«Понял», – ответила рация.
Глава двенадцатая
Когда я оказался на сцене, меня мгновенно охватил ледяной душ страха, колени задрожали, дыхание сперло, а в глазах помутнело. Мне открылся обзор на всех собравшихся, их намного больше, чем казалось снизу. Заметив мое появление, сотни глаз мгновенно повернулись в мою сторону и стали возмущенно изучать, как чужака, ввергнувшегося на их территорию. Сомерсет вещал свою речь, импульсивно жестикулируя руками, но, заметив, что внимание публики было потеряно, замолчал и медленно повернулся в направлении их глаз. Он сильно удивился, увидев, кто стоит позади него, но, подумав несколько секунд, гордо засмеялся, задирая голову назад.
– И как это называется? – смеясь, спросил он. – Возвращение блудного сына?
– Нет, – чуть слышно отозвался я дрожащим голосом, – я пришел сказать… Сказать, что ты повел этих людей не тем путем!
– Не тем путем? – продолжал он надсмехаться. – Ну, так давай! – указал он на толпу. – Скажи им об этом, ты ведь за этим здесь! Дамы и господа, – обратился он к публике, – мне только что сообщили, что мы собрались идти не в том направлении. – В ответ люди захохотали и стали выкрикивать что-то неприятное в мой адрес. – Не стоит! Не стоит! – успокоил их Сомерсет. – Послушаем правильного человека! – торжественно похлопав в ладоши, произнес он. – Ну? – снова обратился ко мне. – Они твои, только недолго, я не выдержу длительного публичного позора своего некогда соратника.
Какое странное стечение обстоятельств. Когда-то я потерял свою память, и все, что мне хотелось, – это лишь знать, кто я такой. Теперь я тут, на суде сотен озлобленных глаз. Я так торопился, что даже не посчитал нужным обдумать, а действительно ли мне есть что сказать?
– Здравствуйте, – подойдя к микрофону, произнес я. – Я пришел сказать, что не нужно оставаться приверженцем инкубатора, – люди смотрят на меня с недовольными лицами, я чувствую, как их энергетика сдавливает меня.
– Вы знаете, я слишком часто оставался в одиночестве и много думал о значении таких слов, как свобода, предназначение, счастье, наконец. О том, что же нужно сделать, за какую нить жизни дернуть, чтобы открылись все секреты одним разом? И, перервав все эти нити, я осознал, что ничего нет.
Давление публики обретало обороты, казалось вот-вот, и меня закидают тем, что под руку попадется. Но, выбирая между тем, чтоб сбежать с поля боя или быть убитым, я выбираю второе. Я сделал выбор, теперь я ответственен за него.
– Нет никаких секретов, есть только свобода выбора, и вы добровольно хотите отдать это бесценное сокровище в чужие руки, отдать им право решать, что вам можно, а что нет. Я говорю о том, что вы сами вольны выбирать, кем вам быть в этой жизни. Ни обстоятельства, ни время, в котором вы живете, ничего здесь не решает. Мир грязен, он наполнен насилием, ложью и корыстью? – Да! Мир яркий и солнечный, он состоит из любви, все в нем гармонично и взаимодополняемо? Тоже – да! Мир такой, каким вы хотите его видеть, и такой, каким вы его видеть не хотите. Эта двуликость и подразумевает выбор, если б все в мире было белое, мы бы лишились выбора, но оставались бы мы тогда людьми? Чтоб бы мы делали, если б все достигалось без каких-либо усилий?
Люди стали перешептываться между собой, создавая неприятный гул. Мне пришлось говорить громче:
– Потерпите минутку, и я уйду. О ком мы слышим, кого мы помним? Разве о тех, кто добился высот, просто щелкнув пальцами? Нет, мы знаем и вдохновляемся теми, кто с низов поднялся на вершину. Это их призвание. Глупости! Это их выбор! Однажды они решили, что не хотят принимать мир и устоявшиеся в нем принципы, и меняли его, и даже после смерти их цель остается живой. И я не верю в таланты, и не верю в предназначение. Никто свыше не сидит и не расписывает наши судьбы. Все определяется вашей или чужой целью. Ты не рожден сделать что-то определенное, ты рожден, чтобы выбрать из бесконечного числа дорог ту, по которой готов идти. Станешь ты непобедим или проживешь жизнь, полную разочарований от несбывшихся надежд, решать тоже тебе. Ты должен решить для себя, на что согласишься ради достижения мечты, чем готов пожертвовать, готов ли ты отдать всего себя? Все, что у тебя есть: время, деньги, семью и близких, жизнь, наконец! Ведь многие от тебя отвернутся, многие не поймут. И первыми при свершении великого дела будут самые близкие. Чтобы из обычного камня вырезать скульптуру, нужно отрезать много лишнего, а отрезать всегда больно. Если у вас не так, то вам очень повезло. Конечно, не найти поддержки в том, кто рядом, – весьма мучительно, но все-таки чаще в нас верят те, кого мы даже не знаем.
Не понимаю, откуда эти слова в моей голове, к каким действиям я их призываю? Я смотрю в глаза людей и понимаю, что пыл против меня угасает, кажется, они начинают принимать мои слова. Окидывая всех незнакомцев взглядом, я встретил родные глаза, это Эфа. Ее присутствие придало мне еще больше уверенности. К тому же Сомерсет незаметно для всех покинул сцену. Не утомляя собравшихся тишиной, я продолжил.
– Решись! Начни с малого и совершенствуйся, пока ты жив, никогда не поздно. Понаблюдайте за маленьким ребенком, который учится ходить, уверяю, вы многому у него научитесь. Посмотрите, как он делает свои первые шаги, его походка неуверенна, он часто падает, но даже будучи таким маленьким, он находит в себе силы встать. Если его мышцы не окрепнут, он навсегда останется недееспособным. И вот, спустя месяцы побед и поражений, он бегает и веселится, потому что понимает, насколько здорово перемещаться в этом мире быстро и уверенно, а не ползать по пыльному полу. Другие, да и мы сами, навязали себе множество предрассудков, останавливающих нас, – забудьте все! Начните все по-другому именно сейчас! Нет ничего невозможного, вы способны избавится от всего, чего не хотите, и приобрести все, что душе угодно. Творите и наслаждайтесь своей жизнью, пока есть возможность. Мечтайте и следуйте за своей мечтой, у нас ведь у всех она есть. Я не знаю, какие желания у вас: построить дом или купить машину, быть счастливым в семье или, наоборот, достичь долгожданного одиночества, сделать что-то абсолютно новое для этого мира или стать несокрушимым чемпионом, просто делайте, начните сегодня. Однако мир не любит злость, она всегда подобно бумерангу возвращается к тому, кто запустил ее. Пожалуй, на этой прекрасной ноте я и закончу. Спасибо, что выслушали, и извините, что вот так ворвался на сцену.
Я машинально поклонился и, резко обернувшись, начал было уходить, как внезапно шквал аплодисментов обрушился в мою сторону. Им больше не хотелось слышать слова Сомерсета о принуждении, им хотелось самим менять собственные судьбы, это было видно по блеску в глазах.
– Молодец, парень!– сказал, похлопав меня по плечу, начальник охраны, когда я спустился вниз. – Я послушал эти слова и вот что хотел спросить. Мне всегда хотелось стать тренером по фитнесу, помогать людям, своим примером вызывать в них, так сказать, желание к активному и здоровому образу жизни, возможно ли, что у меня получится?
Невольно оглядев его мощное тело, я ответил:
– Все же, пожалуй, есть один секрет успеха. Он заключается в том, чтоб не спрашивать. Если хочешь что-то сделать полезного, не советуйся ни с кем, если ты хочешь, у тебя все получится, советчики здесь ни к чему.
– Я понимаю, – покивал он головой, – значит, у меня все выйдет!
– Обязательно! – говорю я, осматриваясь по сторонам. – А со сцены спускался Сомерсет? Тот, что говорил до меня?
– Да, спускался, – спокойно отвечает он, – когда ты начал говорить и народ негодовал между собой, мы хотели выкинуть тебя со сцены. Но он пришел и сказал, чтоб мы не мешали тебе, а потом ушел в сторону толпы и скрылся в ней.
– Он заступился за меня? – снова происходит что-то невразумительное, ведь я говорил против его идей. – Извини, мне уже пора, – сказал я и задумчиво пошел в сторону людей.
– Я бы не советовал, – крикнул охранник мне в след, – лучше выйти в город за сценой, там никого нет.
– Ах да, – сказал я чуть слышно, – спасибо, так и вправду будет лучше.
Я шел по пустой улице и смотрел в солнечное небо. Наконец-то я почувствовал себя свободным. Все эти пасмурные помыслы и выдуманная безысходность, тяжестью своею тянущие вниз, утонули, подобно балласту, в глубоком море жизни. Я вдохновлялся необычной легкостью, свежестью мыслей и теплом надежды на завтрашний день. Больше не было суждений о смерти, я исцелил себя своими же словами. Там на сцене я обрел просветление. Моя дорога никуда не вела и, наверное, стоило вернуться в гостиницу. Не спеша, прогулочным шагом и увлеченный светлыми грезами я забрел в неизведанные мне места. И тут, средь мертвой тишины, как всегда внезапно раздался голос Эфы. Она бежала за мной и кричала, чтоб я ее подождал. И как же я забыл, что она была там, на моем выступлении?
В метрах пяти от меня Эфа сбавила скорость и, тяжело дыша, пошла медленным шагом.
– Куда исчез? Я тебя повсюду искала? – пробормотала она, облокотившись на меня.
– Прости меня, я и сам не понимаю, как так вышло, – начал я оправдываться. – Я что-то призадумался и…
– Бывает, – все еще не отдышавшись, с трудом проговорила Эфа, – ты молодец, я очень радао, что ты вышел к этим людям, честно, я даже не ожидала такого поворота!
– Я и сам не понимаю, что на меня нашло и чьи мысли звучали в моей голове, – засмеялся я, – давай пройдемся?..
– Все это время ты вынашивал в себе много рассуждений, теперь, высвободив их, ты чувствуешь себя приятно опустошенным. Пойдем вон туда, ты не против? – показала она на узкий переулок.
– Пойдем, – с легкостью согласился я.
– Что ты теперь будешь делать? – с интересом спрашивает она.
–Не знаю, – пожимаю я плечами, – буду жить, хочу приобрести свой дом, и пора бы обзавестись семьей.
– Это правильно! – говорит она. – Совсем скоро сбудутся твои мечты, у тебя будет самая лучшая семья и дом, в который ты будешь возвращаться с уверенностью, что тебя там ждут. Все происходящее забудется, подобно сну, я это точно знаю, поверь! – Эфа так искренне говорила, будто действительно знала, что будет в будущем.
– Спасибо тебе, – говорю я, в какой-то степени поверив ее словам, – ты по-настоящему поддерживаешь меня, даже не представляю, как бы я справился без тебя.
– А что бы ты сказал мне, зная, что эта встреча последняя? – загадочно и непредвиденно задала она вопрос.
– Последняя? – нахмурился я. – Мне даже не хочется допускать такую мысль, к чему ты это?
– Женский интерес, – улыбнулась она, – и все же? Что бы ты сказал?
– Но, если это такая игра, – призадумался я, – я бы сказал… Что в самые трудные моменты своей жизни, когда так тяжело было встать с колен, только ты давала мне силы обрести в себе уверенность. Сказал бы, что когда я смотрю в твои глаза, мне больше не хочется оставаться прикованным к цепям отчаяния. Что только ты понимаешь меня так, словно знаешь мои мысли наперед. Я бы признался тебе в том, что слишком сожалею, что наши встречи были так редки. О том, что наше знакомство – это самое невероятное, что я мог себе представить, с тобой я узнал себя. Вот, что я бы тогда сказал.
Эфа, слегка покраснев от смущения, ответила мне:
– Наше знакомство действительно слегка будоражит память! Я в слезах на обочине моста, ты еле живой ползешь ко мне, ох! Даже не хочется вспоминать. А по поводу наших встреч, ты даже не представляешь, насколько чаще они были, чем тебе казалось, но… не важно, – махнула она рукой, – я бы тоже хотела тебе что-то сказать, и для меня очень важно, чтоб ты запомнил эти слова на всю жизнь, однажды ты все поймешь. Никогда больше не думай, что ты один, я всегда буду где-то рядом, и тебе ничего не стоит просто позвать меня, и я приду, обязательно приду к тебе и помогу.
Меня зацепила фраза о том, что мы виделись чаще, чем мне казалось, и я хотел было переспросить, что это означает, как вдруг, нарушив уже привычную тишину, за нашими спинами послышались хлопки в ладоши. В раз остановившись, мы медленно обернулись и увидели, как из-за угла гордой походкой вышел Сомерсет.
– Как это мило, – сказал он, надсмехаясь над нами.
Эфа, немного выступив вперед, спокойно сказала мне:
– Не волнуйся, ты победил.
– О да! – подхватил Сомерсет. – Это было блестяще: несмотря на все страхи быть обсмеянным, он вышел и высказал свое мнение! Нам нужно идти к своей мечте, – начал он парадировать меня, – двигаться только вперед! Завтра все забудется и все начнется сначала.
– Если завтра все всё забудут, – говорю я. – Какой смысл останавливать охрану?
– Было очень интересно, чем все кончится, – серьезно заговорил он, – посмотреть, понял ты что-то или нет. Вижу, что понял. Но не расслабляйся, мы еще не раз сразимся в битве за город.