкус и запах ржавчины. Желудок возмущенно заурчал, но жидкость принял.
– Где я?
– В тюрьме, – спокойно ответил помощник.
– За что?
– Ха! Тем, кто за дверью, повод не нужен, да, старый? – мужчина в костюме одобрительно закивал.
– Ты помнишь свое имя? Кем работаешь?
– Я Писатель. Имя не помню.
– Все ясно. Ничего нового. Ну, тогда будем знакомы. Я механик, – мужчина вытер грязную руку о черную майку. Писатель ощутил крепкое рукопожатие, не соотносимое с телосложением. Вместе с Механиком и Писателем в камере находились Хирург, Нотариус, Мясник и Банкир по прозвищу Старый.
Никто из них не помнил своих имен. Они не знали, за что их посадили. Попытки Писателя убедить их, что все это сон, окончились провалом.
– Какой же это сон, если мы сидим здесь целую вечность? – проворчал Хирург, потирая ушибленную шею.
– Это незаконно! Вы нарушаете наши права! Немедленно откройте! Вы слышите!? – кричал Нотариус, стуча кулаком в железную дверь камеры. И его услышали. Дверь открылась, и в камеру вошли двое здоровых парней в военной форме. Дебошира повалили на пол. Лежа в позе зародыша, Нотариус вскрикивал при каждом ударе резиновых дубинок. Избиение продолжалось несколько минут, после чего военные, злобно посмотрев на оставшихся заключенных, удалились прочь, с грохотом хлопнув дверью. Все молчали. Нотариус неподвижно лежал на полу. Хирург решил проверить, жив ли тот, но едва он прикоснулся к телу, Нотариус пронзительно застонал.
– Да, крепко досталось бедняге! – прокомментировал Механик.
– Убил бы, тварей, – отозвался из темного угла Мясник. Банкир молчал.
Нотариус начал приходить в себя. Позже Хирург определил, что помимо синяков, ушибов и кровоподтеков, у него сломаны два ребра.
– Голова болит! Наверное, сотрясение, – стонал Нотариус.
– Было бы чему сотрясаться, ты на дверь бы не кидался! – съязвил Банкир, на что Нотариус обиженно поджал губы.
Писатель дотронулся до разбитого лба. Провел рукой по шершавой стене. Прошелся по холодному полу и попытался допрыгнуть до окошка, когда у заключенных снова сдали нервы. Механик с Мясником вскочили, готовые накинуться на Писателя, но Банкир остановил их. Писатель никак не мог понять, чем Банкир заслужил такой авторитет, но сам его тоже побаивался.
Прошло несколько дней. С момента последнего визита никто не заходил в камеру. Им не давали ни еды, ни воды.
– Это самый длинный сон, – задумчиво произнес Писатель.
– Что? – переспросил Нотариус.
– Сон, говорю, длинный очень. Страшно. Первый раз такое.
Все пятеро молча смотрели на Писателя.
– Да-а-а, видно хорошо тебе по башке настучали, совсем умом тронулся. Сон от яви отличить не можешь. Кретин! – механик ухмыльнулся.
Писатель понимал: бесполезно убеждать кого-то в том, что все происходящее – сон. Он смотрел на пятерых мужчин, стараясь придумать план действия.
– Как вы здесь оказались? – голос Писателя звучал нерешительно, хоть он и старался скрыть волнение.
– Во дурак! Слыхали, нет? Как – как, да как и ты! Через вон ту дверцу! – мясник театральным жестом указал на дверь камеры. – А помогли нам те самые ребята, которые отделали нашего Нотариуса, – Мясник и Механик засмеялись.
– До этого что было?
– Слушай, ты че пристал? Че те надо? – занервничал Механик.
– Да понять хочу. За что нас здесь собрали. И все.
– Тоже мне Шерлок Холмс! – брезгливо сплюнул Мясник.
После воцарившейся тишины первым заговорил Хирург.
– У меня была операция. Черепно-мозговая травма. ДТП. Пациент умер на столе. Мы ничего не могли сделать. Операция длилась двенадцать часов. Я устал. Сил хватило только, чтобы скинуть грязный халат. Добравшись до комнаты отдыха, я сам словно умер. Упал на диван и отрубился. Не знаю, сколько спал, помню, что меня разбудил стук в дверь. Усталость еще не прошла, я был как пьяный. Открыв дверь, увидел двух парней в масках и камуфляже. К нам в больницу часто привозят больших чиновников, криминальных авторитетов, важных свидетелей. Всем им нужна охрана. Как правило, это не рядовые менты, а бойцы спецподразделений. Мысль, что нужно снова вернуться к столу, немного меня взбодрила. Окончательно я проснулся, когда один из них ударил меня ногой в грудь. Я отлетел в дальнюю часть комнаты и даже сразу поднялся. Но, когда попытался сделать вдох, в глазах потемнело, и я снова упал. Они склонились надо мной. Потом один ударил меня дубинкой по голове, и все. Свет погас. А когда я пришел в себя, здесь уже был Банкир и Механик. Нотариус появился позже.
– Сам-то ты как сюда попал? – поинтересовался Мясник.
Писатель, решивший приберечь свою историю, ответил, что упал в колодец и потерял сознание. В себя пришел уже здесь.